Серия 11. Байкерам сегодня скидки

Окраина обитаемой звезды Поллар, что под управлением Хельхейма.

Солнце жарило нещадно — так, что в дальней дали отчётливо колыхалось марево раскалённого воздуха. Уже начавшие желтеть листья на деревьях и по краям широкой дороги скрутились и повяли, а маленький куст подорожника у самой обочины лежал в пыли безжизненной зелёной тряпочкой. Мимо него с улюлюканьем пронеслись два тёмных, здоровенных байкера, подняв за собой тучу раскалённой пыли. Антрацитово-чёрный массивный мотоцикл первого оставил широкие полосы на горячем асфальте — казалось, из-под колёс этого монстра вырывается адов огонь и гарь. «Конь» второго был менее массивным, но не менее хищным: тоже тёмный, с изящными серебряными узорами по чёрному крылу и на баке. Они остановились у поворота, словно решая, куда дальше.
— Давай завернём в какую-нибудь местную забегаловку. В горле пересохло, — сказал большой чёрный байкер.
Второй коротко кивнул, и они, не сговариваясь, свернули влево, пыля на бешеной скорости и обгоняя друг друга.
Через полчаса двое мужчин агрессивной байкерской наружности и внушительной комплекции вошли в гостеприимно распахнутые двери маленького чистого кафе «Рестория». Повесив шлемы у вешалки, первый кивнул второму на свободный аккуратный столик в тени большой кадки с раскидистым фикусом. Второй же только вздохнул:
— Княже, ну, бля, и вкус у тебя. Мы же здесь незаметны, как Фенрир в курятнике...
— А что, могу и другую форму принять, — хохотнул высокий чёрный байкер; жёлтые выразительные глаза его хитро блеснули из-под тяжёлых бровей. — Посмотрел бы, как местные курицы забегают. Но я пить хочу, братец Ветер. Так что в другой раз.
Они расселись за столиком, решив, что спрятались в тени больших мясистых листьев. Официант — бледный худой парнишка с заиканием — несмело приблизился и, прячась за кадкой, тоненько пропищал:
— Ч-что угодно дорогим гостям?..
Его узенькие трясущиеся плечи вжались, а взгляд был как у загнанной в угол несчастной крыски. Широкие зрачки бегали и чуть ли не пульсировали на бледном, невыразительном, прыщавом лице.
— Лойс, убери свою дьявольскую княжью ауру, а? Местные и так народец хлипкий, хоть и живут в адских условиях, а тут ещё ты — смотреть на это жалко, — поморщился второй брюнет, беря расписной листок меню.
— Да ладно, не трясись так, не кусаюсь. — Ухмыльнулся желтоглазый гигант официанту, который уже был полностью готов грохнуться в обморок. — Почти.
— Меня самого от тебя порой жутью пробирает, Княже, — хохотнул Жнец, придержав длинной мощной рукой сползающего в фикус парнишку. — Ну вот, доволен? Теперь некому заказ передать. Хлюпик покинул нас безвременно.
— Что, преставился, что ли, болезный? — нахмурился Князь. — Да я и сам могу на кухню сходить, не гордый, — широко улыбнулся здоровяк, отбросив чёрную длинную прядь со лба.
От этой улыбки шарахнулась проходившая мимо официантка, а большая половина забитого до отказа зала срочно засобиралась прогуляться по жаре.
— Эй вы, заморыши, мне попить кто-нибудь принесёт или мне самому к вам прийти? — гаркнул он так, что вздрогнул даже Жнец. Собиравшиеся в панике кинулись из зала наперегонки.
— Правильно говорит Бася: ты жлоб, Княже, — заржал черноглазый красавчик, выпустив наконец без чувств хлопнувшегося в кадку с фикусом официанта. — Жлоб и есть. Можно ли так пугать смертных?
— Это тебе ли читать мораль? Ауру я убрал ещё на подходе к кафе, между прочим. Просто местные полларцы, хоть и выглядят человекообразно, а только образ и есть — внутри трусливое желе. Хель из них давно всю дурь и смелость вытрясла, а потом сюда запихнула для передышки, — проворчал Князь, а потом гаркнул снова: — Так что, мне самому прийти?
