Серия 4. Тем временем, где-то в Мрачнополисе..

— Есть! Получилось! Я пробилась через Полог! — выпалила Алая, ворвавшись в ложу к Князю и едва не снеся дверь с петель. Та жалобно скрипнула, будто хотела сказать: «Ну хоть сегодня-то можно без экшена?»
Его Темнейшество в этот ранний час пребывал в руках цирюльника — ибо всего полчаса назад с трудом выполз из-под одеяла. Вечер накануне выдался жёстким, и на восстановление после стычки с эльфами ушла почти вся ночь. Князь сверкнул на сестру жёлтыми волчьими глазами, а из-под руки перепуганного цирюльника по белой пене тонкой струйкой потекла кровь. Цирюльник стоял ни жив ни мёртв и мысленно благодарил всех хранителей, что в момент появления бешеной королевы лезвие было не у горла правителя.
— Ты чего орёшь, шальная? Стучаться, я так понял, тебя не учили? — ещё больше нахмурился Князь. Паучки по углам вздрогнули, а брадобрей и вовсе побелел — до цвета пены оставалось совсем немного. Казалось, ещё секунда — и он сольётся с интерьером, став просто ещё одним пятном на стене.
— Ну, если ты не учил, то другие и подавно, — огрызнулась она, напомнив брату, что учить её, собственно, было некому. — Слушай и внимай, злюка недорезанный! Мне всё-таки удалось пробить эльфийский Полог! Совсем на чуть-чуть, но я дотянулась до княжны и даже воплотилась! Правда, как-то странно… Но я увидела нашу малую! — довольно выкрикнула королева, воздев руки и словно ожидая оваций. Оваций не последовало. Только прозвенело эхо, да зевнул где-то в коридоре одинокий стражник — будто специально, чтобы сбить пафос.
Князь поспешно обтёр пену со щёк и недоверчиво уставился на сестру. Цирюльник, трезво оценив обстановку и поняв, что здесь он сейчас совершенно лишний, трясущимися белыми пальцами завернул инструменты в полотенце и тихо свалил незамеченным — так исчезают те, кто ценит свою нервную систему. Повисла звенящая тишина. Князь лёгким движением пальца заживил неаккуратный порез на шее.
— Баст… ты уверена?.. — проскрипел он внезапно севшим голосом.
Шестнадцать лет прошло с той злополучной войны с тёмными эльфами, когда умирающий предводитель ушастых поставил мощнейший заслон на всю Ветку Тёмных Миров — и с тех пор никто не мог вырваться ни в одну из других Веток. Шестнадцать лет лучшие колдуны долбили магический Полог-ловушку, пытаясь связаться с маленькой княжной — Птичкой, оставшейся без присмотра в чужом ей безмагическом Мире, в смертном воплощении, чьи часы неумолимо тикали год от года, — а мудрецы Мрачнополиса так и не смогли убрать заслон. И вот его и без того чокнутую сестрицу, кажется, окончательно понесло.
— Слушай, сестрёнка: над этой завесой работали лучшие колдуны Мрачнополиса, великие мудрецы… А ты утверждаешь, что прорвалась. Да ещё и воплотилась?
— Именно так и есть! — Алая подошла вплотную и постучала пальцем себе по виску. — Твои чернушники не учли одной детали того Мира. Тёмную сторону он сам не пускает: Мир этот живёт в равновесии, и баланс ему нужен, как сердцу — кровь. Движение — рождение и смерть — двигает их жизни, понимаешь? Когда тёмные пытаются затолкать в этот поток свою суть, Мир сам отталкивает чужое. А я Тьмой по рождению не являюсь. Теперь понял, в чём была причина? Нарушишь баланс — вылетишь быстро.
— Ну… допустим. Но как тогда мы отправили туда саму Птичку? И Тени, насколько я помню, всегда появлялись там без помех.
Королева упрямо тряхнула головой, и каштановые пряди язычками тёмного пламени рассыпались по плечам.
