Акаге Кровавый дом глава 16 Генерал
За несколько лет до войны с Северным альянсом.
Сегодня Вальдра попросила перевести её в другой отряд. Она служит под началом Эсхары всего несколько месяцев, но уже успела обратиться ко мне дважды. На этот раз я решила выслушать её до конца.
– Я не считаю себя подходящей для дальнейшей службы при генерале Эсхаре, – начала она.
– Почему?
– Думаю, вы и сами знаете.
– Хочу услышать от тебя.
Вальдра поджала губы. Ей явно не нравилось, что я заставляю её говорить прямо.
– Никто не хочет с ней работать. Те, кто давно служит в крепости, стараются держаться от неё подальше. Некоторые готовы отказаться от задания, лишь бы не оказаться под её командованием. А те, кому не повезло попасть в её отряд, стараются как можно скорее из него выбраться.
– Не все.
– Те, кто не боится её, либо безумцы, либо никогда не видели её в деле.
Я отложила бумаги.
– Ты служишь с ней всего несколько месяцев. Откуда тебе знать, чего она заслуживает?
– Я знаю, что видела.
– И что же ты видела?
Вальдра замолчала. Потом заговорила тише:
– Я видела, как она отдала приказ, из-за которого погибли люди. Когда ей указали на ошибку, она даже не попыталась оправдаться. Просто сказала, что в следующий раз потерь будет меньше. А когда один из командиров обвинил её в бессмысленной жестокости, она предложила ему самому занять её место.
– И он отказался?
– Он попросил перевода.
Я усмехнулась. Неудивительно. Эсхара давно заслужила свою репутацию. Она командует моими людьми уже много лет, и за это время я слышала о ней достаточно, чтобы составить собственное мнение. Её методы не всегда вызывают у меня одобрение. Некоторые из них я запрещала, другие заставляла её пересматривать. Но Эсхара умеет добиваться результатов, на которые не способны многие другие генералы. И она прекрасно знает себе цену.
– Ты боишься её, – сказала я.
– Да.
Вальдра ответила сразу. Даже не попыталась скрыть правду.
– Тогда почему ты согласилась служить при ней?
– Мне сказали, что это приказ.
– И ты решила, что приказ обязывает тебя терпеть всё, что она делает?
– Разве нет?
Я посмотрела на неё внимательнее.
– Нет, Вальдра. Но если ты считаешь, что генерал нарушает установленные правила, ты можешь подать жалобу. Если она отдаёт преступный приказ, ты можешь отказаться его исполнять. А если просто не переносишь её характер, можешь попросить о переводе. Только не путай эти причины между собой.
Вальдра опустила голову.
Я понимала её страх. Эсхара не старается нравиться подчинённым. Она не ищет чужого одобрения, не объясняет каждое своё решение и не терпит, когда ей мешают работать. Её положение позволяет ей больше, чем большинству командиров, а многолетняя служба рядом со мной лишь укрепила эту уверенность.
И всё же я не собиралась увольнять одного из лучших генералов только потому, что новому подчинённому оказалось трудно с ней ужиться.
– Я могу перевести тебя, – сказала я. – Но прежде подумай, чего именно ты хочешь. Другого командира или гарантии, что тебе никогда не придётся сталкиваться с людьми вроде Эсхары?
Вальдра ничего не ответила. На этом наш разговор закончился.
Впрочем, её опасения не возникли на пустом месте. Несколько недель назад Эсхару задержали прямо в крепости. Кто-то из младших командиров обвинил её в предательстве своих же Акаге. Обвинение было серьёзным, свидетели нашлись, и стража решила действовать немедленно. Мне доложили об этом, когда Эсхару уже привели ко мне.
Она стояла перед моим столом со связанными руками. На лице не было ни раздражения, ни беспокойства. Казалось, её вызвали обсудить очередное донесение, а не обвинили в измене. Командир стражи перечислил обвинения. Эсхара слушала молча. Когда он закончил, я посмотрела на неё.
– Есть что сказать?
– Нет.
– Ты понимаешь, в чём тебя обвиняют?
– Прекрасно.
– И тебе нечего возразить?
– Если вы считаете, что мне есть за что оправдываться, я готова выслушать обвинения до конца.
Она даже не улыбнулась. Но я знала её достаточно давно, чтобы понять: происходящее её забавляет. Командир стражи ждал моего решения. Несколько присутствующих напряжённо переглядывались. Они явно рассчитывали, что я потребую объяснений, устрою допрос или хотя бы прикажу временно отстранить Эсхару от должности.
Вместо этого я посмотрела на верёвки у неё на запястьях.
– Развяжите её.
– Госпожа, но обвинения…
– Я слышала.
Стражник замешкался.
– Отпустите её.
На этот раз приказ выполнили немедленно. Эсхара потёрла запястья, поправила рукава и посмотрела на меня.
– Благодарю.
Я не ответила, лишь поднялась из-за стола и направилась к выходу. Разговор был окончен. По крайней мере, для меня.
Уже в дверях я услышала её голос:
– Госпожа Готти.
Я остановилась.
