Действие третье

Сцена 13.

Начало двухтысячных годов.  Коридор в коммунальной квартире Лили на Петроградской стороне. Слева проход на кухню, затем четыре двери в комнаты жильцов. Правая крайняя дверь в комнату Лили. Рядом дверь соседа Феликса, бывшего солиста балета Ленинградского академического Малого театра оперы и балета. Вокруг его двери висят старые афиши. Из правой кулисы  раздаётся звук от поворотного звонка в квартиру. В коридор выходит сосед Феликс и идет открывать дверь. Возвращается с Лилей.

ФЕЛИКС
- Привет Елизавета! Ты чего звонишь?

ЛИЛЯ
- Ключи в своем бауле никак найти не могу.

ФЕЛИКС
- А вдруг я бы спал или патефон крутил и не услышал твой трезвон?

ЛИЛЯ
- Нашла бы.

ФЕЛИКС
- Где была?

ЛИЛЯ
- В Александровском, с приятельницами встречалась.

ФЕЛИКС
- Понятно, клуб птичьих кормилиц  Денег нет, а она летучих дармоедов пшеном  откармливает. Опять целую пачку растрясла голубям. Среди голубей, случайно, в процессе кормления никто не помер?

ЛИЛЯ
- Это как это?

ФЕЛИКС
- Да бывали случаи, правда, не с голубями. Поэт Григорьев наблюдал и рассказывал;
«Прохоров Сазон воробьёв кормил,
Бросил им батон десять штук убил…»

ЛИЛЯ
- Феликс! Нехорошо так шутить. Скормишь тут всё. Представляешь, эта новая знакомая, с Кубани, Клавдия, назвала целителя Малахова Лошадиной силой! А сама ни зёрнышка птичкам не кинула поклевать.

Лиля уходит в свою комнату. Феликс замечает непорядок с афишами, начинает поправлять. Опять выходит Лиля. Она несет тарелку с бутербродами – хлеб, масло, половинка варёного яйца, килька.

ФЕЛИКС
- Это с чего такой праздник живота?

ЛИЛЯ
- Племянник сегодня после работы зайдет, выключатель чинить. А я забываха, до прогулки сварганила закусить, а в холодильник поставить забыла.

ФЕЛИКС
- А мне чего не сказала? Я бы починил.

ЛИЛЯ
- Нет, пусть он чинит. А то не дозовёшься тётушку проведать. Пойдем, съедим по бутербродику и водочки по 50 грамм откушаем.

ФЕЛЛИКС
- Нет уж. Оставь племяннику. А вот кофейку с печеньем, обязательно. А с тебя, что-нибудь на гитаре исполнить, неаполитанское, как это ты умеешь.

ЛИЛЯ
- Да нет,  играть не буду, настроение не то.  И кофе пить не буду. Водочку буду. Напомнили мне…,  надо будет сходить в церковь, свечу поставить.


Опускается проекционный экран. Двадцать первое июня 1941 года. Кировский проспект, Дворец культуры Промкооперации. Появляются Лиля с Володей. В руках у них инструменты в чехлах. У Лили гитара, у Володи аккордеон.

ЛИЛЯ
- Что-то я прослушала, когда завтра Генеральная репетиция?

ВОЛОДЯ
- Ах, прослушала! Тогда внимай ещё раз.

Говорит, изменив голос, картавя, явно изображая другого человека, руководителя своего оркестра

- — Репетиция на сегодня закончена. Завтра выходной, так что на работу не ссылайтесь, на Генеральную должны все прийти. И передайте отсутствующим. К четырнадцати часам. До свидания.

Лиля смеётся.

ВОЛОДЯ
— Пойдем на наше место! Только зайдем куда-нибудь, есть хочется.

ЛИЛЯ
— Пойдем ко мне. Я тут рядом живу. Мама сейчас на дежурстве в больнице, у Маргоши, сестры, соревнования по гимнастике, брат второй год в армии. Только если ты не боишься.

ВОЛОДЯ
— А чего бояться-то?

ЛИЛЯ
— Ты что, забыл? Я тебе говорила, отец… ну, помнишь? Без права переписки.

ВОЛОДЯ
— Не боюсь, пошли.


Сцена 14.

