Серия 18. В алых тонах

Добравшись наконец до верхней площадки, Алиса тихонько подошла к приоткрытой двери. Сердце бешено колотилось от смеси страха и предвкушения. Она почему-то верила: вот сейчас распахнёт дверь — а там тот чернявый стоит, израненный, как в сказке про ясного сокола, и так осуждающе посмотрит на неё и скажет: «Чего же ты, красавица, окна всё время запираешь?»
Алиса, пытаясь унять дрожь в коленках и бешено стучащее сердце, приоткрыла дверь — и уже отчётливо услышала шелест крыльев и клёкот.
Неожиданно маленькое колечко на мизинце кольнуло жаром и вспыхнуло, залив комнату призрачным алым светом.
Девочка испуганно уставилась сперва на свою руку, силясь сообразить, что это за фигня такая с ней творится — перстень светится и горит... А потом и вглубь комнаты, где слышался шорох дождя, ведь окно оказалось по-прежнему открыто.
Она услышала влажные хлопки больших крыльев и промелькнувшее над ней белое пятно. В окно с каким-то диким клёкотом вылетела крупная белая птица, очень похожая то ли на птеродактиля, то ли на коршуна...
Под распахнутым окном, в багровых тенях, Алиса уловила шелест и ещё какое-то шевеление. Она с опаской всмотрелась...
На полу в виде восьмёрки свернулась огромная, блестящая чёрной чешуёй змея. Неожиданно она распрямилась, зашипев и угрожающе раздувая капюшон.
«Ой, мамочки! Да это же гигантская кобра!» — ужаснулась девочка, инстинктивно попятившись назад.
Но кобра не нападала. Она будто опасалась алого света, исходящего от колечка, и старалась спрятаться в бордовых тенях.
У самой Алиски нервы были не настолько крепкими. Когда она вновь услышала хлопанье крыльев и заметила промелькнувшую за окном белую тень, то тоненько взвизгнула и опрометью кинулась из комнаты.
И всё же поскользнулась на лестнице — кубарем полетела вниз...
Лежать бы ей рядом с ведром — поломанной куклой, но спиной девочка со всего маху врезалась во что-то мягкое. Кольцо крепких стальных рук обхватило её сзади, встряхнуло — и прислонило Алискино деревянное тельце к стенке.
Перстень на мизинце уже не светился. Он пульсировал, отбрасывая рваные всполохи, в один дикий ритм с её бешено колотящимся сердцем.
Замерев от неожиданности и страха, она увидела, как высокая фигура в чёрном медленно поднимается по лестнице наверх. Большая серебристая, хищно изогнутая коса тускло светится у тёмного незнакомца в руках, на которых мерцали разноцветные огоньки камней.
Алиска ошарашенно перевела взгляд на своё — точно так же пульсирующее — колечко и тихонечко сползла по стенке в полуобмороке.
«Как-то совсем не романтично получилось», — пришла в голову настолько дурацкая мысль, что девочка нервно хихикнула.
Наверху послышался смачный шлепок. Потом за домом, на улице, — глухой тяжёлый удар.
«Хана бабулиной клумбе с нарциссами», — отвлечённо подумала Алиса.
Через какое-то время шорохи и возня совсем затихли. Она попыталась подняться, но ноги не слушались — и девчонка с шумом снова осела на мокрые ступеньки.
Ещё через какое-то время она услышала шорох наверху лестницы и уставилась в темноту, ожидая уже чего угодно. Кольцо больше не мерцало, поэтому она силилась — но не могла — разглядеть, кто же там шумит: её спаситель или погибель в виде гигантской, неизвестно как забравшейся на второй этаж кобры.
— Ты как, в порядке? — неожиданно прозвучал в темноте хрипловатый низкий мужской голос.
Алиска даже зажмурилась от этого бархатного глубокого звука. Сами собой побежали мурашки, а по щекам — крупные горячие слёзы; она всхлипнула.
«Ну вот, ещё я перепуганных малявок не успокаивал», — горестно подумал Ал, сам обалдевший от всего этого не меньше, чем всхлипывающая девчонка.
Какого чёрта понадобилось демону в техногенном Мире? И опять в этом же доме! Похоже, это место переняло дар княжны и теперь отчаянно притягивает нечисть и разную шваль. Думать о том, что маленькую княжну всё же вычислили враги Тёмных, очень не хотелось... Может, это просто случайность... да, три раза подряд... Он бы на месте Охранки Мира давно уже задумался, что тут неладное творится.
Ал просто аккуратно следил из тени, когда вспыхнули защитой все обереги — кольца на его руке. В доме творилась полная чертовщина, но девчонка, слава Вселенной, была жива и даже не в истерике.
Зато в комнате у неё обнаружилось древнее существо — кажется, египетского пантеона. Змея Уаджет, древняя богиня-кобра Нижнего Нила. Но судя по крупным белым перьям рядом, её товарка, Некбет — хранительница Верхнего Нила, богиня-коршун, — тоже успела здесь побывать. Перья белого коршуна сложно с чем-либо спутать...
Две древние забытые богини, «Две Госпожи» Египта, когда-то хранившие землю по обе стороны великой реки. Теперь от них осталась лишь тень былого, да и Мир наверняка постарался — зачем полезли в чужой Мир, к смертной девчонке? Этого Ал не понимал. Но разбираться будет потом.
С коброй пришлось крепко схлестнуться, но Жнеца ей было не одолеть. Будь его ранг и силы чуть поменьше — неизвестно, как развернула бы судьба. Всё-таки Уаджет — древняя забытая богиня плодородия, и немного умений в ней ещё осталось. Однако резкий коварный выпад серебряной косы оборвал противостояние и отправил ощутимо присмиревшую в силе богиню на промывку мозгов к Хель.



И вот теперь стоит он в темноте, смотрит на старающуюся унять истерику девчонку и думает, что делать дальше... Работа Жнеца выполнена чисто: трупа не найдут — он самоликвидируется с рассветом, так как воплощение демона не материально в полной мере.
Но бросить вот так малявку он тоже не может. Его же Князь на лоскуты порежет, если узнает, что он оставил девчонку одну в темноте, рядом с дохлым монстром наверху и захлёбывающуюся слезами. К тому же Некбет жива и может по-прежнему кружить рядом. Вдруг захочет отомстить за чешуйчатую подружку?
Ал вздохнул и тихо подошёл к бывшей княжне.
— Тихо, маленькая, не реви, всё уже кончилось, — проговорил он, как мог ласково, легко поднимая девчонку на руки.
Она сперва испуганно дёрнулась, но потом замерла и прильнула к нему, заметно успокоившись.
Жнец спустился вниз и сел в дурацкое убитое кресло в холле. Девчонка на его руках уже тихо посапывала.
«Не слабо этой птичке по нервам прилетело... Знать бы ещё откуда», — подумал он, аккуратно выворачиваясь из-под лёгкой фигурки и удобней устраивая её в кресле.
Сам же скользнул в густую тень. Но до рассвета больше никаких приключений не было — и Ал с чистой совестью исчез с первыми багряными лучами. Только пара капель крови на белом большом пере тихонечко дотлевала под лучами проснувшегося солнышка.
Алёнка заворочалась во сне, но не проснулась; на её розовых, по-детски пухлых губах блуждала светлая улыбка, а на душе было тихо и тепло, как никогда раньше.