— Братец, ну ты и дурак! Тени туда попадали легко ещё до войны с эльфами, а Птичка подселена в младенца, что рожден с духом Высшей и чужой она не является. Как и любое воплощение Высших лордов, решившихся на квест под названием «смертная жизнь». А у нас сейчас и Жнецы Хельхейма ходят через некро-дыры. Я говорю: прорвалась к малышке, — а ты мне теориями своих тупарей мозг пудришь! Не веришь — да и Бездна с тобой! Я и одна справлюсь. Всё едино наше присутствие в том мире до того минимально, что почти ничего не значит. Кроме наблюдения.
Она тяжело вздохнула и развернулась к выходу — так разворачиваются те, в кого шестнадцать лет не верили, а теперь, похоже, собрались ещё и переубеждать.
— Да постой же, малявка! — Князь поспешно встал и притормозил её за плечо. — Верю. Чувствую, что так и было. Прости — это просто неожиданно. Давай лучше сядем и подумаем, что нам теперь даёт твоё открытие.
На душе у Князя при этом скреблась не то кошка, не то все хранители разом. Хотелось верить, что зацепка — пусть крохотная лазейка — настоящая. Но шестнадцать лет безрезультатных попыток взломать посмертный Полог короля эльфов, вечная тревога за дочку в этом её хрупком человеческом тельце… и вопрос, от которого всё не удавалось отделаться: как этот маленький ураган ещё не разнёс тамошний Мир? Князь изначально сомневался, стоит ли отправлять Алёнушку под крыло к смертным, а теперь Баст хотела, чтобы всё это разом рассеялось, как туман на рассвете, — только потому, что она разгадала принцип защиты упрямого безмагического Мира. Но Полог-то от этого никуда не делся, а у хрупкого тела дочери тикают минуты, часы, годы…
— Я надеюсь расшатать и расширить полученный канал, — хитро улыбнулась Алая Королева.


— Точно так же, как расшатывают и выдёргивают дюбель из стены. Эта дырочка в заслоне — наш шанс, я думаю! Воплощение пока возможно лишь искрой сознания: в ослабленную плоть уже живущего в том мире существа. В умирающего или слабое животное. Увеличивая усилия, думаю, можно будет перехватить и дух Высшей, когда придёт её время вернуться.
А потом добавила тише, почти себе под нос:
— Правда, воплотилась я слегка не по инструкции… Зато пушистой. В следующий раз попробую занять тело посерьёзнее и повыше.
— Есть только одна неприятная особенность, — продолжила она уже серьёзно. — Даже меня, почти дитя Света, мир воспринимает как угрозу и пытается восстановить баланс. А может, то, что должно было умереть, но ещё ходит, Мир убирает самостоятельно… Например, несчастный белый котёнок после меня угодил под колесо дурного байкера — вместо тихой голодной смерти под забором у бабки-знахарки. Это грустно. А переживать вместе с носителем ещё и больно. Но это шанс. Или хотя бы присмотр.
Князь задумался. Идея-то простейшая: протолкнуть искру сознания в щель полога и направить на смертное существо, захватить угасающее чужое сознание. Это не воплощение как таковое — наблюдение, да. Но земным телом сознание сможет управлять: наверняка это же от силы зависит. И никаких последствий магического голода, превращающие серьёзных и мудрых лордов в безумных демонов. Тело-то Миру будет родное.
— Баст, если ты права, моя хорошая, то это новый шаг за Полог! — воскликнул Князь, неожиданно осознав, как постепенно отпускают многолетнее напряжение и тревога. Скоро он сможет увидеть свою малышку наяву. И мучить эльфийских, да и своих умников больше незачем — если они сами постепенно, капля за каплей, проломят этот безднов барьер. — Это действительно шанс!
А в мире смертных тем временем светало. Девочка с янтарно-зелёными глазами всё ещё не спала и была абсолютно уверена, что ни мистики, ни белых котов, которые исчезают из кустов сирени куда-то не туда, не существует. Мир уже начал её переубеждать — просто она об этом пока не догадывалась. И где-то совсем рядом, в тонкой щели между мирами, мелькнул крошечный след чьего-то чужого изумрудного взгляда — будто кто-то очень старался быть незаметным, но всё равно чуть-чуть выдал себя.