Коммунальная квартира. Видно часть коридора и одну из двух Лилиных комнат. В комнате два окна, за которыми видны контуры дома на противоположной стороне улицы.  На стене старинные часы. Семейные фотографии. Портрет юноши в военной форме, фото старшей сестры в гимнастическом костюме, фото мамы с тремя разновозрастными детьми, отрывной календарь, на нем дата «21 июня 1941 года.  Пианино. На нем метроном. Круглый стол, сервант, полка с книгами. На подоконнике светофорное стекло рубинового цвета. В коридоре появляются Лиля с Володей.


        ЛИЛЯ
(Володе)
— Проходи, проходи! Наших  здесь две комнаты.

ВОЛОДЯ
- А соседей много?

ЛИЛЯ
–  Одна соседка, вполне приличная женщина.

ВОЛОДЯ
- Приличная, это хорошо.


ЛИЛЯ
—  Я на кухню. Сейчас поесть сделаю.

Володя проходит в комнату. В опустевший коридор выглядывает соседка Варюха и опять скрывается у себя. Появляется  Лиля, проходит в комнату,  ставит на стол тарелку с бутербродами (хлеб с маслом, половинка отварного яйца и килька) и блюдо с винегретом, из шкафа достает тарелки, замечает календарь с неправильной датой.

ЛИЛЯ
—  Ой, забыла с утра листок на календаре оторвать.
Подходит к календарю,  отрывает листок. Читает следующую дату.

- Двадцать первое июня 1941 года, суббота. Завтра воскресенье, можно будет отоспаться!

ВОЛОДЯ
— Намек понял. А это что за стеклышко на подоконнике?

ЛИЛЯ
— Это папино изобретение для железной дороги. Стекло для светофоров. До ареста он химиком был… Изобретателем.

В коридоре появляется соседка, стучит в дверь к Лиле, заходит в комнату.

ВАРЮХА
— Елизавета Васильевна! Тут почтальон приходил, открыточку для вас принес.

Протягивает открытку Лиле, одновременно оценивая ситуацию в комнате. Не видя ничего интригующего, удаляется.

ЛИЛЯ
(читает)
— «Мама! Завтра буду в городе, забегу к вам часа в два. Привет Рите и Лильке-кильке. Впрочем она уже подросла и теперь Лилька-селедка. Целую всех, Рудик». Ура!!!

В квартире появляется мама Лили, входит в комнату.

- Ой, мама! Что ты так рано?

МАМА ЛИЛИ.
— Варюха на работу прибегала, сообщила,  что от Рудика открытка пришла. Я на два часа отпросилась.  А это Володя здесь. А я думала… А может, Володя что-нибудь сыграет?

ЛИЛЯ
— Потом. После репетиции сыграет. Нам на репетицию пора. А сейчас мы уже уходим. Вот, держи открытку.  Рудик пишет, что завтра зайдет.

Лиля и Володя забирают свои инструменты и уходят. В коридоре Володя говорит Лиле.

ВОЛОДЯ
(дожевывая бутерброд)
— Поели, можно попробовать и до меня доехать.

В коридор выглядывает Варюха и опять скрывается. Опускается проекционный экран. На экране виды вечернего города: Инженерного замка, Лебяжьей канавки, Марсового поля.  Перед экраном Лиля и Володя.

ВОЛОДЯ
— Посидим на нашей скамейке! Я устал уже этот аккордеон таскать.

ЛИЛЯ
- Пойдём, посидим.


Сцена 15.


Левый дальний уголок  Марсового поля. Аллея. На ней скамейка, за спинкой которой растет странное дерево. (Декорация сцены 10).
Лиля и Володя подходят к закутанной ветками скамейке на Марсовом поле. Уже за десять метров до скамейки Лиле слышится мелодичный женский смех.

ЛИЛЯ
— Ты слышал?

ВОЛОДЯ
— Что?

ЛИЛЯ
— Да каждый раз, когда мы здесь появляемся, мне слышится женский смех. Прямо колдовство какое-то.

ВОЛОДЯ
(подходя ближе к скамейке)
— Ничего я не слы… А, да. Кто-то там есть.

Явственно со стороны предполагаемого места отдыха слышится разговор, испуганные возгласы. Володя подходит совсем близко, прислушивается.

ВОЛОДЯ
— О жутиках говорят. Парень страшные истории рассказывает. А ты говоришь, смех.
(Еще слушает.)
— Сейчас совсем запугает девушку.
(Подмигивает Лиле.)
— Подыграем!
 (Начинает тяжело вздыхать, стонать, затем тихонько подвывать волком и ухать филином. Тихо подсказывает Лиле)
— Пошевели ветками!

