Серия 7. Колечко

Алиска сидела на любимых качелях, чуть отталкиваясь и подгибая ноги: позволяла качелям пронести себя, а затем резко останавливалась — чтобы снова оттолкнуться. Янтарно-зелёные глаза были задумчивы: казалось, она не замечала вообще ничего. За этим занятием — полукачанием — её и застал рыжий вихрастый паренёк, вывернувший из-за угла сада. Веснушчатое щекастое лицо, не обременённое чертами интеллекта, растянулось в подобие улыбки:
— Эй, заморыш, привет! — весело крикнул он.
Но она даже бровью не повела, продолжая задумчиво покачиваться. Перед глазами стояла та картинка, которую она рассмотрела вчера в отражении. Рыжий скривился и с чувством оскорблённого достоинства размером со вселенную презрительно выдал:
— Инопланетянка чёртова.
И гордо пошёл прочь, уверенный, что остался незамеченным.
А Алиска продолжала покачиваться. «Кто он?.. Почему так разозлился или напугался, когда я его заметила?» — крутилось в мыслях. Настроение клубами тугого тяжёлого тумана перетекало от грустного к восхищённому, от восхищённого — к испугу: что это в принципе невозможно, и, наверное, это её личный глюк. Начало шизофрении или чего похлеще. Сжималось что-то внутри, под рёбрами, стоило вспомнить чёрные бездонные глаза и насмешливо выгнутую изящную бровь — как там, в отражении, когда «тёмный бог с косой» решил, что она разговаривает с ночным окном… Внутри бушевали восхищение, страх, недоверие и ещё что-то — тёплое и колючее, будто искра от тех диких разрядов попала в неё и застряла, покалывая под кожей при каждом воспоминании о вчерашнем.
— Мяу?..
 Алиса вздрогнула и оглянулась. Рассеянно осмотрелась, заметила, как качнулись сиреневые кусты, — и конечно же вспомнила о том маленьком белом чуде, что вдруг испарилось накануне всех её приключений. Встала, отряхнулась и осторожно пошла к кусту, стараясь не напугать. Но ветки зашуршали, и из них вышла ей навстречу не то кошка, не то целая рысь: большая, серая, пушистая, с любопытной остренькой мордочкой и внимательными небесно-голубыми глазами.
— Мррр? — спросила кошка и изящно присела, обвив шикарным пушистым серым хвостом передние белые лапки.
— Э-э-э… привет, — неуверенно сказала ей Алиска и, чувствуя себя совсем глупо, спросила: — А котёнок где?..
— Мярф, мррр, — неопределённо фыркнула кошка, продолжая таращиться на девочку своими необыкновенными голубыми глазищами. В её взгляде читалось примерно то же, что читается во взгляде взрослого, которому объясняют, куда делся прошлогодний снег.
Но тут из окна дома раздался грубоватый бабулин голос:
— Эй, где ты там, шалопайка?! Есть иди!
Алиска вздохнула скорбно и, склонившись, погладила котейку по шёлковой спинке.
— Прости, красавица. Мне идти нужно. Если не откликнусь — бабка сама за мной придёт, и тебя заметит, — горько вздохнула она. — Но если будешь тут, я вынесу тебе молочка.
Кошка загадочно мыркнула и потёрлась о хрупкую девичью ладошку, привстав. Под её лапкой что-то блеснуло. Девочка наклонилась и рассмотрела: колечко. Тоненькое, интересное — из завитков белого и серебристого металла, с красивым небольшим красным камушком в центре.
— Ой, красивое какое! — выдохнула девочка, аккуратно взяла колечко пальчиками и всмотрелась на свет. Камень вспыхнул огоньками пламени на алых гранях. Кто-то ведь обронил такую красоту… Она зачарованно надела колечко на мизинец — оно показалось таким изящным и миленьким. Кольцо теплом скользнуло по коже и село, как родное: не сдавливая, не болтаясь. Так садится то, что решило остаться. Девочка вытянула руку и залюбовалась игрой красного камушка на свету, твёрдо решив: эту прелесть она никому не отдаст. Кольцо — её. Она внутренне чувствовала это.
— Спасибо, кисонька… — счастливо выдохнула Алиска.
Но кошки рядом уже не было. Похоже, та ускакала по своим кошачьим делам, пока девочка любовалась найденным сокровищем.
— Ну вот, блин, опять сбежала котейка, — вздохнула девочка Впрочем, улыбка не померкла даже тогда, когда вновь послышалось истеричное и грубое:
— Да ты где там?! А ну быстро домой, неблагодарная!
Алиска только хмыкнула и поплелась в дом. Грустные мысли как рукой сняло — девочка улыбалась.
А серая кошечка внимательно смотрела ей вслед из-под густой зелени сиреневого куста и, кажется, тоже ухмылялась — в пышные усы. Ровно до тех пор, пока с противоположной стороны, из-за невысокого забора, не раздалось низкое и утробное рычание. Кошка стеганула со всех лап, стараясь увести громадную грязную уличную псину подальше от дворика и дома девочки. Что было бы, окажись у пса выбор — «съесть чужого кота или обгадить чужой двор», — наука не знает: выбора ему не оставили. Огромная кудлатая зубастая образина, рыча, кинулась вдогонку за пушистой красавицей, даже не подозревая о провидении и прочих возвышенных глупостях. Пёс просто был зол на сиротскую свою жизнь и дико голоден, и шёл он куда лапы вели. А ещё очень кошек не любил почему-то. Но это уже другая история.