– В следующий раз советую им выбирать обвинения тщательнее. Это экономит всем время.
– В следующий раз постарайся не давать им поводов.
– Постараюсь.
По её тону было понятно, что обещание ничего не гарантирует. Я ушла, не оборачиваясь.
Разумеется, я не собиралась позволять Эсхаре предавать моих Акаге. Но я также не собиралась судить своего генерала на основании обвинений, которые ещё никто не доказал. Если у кого-то были веские основания считать её предательницей, следовало представить доказательства. Если нет – следовало научиться отвечать за собственные слова.
Позже мне доложили, что Эсхара вернулась к работе в тот же день. А вот обвинитель вскоре попросил о переводе. Не знаю, связано ли это с произошедшим. Эсхара утверждает, что нет. Я ей не верю. Но доказательств у меня тоже нет.
---
Из дневника Вальдры
Спустя несколько месяцев после поступления на службу к генералу Эсхаре. Теперь я понимаю, почему никто не хочет работать с ней. Дело не только в её характере. И даже не в том, что она готова пожертвовать людьми ради достижения цели. Эсхара знает, что ей позволено больше, чем остальным.
Она давно служит Готти. Она один из её старейших и наиболее ценных генералов. Её положение не зависит от расположения младших командиров, а её заслуги невозможно перечеркнуть одним доносом или жалобой. Пока Готти жива, Эсхара находится под её защитой. И Эсхара это прекрасно знает.
Я видела, как другие командиры стараются не перечить ей. Как отводят глаза, когда она проходит мимо. Как предпочитают промолчать, даже если считают её решение неправильным. Не потому, что все они согласны с ней. Они просто знают, чем рискуют.
Однажды я спросила старшего офицера, почему никто не пытается добиться её отстранения. Он посмотрел на меня так, будто я предложила ему прыгнуть с крепостной стены.
– Ты недавно здесь, – сказал он. – Поэтому ещё думаешь, что для этого достаточно собрать подписи.
– Но если её решения действительно вредят Акаге…
– Тогда иди к Готти.
– А если она откажется вмешиваться?
Он усмехнулся.
– Тогда тебе придётся решить, насколько сильно ты хочешь умереть.
Я не стала продолжать разговор. После истории с обвинением в предательстве я окончательно поняла, что он имел в виду. Эсхару привели к Готти связанной. Её обвиняли в измене. Любого другого командира на её месте хотя бы временно отстранили бы от должности, пока шло разбирательство. Готти просто приказала развязать её, и ушла. Ни допроса, ни наказания, ни даже попытки показать остальным, что подобные обвинения нельзя оставлять без внимания, а Эсхара вернулась к работе.
С тех пор я смотрю на неё иначе. Раньше я боялась, что однажды она сорвётся и уничтожит кого-нибудь из собственных подчинённых. Теперь я боюсь, что она никогда не сорвётся. Что всё, что она делает, продумано заранее. Что она прекрасно понимает, где проходят границы дозволенного, и каждый раз отодвигает их чуть дальше. Она знает, насколько ценна для Готти. Знает, что её не станут судить так же, как остальных. И пользуется этим. Иногда мне кажется, что она специально проверяет, сколько ей позволят.
Я не знаю, где заканчивается её верность Готти и начинается уверенность в собственной безнаказанности. Возможно, даже сама Эсхара не видит между ними разницы. Но одно я знаю точно. Я не хочу становиться человеком, который однажды заставит её выбирать между собственными интересами и моей жизнью. Потому что я не уверена, что она вообще сочтёт это выбором.
---
Спустя несколько месяцев после поступления на службу к генералу Эсхаре. Сегодня я снова попросила о переводе. Готти выслушала меня, не перебивая. Когда я закончила, она отложила бумаги и спросила:
– Ты боишься Эсхару?
– Да.
– И давно?
Я сжала пальцы. Не знаю, почему мне так трудно говорить об этом. Возможно, потому что стоит произнести всё вслух, и я снова окажусь в том доме. Я помню его запах. Старое дерево, пыль, приготовленная еда. Помню голоса за стеной. Детский смех. Женщина ругалась с мужем из-за какой-то мелочи, а потом они оба начали смеяться. Обычная семья. Шумная, надоедливая, совершенно обычная.
Эсхара остановилась у них, потому что ей требовалось укрытие. Я тогда ещё не знала её достаточно хорошо и не понимала, почему она выбрала именно этот дом. Несколько куколок осталось снаружи, остальных она забрала с собой. Она велела мне ждать и ушла внутрь. Я слышала разговоры за дверью. Сначала ничего особенного. Потом голоса стали громче. Эсхара попросила их вести себя тише. Они не послушались.
Я не знаю, что именно произошло внутри. Не знаю, кто первым перешёл черту и сколько раз Эсхара повторяла свою просьбу. Но я помню, как она вышла из дома. Спокойная, чистая, даже раздражённой она не выглядела.
– Собирайся, Вальдра. Мы уходим.
Я посмотрела на дверь.
– А они?
– Больше не будут шуметь.
