Серия 12. Дурные сны

Баст не спалось. Несмотря на выматывающий день и дикие скачки с Хель по Мирам, в голову лезли назойливые мысли о брате и распугивали все сны напрочь.
Королева тяжело вздохнула и встала, сдавшись в неравной борьбе с собственными эмоциями. Набросила широкий шёлковый халат и решила спуститься в кухонные помещения в поисках чего-нибудь успокоительного. Да, она знала: не поможет. Увы, лучшее успокоительное — чистая совесть. А у неё внутри сейчас ныло так, будто Князь уже раскрыл все маленькие и большие секреты, разложил по полочкам и приклеил к каждому греху свой ярлычок.
Алая тихо выдохнула и потянулась было к ящику письменного стола, где муж хранил крепкое односолодовое «успокоительное» (проверенное, сертифицированное и официально внесённое в семейную аптечку), но на полпути замерла: из-под тумбы в углу выпирал алый край. Алый — с такой знакомой чёрной точкой.
Бастет рывком отодвинула тумбу — не маленькую, между прочим, тумбу — и с края, прижатого к стене, выпала большая, чуть сплющенная мягкая игрушка.
— Да это же моя Божья коровка! — обрадовалась королева, подняв её и прижав к груди.
Игрушка была в пыли и в мелких паучках-переселенцах, но Баст это не смутило: она пообещала паукам амнистию при выселении. Эту Божью коровку подарил ей брат на шестнадцатилетие — чтобы не боялась спать одна. Прошли немалые годы и даже века с тех пор; игрушка успела побывать в кроватках у её детей, но всегда возвращалась к хозяйке — всякий раз, когда та волновалась или никак не могла уснуть в такие вот тревожные ночи.
Муженёк снова где-то шляется — ну, это его проблема. Дети давно сопят, а на душе так погано, что хочется завыть или кому-нибудь от души пакость сделать.
...Например, тому моральному уроду, который засунул её Коровку в щель за тумбу. И мало ли что он ещё намеревался сделать с любимой мягкой игрушкой! Баст решительно направилась в ближайшую ванную.
При ярком свете она отряхнула алые пятнистые бока, синюю шляпу с забавными чёрными усиками — и всмотрелась в пришитые пуговицы-глазки.
Глухо вздохнула:
— Ну, здравствуй, хорошая. Долго же мы не виделись!..
Королева вновь крепко прижала игрушку к себе и, зевая, поплелась обратно в спальню. Не прошло и пяти минут, как Баст уже мирно сопела, обнимая алый ватный бок большой Коровки. Коровка терпела молча — терпение у игрушек вшито вместе с пухом наполнителя.
...
Ей снилась цветущая весна. Огромные голубые бабочки над васильковым полем — и они с Хель, ещё совсем девчонки, гоняются за этими крылатыми козявками с громким счастливым смехом. На руку Баст села маленькая красная точечка; она остановилась и окликнула подружку:
— Хель, смотри, по мне Божья коровка бегает!
Девочка с длинной каштановой косичкой радостно протянула руку. По белой пухлой ладошке бодро карабкалась алая в пятнышко букашка.
Они дружно затянули:
— Божья коровка, улети на небко, там твои детки кушают конфетки...
Но допеть считалочку девчонки не успели: букашка сорвалась с кончиков пальцев и, басовито жужжа, полетела куда-то вверх. Подруги проводили её весёлым хохотом.
Вдруг Хель ойкнула и испуганно ткнула пальцем в небо. Её алый ротик скривился. Баст посмотрела ввысь — и заметила огромного белого стервятника. Его крылья заслонили солнце так, что на поляне заметно потемнело.
Та дёрнула её за руку, и они побежали со всех ног. И вот они уже у Радужного Моста — в Асгарде. Подруга замерла, и Алая взглянула на неё. Её лицо застыло голубоватой маской, глаза сделались белыми, радужки пропали. Девочка стояла как замороженная и смотрела на неё мёртвым взглядом.
Алая вскрикнула и, высвободившись, попятилась назад — неожиданно натолкнулась спиной на что-то мягкое. Обернулась. Огромный чёрный волк, утробно рыча, оскалился на неё — но не мог сдвинуться с места: его лапы были спутаны девичьей атласной лентой. Знакомые золотые глаза смотрели в упор — и не узнавали.
Баст бросилась к Фенриру, веря, что стоит лишь коснуться... Но жгучая, шипящая боль пронзила руку — и она вскрикнула.
...Проснулась.
...
Алая лежала мокрая, запутавшаяся в простынях, с бешено колотящимся сердцем — и недоумённо хлопала глазами. Несчастную Коровку она во сне сжимала так, что один чёрный усик почти оторвался от весёлой синей шляпки. Будь Божья коровка живой, её точно бы нечаянно придушили.
— Ну всё. Хватит с меня этих игр и недомолвок, — отчаянно подумала королева, выпутываясь из кровати. — Сегодня же пойду в Мрачнополис и узнаю, как у брата дела. И заодно... расскажу.
Она рванула насмерть закрученный вокруг ног пододеяльник так, что раздался треск рвущейся ткани, и съехала на пол.
А в спальне, на подушке, тихо лежала Божья коровка с одним шатающимся усиком — и терпеливо ждала. Игрушки, в отличие от богинь, умеют ждать спокойно.