Через секунду у столика со страшными гостями стояла худенькая желтолицая девчонка в белом поварском халате — внешность кухонной мышки. «Похоже, самая смелая из местных», — подумал Князь. Пугать её — да и шутить — ему вдруг расхотелось.
Жнец с сочувствием посмотрел на официанточку. Серый невзрачный хвостик с цветной резинкой, большие роговые очки, за ними — испуганные огромные карие глаза, в упор глядящие на него. На него, а не на Князя! «Ох ты ж, блин... да она меня испугалась», — грустно подумал парень и нарочито отвернулся к пустому залу, чтобы не смущать девочку-мышку.
— Не бойся, маленькая, — спокойно проговорил Князь. — Не обидим. Принеси-ка лучше что-нибудь вкусное и горло промочить, только без градусов — мы за рулём, — и тепло улыбнулся ей, сверкнув золотом глаз.
«Вот может же, когда хочет», — ухмыльнулся про себя Жнец, по-прежнему стараясь не смотреть на мелко вибрирующую официантку, которая быстрыми мелкими шажками посеменила в сторону кухни.
— Так о чём ты хотел поговорить, твоё Темнейшество? — спросил Ал, когда девчонка поспешно скрылась за светлой дверью.
— А может, сперва уберём отсюда это, хм, плохо пахнущее тело? — кивнул Князь на валяющегося в кадке, в обнимку с фикусом, паренька.
Жнец встал и одним движением выдернул парнишку за шиворот, усадил на стул с колёсиками у высокой барной стойки и с силой катнул его на выход. Парень с ветерком вылетел через открытые двери.



— Всё, теперь рассказывай, пока я слушать не передумал, — легко шлёпнулся Жнец на место, скрестив руки на затянутой в чёрную кожанку груди и белозубо скалясь Князю.
— Да, собственно, всё о том же, Ал. О Пологе. Но есть у меня новость: Баст утверждает, что сумела пропихнуть немного энергии и зацепить искрой сознания полудохлый аватар в Солнечной Ветке. Помнишь заброшенный безмагический Мир, куда я Птичку взрослеть отправил перед войной с эльфами?
— Помню, Княже. И даже больше — я эту новость уже слышал. От самой Баст, — Жнец резко посерьёзнел, чувствуя, как в голове кусочками складывается пазл. Земля и воплощение мелкой Алёнки, которое он принял за смертную (истинную форму, вид и память Высшие приобретают лишь после окончания срока урождённой в мире оболочки — хотя Жнец был вынужден признать: маленькая княжна была сильно похожа на себя же, не считая худобы и болезненности. Словно бледная копия). Дальше — искра Баст, зацепившая умирающее существо... Да, это тот след, что изначально и заинтересовал Жнеца: неупокоенный со странным фоном — проверить, таков регламент. А вот то, что в результате Алаор наткнулся на более старую магию, и более того — на чью-то засаду в комнате девочки, уже стоило озвучить. Но аккуратно. Пока Князь в расслабленном и дружеском расположении духа.
— Ты чего побледнел-то, боец? Привиделось чего, или общая трусливая атмосфера заразна? — хмыкнул Князь, с интересом наблюдая за Жнецом, забуксовавшим посреди фразы. Он как раз рассказывал о коварной египетской Кошке, которая подразнила его — и слиняла в первый попавшийся портал. А ему и самому хотелось проверить теорию Баст... И единственный шанс — Алаор или Хель с её способностью главной Смерти проникать куда угодно.
— Тебя слушал, Княже. Да и вспомнил кое-что из недавней работы. Думаю, тебе будет интересно... — напустил туману парень с такой серьёзной миной, что Князь перестал улыбаться и вопросительно приподнял бровь.
За кадкой с фикусом что-то ойкнуло и шлёпнулось со звоном тарелок.
