Серия 10. Где то в забытой Богами дыре

— Дурной какой-то день... — горестно вздохнул высокий светлый парень, входя в комнату и бросая на белоснежную колченогую тумбочку небольшую книгу — Евангелие, всё в бурых разводах.
В дурацком дешёвом отеле забытой богами Земли вся мебель была отчего-то белой. Портьеры и покрывала — тоже. Шикарные атласные белые шторы с запахом пыли живописно закрывали старые грязные стёкла. «Прямо как у нас, наверху», — грустно подумал он и подошёл к чумазому старому зеркалу в прихожей, чтобы собрать длинные золотистые локоны в хвост. Из зеркала — там, где сквозь рыжие облупленные пятна и потёки ещё можно было что-то разглядеть, — на него смотрел по-ангельски красивый юноша: светловолосый, с правильными точёными чертами лица, пухлыми губами и капризной улыбкой, с яркими, но холодными, точно лёд, голубыми глазами.
Рай для ангела с ограниченным бюджетом: всё белое, как в Святой Обители, только с грязью и тараканами.
Блондин наставил палец на отражение, будто держал пистолет, и резко дёрнул рукой:
— Пуф!..
Потом смешливо фыркнул — и отражение сделало ровно то же самое. На миг взгляд его потеплел: вспомнилось очень похожее, но девичье лицо — с глазами цвета гречишного мёда и каштановой, вечно встрёпанной копной волос.
— Что, сбежал, значит... от зла и тьмы, Айс? Ну-ну, — натянуто улыбнулся он своему отражению.
Блондин устало прикрыл глаза — и в голову тут же полезли картинки последних двух часов. И как этим смертным тварям, прикрываясь именем Бога, не стыдно творить такое?.. Почему на этот мир всем так откровенно плевать?
В памяти звенели жалобные крики ребятишек-послушников в подвале старого храма. И священник-изверг, издевающийся над доверчивыми прихожанками, выдающий себя за Глас Божий... Боевой ангел не сдержался и снова сорвался на кровь. Его задачей было разведать и, если понадобится, примерно наказать зарвавшегося святошу: этот служитель, несмотря на все свои скотства, был успешен в своей пастве. Он вещал с таким пылом и чувством, что люди верили и молились молодому Богу — тому самому, что откровенно нуждался в энергетической поддержке прихожан. А он, Айс, снова нарушил приказ и всё испортил: отправил ублюдка на Суд Божий, после которого тому всё простится, а вот самому Карателю устроят неслабую выволочку. Божок местный — милосерден и беззлобен: грешнику всё отпустят, особенно полезному. А вот архангелу по шее прилетит за самоволие. Удобно, эффективно и дисциплинирует, блин.

  Парень со вздохом стянул идиотскую чёрную рубашку со стоячим белым воротничком-удавкой. Недолюбливал он этот смертный маскарад и золочёный пафос с картинками в «домах Бога»: точно ряженые. А в душе — ни прощения, ни любви, как им тем Богом завещано было. Церемонии стали важнее смысла.
Айс вышел на открытый балкон. Ночной прохладный осенний ветерок приятно остужал кожу, донося запахи ранних костров, пение малиновки и стрёкот цикад где-то внизу. Вдали мерцала россыпь далёких огней: отель стоял на въезде в городок, и с высокого балкона в ночи хорошо просматривалась вся панорама и ещё немного дальше. Мелкая светящаяся точка из кучи таких же на этом маленьком заброшенном Мирке. Сверху искусственные огни смертных выглядели пятнами мерцающей горной плесени.

Айс вздохнул и усмехнулся собственным мыслям. Легко вспрыгнул на край балкона и, взмахнув мощными белыми крыльями, взмыл с парапета в осеннюю ночь.
А где-то далеко, через миры и Полог, его сестра-близнец в этот момент тоже ухмыльнулась — в кулак, над нахохлившимся Жнецом. На краткий миг её сердце кольнуло теплом и грустью, но она, конечно, списала это на излишне нервный день: быть загрызённой уличной псиной, пусть и в шкурке аватара, — удовольствие ниже среднего.