Она произнесла это так буднично, что я решила не задавать вопросов. Позже я всё-таки узнала, что случилось. Эсхара вырвала им глаза, отрезала языки и зашила рты. Всем, кто оказался внутри. Даже тем, кто не представлял для неё никакой угрозы. Я не знаю, почему она решила наказать их именно так. Возможно, они оскорбили её. Возможно, угрожали раскрыть наше местоположение. А возможно, они просто слишком долго ей мешали. Я не решилась спросить.
В ту ночь я долго не могла уснуть. Каждый шорох заставлял меня открывать глаза. Я вспоминала, как Эсхара поправляла перчатки, выходя из дома. Как спокойно позвала меня за собой. Как ни разу не посмотрела на дверь. И думала о том, что однажды могу оказаться на месте тех людей.
Что, если я допущу ошибку? Что, если скажу что-нибудь не то? Что, если однажды ей просто надоест моё присутствие? Я могла бы сбежать. Но куда? Эсхара – генерал Готти. Её знают во всех крепостях. У неё есть подчинённые, связи и верные ей люди. Если она захочет меня найти, я не уверена, что сумею скрыться.
Тогда я приняла решение. Я буду служить ей верно. Не стану спорить без необходимости. Не буду задавать лишних вопросов. Постараюсь быть полезной, чтобы у неё не возникло причин обратить на меня внимание. Я убеждала себя, что так безопаснее. Наверное, именно поэтому я до сих пор рядом с ней.
– Ты знаешь, что она сделала с той семьёй? – спросила я у Готти.
Она посмотрела на меня.
– Знаю.
Я ожидала чего угодно, только не такого ответа.
– И вас это не беспокоит?
– Беспокоит.
– Но вы ничего не сделали!
Готти помолчала.
– Ты знаешь обстоятельства произошедшего?
– Нет. Но разве они имеют значение? Она изувечила целую семью за то, что люди ей мешали!
– Если всё произошло именно так, как ты говоришь, её поступок заслуживает осуждения.
– Тогда почему она всё ещё генерал?
– Потому что я не собираюсь отстранять человека от должности на основании твоего рассказа. Если у тебя есть доказательства преступления, представь их. Если нет, не выдавай свои предположения за установленные факты.
Я почувствовала, как к горлу подступает злость.
– Вы всегда её защищаете.
– Я защищаю порядок, который обязана поддерживать. Эсхара не исключение из правил. Но и ты не можешь требовать от меня наказания, не разобравшись в случившемся.
Я отвернулась.
– Она всегда побеждает. Но ведь это неправильно? Не должно зло быть безнаказанно.
Последние слова прозвучали тише, чем я хотела. Готти долго смотрела на меня. Потом спросила:
– Ты считаешь Эсхару злом?
Я не ответила. Не потому, что сомневалась в случившемся. Я помнила ту семью. Помнила собственный страх. Но мне вдруг стало ясно, что Готти не собирается обсуждать Эсхару так, какмне хотелось.
Для неё та женщина была не воплощением зла, а её генералом. Подчинённой, которую она знала много лет. Человеком, чьи поступки она могла осуждать, но чьи заслуги не собиралась забывать.
– Я считаю её опасной, – наконец сказала я.
– Это я уже слышала.
– Вы не боитесь, что однажды она перейдёт черту, за которой вы не сможете её остановить?
Готти поднялась.
– Если это случится, я разберусь с ней сама.
Она направилась к выходу, но у двери остановилась.
– Вальдра, если ты действительно считаешь, что Эсхара совершила преступление, не позволяй страху мешать тебе поступать правильно. Но если ты просто хочешь перевестись, потому что не можешь служить рядом с ней, так и скажи.
Она ушла, а я осталась сидеть, глядя на закрывшуюся дверь. Я хотела верить её словам. Хотела верить, что однажды Эсхара ответит за то, что сделала. Но я уже видела, как её обвиняли в предательстве. Видела, как её привели к Готти со связанными руками. Видела, как Готти приказала отпустить её и спокойно ушла, даже не попытавшись выяснить, что произошло. Эсхара вернулась к своим обязанностям в тот же день.
И тогда я поняла то, чего раньше не хотела признавать. Пока Готти жива, Эсхаре почти ничего не угрожает. Она слишком ценна, слишком опытна и слишком давно находится рядом с ней. Эсхара знает это не хуже меня.
Она может позволить себе то, за что другого уже давно лишили бы звания. Может заставить окружающих молчать одним взглядом. Может нарушать правила, пока не решит, что они ей мешают.
И ей не обязательно угрожать мне напрямую. Достаточно того, что я знаю, на что она способна. Поэтому я буду служить ей верно. Не из уважения, не из преданности. И уж точно не потому, что считаю её правой. Просто я хочу дожить до того дня, когда больше не буду её бояться. И если для этого мне придётся притворяться преданной, я буду притворяться.
Пусть Эсхара считает меня удобной подчинённой. Пусть даже думает, что я ей доверяю. Главное, чтобы однажды она не решила, что я стала ей мешать.
Свидетельство о публикации №226110101813