С криком «Ой, мамочка!» из бокового прохода к скамейке выбегает девушка, бежит за кулисы, за ней, ни на кого не глядя, с криком «Клава, погоди!» — летчик в форме. Освободившееся место, выставив на всякий случай в подходах к нему свои музыкальные инструменты, занимают счастливые Лиля и Володя.

Опускается проекционный экран. На нем виды улицы Бармалеева на Петроградской стороне. Слышна работа метронома. Сентябрь, Вечереет. Перед экраном прогуливаются Лиля с Володей. Останавливаются, прощаются, расстаются. Машут друг другу рукой уходя со сцены в разные стороны.

Сцена 16.

Коммунальная квартира Лили .  На окнах комнаты наклеены кресты газетных полосок. В комнате полумрак. Хорошо видны часы и календарь. На них время 18 часов, 40 минут и дата 8 сентября 1941 года. Входит Лиля. Подходит к окну и открывает его. Видит на противоположной стороне Володю, машет ему рукой и кричит, что бы он уходил.

ЛИЛЯ
- Домой, домой иди!
Внезапно Лиля настораживается и смотрит вверх на небо. Над зрительным залом слышен тихий завывающий гул двигателей немецких самолетов. Гул усиливается, перемещается от конца зала к сцене, над сценой останавливается и раздается звук падающей бомбы. Он всё ближе, ближе… Взрыв прерывает крик Володи

ВОЛОДЯ
- Елизаве…!

 В открытое окно Лилиной комнаты врываются клубы пыли и дыма. Контуры дома напротив Лилиного исчезают.

Затемнение.

Коммунальная квартира Лили. На календаре в комнате листок с надписью 5 августа 1942 года. В комнате Лиля, ее сестра Маргарита, их мама собирают вещи для эвакуации. В чемодан укладывается белье, фотографии, календарь, метроном. Получается три места: чемодан, гитара, настенные часы.
Заходит соседка Варюха.

ВАРЮХА
— Что, в эвакуацию? Ну, легкой дороги.

Мама и Лиля вдвоем несут чемодан, Маргарита берет гитару и часы. Все выходят из комнаты. Через некоторое время в комнату опять входит Варюха. С видом хозяйки она осматривает комнату, заглядывает в ящики, перебирает посуду.

ВАРЮХА
— Ну, наконец-то. А то пишешь, пишешь, а они ноль внимания. А ведь враги народа. Фамилия непонятная, отец сидит.

(Уходит. Притаскивает из своей комнаты кресло. Садится в него, потирает руки.)

— Будем обживаться!

Сцена 17.

Районный военный комиссариат, декабрь, 1942 год. Комната в комиссариате. За столом сидит майор. Около майора стоит капитан особого отдела. На столе у майора списки погибших в последнем в этом году наступлении под Великими Луками.

КАПИТАН
— И как, много потерь по району?

МАЙОР
— Смотри.
         (Передает капитану листки с фамилиями.)

КАПИТАН
(просматривает списки)
—  Из под Великих Лук, минометчик, рядовой,  Рудольф Отсинг! Знакомая фамилия. Постой, не оформляй пока на него похоронку. Просвечу ка я эту фамилию по своему отделу.
 (Звонит своему сотруднику.)
- Шевелёв? Проверь! Есть ли что у нас на  Отсинг. Да, редкая… Слушаю. Ясно.
(Вешает трубку.)

МАЙОР
— Ну что?

КАПИТАН
— Значит так, отец этого бойца — враг народа, приговорен к десяти годам без права переписки. Семья от него не отказалася, фамилия не понятно, какой национальности.

МАЙОР
— Он же воевал хорошо, был ранен, представлен к медали «За отвагу», чего мешает…

КАПИТАН
— Представлен, не награжден.  А ты уверен, что семья не затаила обиду? Были неоднократные сигналы нам. Не зря их вне очереди эвакуировали из фронтового города. Пошлешь им похоронку? А это основание для выплаты пенсии. И будут члены семьи изменника Родины деньги от Родины получать. А отец ихний японский шпион. Пиши — пропал без вести.

МАЙОР
— Правильно. Еще и лучше, надежда будет, что жив.

Опускается проекционный экран. Начало двухтысячных годов. На экране виды города около Князь-Владимирского собора. По сцене проходит Лиля. Раздается колокольный звон. Лиля крестится на собор и уходит со сцены.

Затемнение, конец третьего действия.