— Вот же трусишки криворукие, — скривился Алаор. — Разбился, похоже, наш перекус с напитками. И правда лучше самому сходить — опять ведь не донесут. Секунду, Княже.
Парень встал, заглянул за объёмистый цветок, осторожно пристроил тельце официанточки в очках в уголок — чтобы не валялось под ногами (вдруг на мышку ещё кто наступит) — и, давая себе время собраться с мыслями, отправился прямиком на кухню.
Князь в это время задумчиво поскрёб подбородок и откинулся на спинку удобного, жалобно скрипнувшего диванчика, спрятавшись за массивным растением. Только жёлтые волчьи глаза сверкали в тени зелёных листьев.
За кухонным островом Жнец нашёл ещё одну девчонку в фартуке — она стояла к двери спиной и изо всех сил делала вид, что её не существует. Худенькие плечики мелко дрожали, будто на морозе.
— Э-э... здравствуй, — как можно спокойнее произнёс Алаор.
Девчонка вздрогнула всем телом и медленно, по сантиметру, обернулась.
— Я... мы... — Жнец вздохнул и, плюнув на официальность, ткнул пальцем в сторону зала: — Два лимонада и печенье на закуску. За столик с фикусом. Мы безвредные, если что. Ну, относительно.
— Т-там... девушка за цветком... живая? — Оказалось, это волновало её больше судьбы заказов.
— Живая, спит. Подушка из листьев, сон на свежем воздухе... — соврал Жнец. — Только не буди, ей полезно.
Девчонка кивнула, подхватила поднос и, пробегая мимо, всё-таки глянула на него исподлобья — почти не испугалась, надо же. «Отчаянная», — уважительно подумал Жнец и вернулся за столик.
— Уговорил? — Князь с усмешкой выдвинулся из-за фикуса. — Или там тоже кто-то в обмороке отдыхает?
— Народ тут чересчур нервный, — буркнул Жнец, уселся и заговорил тоном, каким обычно докладывают командиру: — Помнишь, я тебе про неупокоенного рассказывал? Ну, на которого я вышел при охоте. Странная нечисть в Солнечной Ветке, и фон — чудной...
— Помню. И что, догнал?
— Догнал, — Жнец замялся, и это было так непохоже на него, что Князь хмыкнул. — Это был аватар Бастет.
Секунды две в кафе было тихо. Потом Князь слегка закашлялся, откинулся на спинку несчастного диванчика и громко захохотал — так, что за кадкой тоненько, предсмертно пискнули.
— То есть как это — аватар?! Ты... — он вытер глаз, — ты принял мою сестрицу за неупокоенную нечисть?! Присмиревшего, заметь, аватара, который мою дочь навещал! Она ж теперь повесит на тебя таблицу про «жнеца-профана» до конца времён! Ха-ха-ха! И книжку анекдотов издаст во всемирном Вестнике: «Бастет — нежить», ха-ха! О, это лучшее, что я слышал за последнее десятилетие!
— Спасибо, поддержал, Княже, — мрачно буркнул Жнец. — Могу продолжить?
— Обязательно, — отдышался Князь, но тут что-то в лице его переломилось. — Стой. Ты сказал: «фон — чудной». То есть Баст ты не узнал, но фон — это ещё чей-то?
Вот теперь шутки кончились. Жнец выпрямился и заговорил, аккуратно раскладывая факты, как раскладывают карты, которых стесняешься:
— Дом, где воплотилась Алёнка, странный. Обычный с виду, но фон оттуда идёт тяжёлый — таких заковыристых эманаций на моей памяти нет. В комнате девочки магия древняя, старше нашей Ветки, будто на столетия древнее эльфийских времён... и, Княже, это не просто фон. Это была ловушка. Печать, — на слове «печать» голос Жнеца дал петуха, но Князю было уже не до остроумия. — Пространство захлопнулось в тот момент, когда я уже находился в доме. Попытки вырваться из замкнутого периметра провалились почти все, а сломать контур — вместе с окном, да — получилось, только влив в портал почти половину собственного резерва силы.
Князь молчал. Долго. За кадкой с фикусом кто-то начал похрапывать, солнце жарило крышу, где-то тявкала собака — обычный день необычного мира, в котором его дочь спала в запечатанной ловушке, а он не мог до неё дотянуться.
— Кто? — спросил он наконец. Голос был ровным, и от этой ровности Жнецу захотелось сдвинуться на пару сантиметров поглубже за фикус.
— Не знаю. Магия чужая, старая... но, — Жнец аккуратно подбирал слова, — живая. Родная, как будто. Не вражья.
— Родная, — повторил Князь. Пальцы его сами собой легли на амулет под байкерской майкой и чуть сжали острые края осколка. Могучие плечи, обтянутые чёрной кожей косухи, напряглись. — Баст говорила, что фон ей показался знакомым. Я тогда не вник — радовался, что девочка жива. Значит, она узнала. Узнала — и молчит. Говорила что-то о потомках друидов... Но стали бы знахари ловить Жнеца, да ещё на живую приманку, на собственное дитя? Они же не знают, что в отпрыске смертных прижился дух Высшей. Надеюсь, что не знают...
— Баст умеет молчать, — осторожно заметил Жнец.
— Баст умеет молчать о важном, — резко поправил Князь и встал. Прошёлся вдоль столика — полоса тени от фикуса ходила за ним, как хвост. — Слушай меня, Ветер. Ловушка — не наша работа, это ясно. Аватар в том мире бессилен. Значит, возле моей дочери завёлся кто-то ещё. Малышка умеет притягивать к себе приключения. И этот кто-то, похоже, знает о ней больше меня. Зачем закрыл комнату — от кого? От меня? От Баст? От тебя?.. Или от кого-то четвёртого, о ком мы и не догадываемся?
— И что делаем?
— Ты — смотришь за ней. Ходишь туда, как ходил. Аккуратно. Ничего не трогаешь и лишний раз не отсвечиваешь, — Алаор поймал его взгляд, и в жёлтых глазах уже не было ни лукавства, ни тепла. — С Хель поговорю я сам. У неё дорога в любой мир — без исключений. Правда, только для неё самой: живых и Высших она не провезёт. А с Баст — отдельно: она мне ещё расскажет, что значит «знакомый фон», и почему я узнаю об этом последним.
— Она не со зла, Княже. Она так...
— Я знаю, как она, — Князь вдруг выдохнул и усмехнулся — устало, по-настоящему. — Слушай, братец. Страшно мне. Первый раз за эти шестнадцать лет страшно. Не за Мир, не за Теней и не за Империю — за дочку. Понимаешь?
— Понимаю, — тихо сказал Жнец. И понял не только это. Про «бледную копию» он подумал вовсе не из служебного любопытства — но говорить об этом не стал.
Вернулась официантка с подносом: два лимонада, ваза с печеньем и блюдце повидла. Всё это время она, к счастью, не слышала ни слова из их разговора — иначе фикус не вместил бы столько отдыхающих. Поставив стаканы, она на секунду замялась, глядя на Жнеца, а потом сунула ему под нос бумажку:
— Т-там... приходите ещё раз, в тёплый день... Стул с колёсиками мы починим. Обязательно! — И, закрыв ладошками зардевшиеся щёки, умчалась, семеня, прежде чем кто-то из ужасных гостей успел ответить.
Жнец развернул бумажку: там мелким бисерным почерком было нацарапано — «Не кусающимся байкерам скидка двадцать процентов». Князь глянул, хмыкнул и поднял стакан с лимонадом:
— За нашу Ветку. И за то, чтобы однажды привезти сюда Алёнку — накормлю печеньем и мороженым.
— За это, да, — согласился Жнец, и стаканы звонко стукнулись.
За кадкой дёрнулась, причмокнув во сне, официанточка-мышка, а за окном, в уличных колючках куста, жалобно скрипнул стул с колёсиками. Горячий песчаный ветер гонял бумажки и перекати-поле по дороге. А где-то между мирами две подружки, умеющие вовремя сваливать, уже готовили новый прорыв в недоступный пока для Тёмных Мир.