Пять минут

– Андрей, помоги! – взмолилась мама.

Сердце защемило. Из властной женщины она превратилась в капризную маленькую старушку. Совсем высохла.

Уже полгода он был ей и санитаркой, и медсестрой. Работу оставил, роман с Леной поставил на паузу. Лена, конечно, обиделась, но самоотверженность, с которой он ухаживал за мамой, тронула и её.

Андрей потянулся за шприцем. После бессонной ночи руки ватные, впрочем, как и голова. Всё посыпалось на пол, сверху приземлился листок. Корявым старческим почерком было выведено: «… всё движимое и недвижимое имущество переходит сыну Константину…». Черновик нового завещания. После вчерашней ссоры. Господи, он ведь просто ответил на звонок Леночки, а маме в этот момент приспичило подстричь ногти. Неужели пять минут, что он попросил подождать, могут так изменить его жизнь? Ну вот, теперь этот древний мотив прицепился: «Пять минут, пять минут…». Откуда взялся? Нет, голова тяжёлая, не вспомнить.

Так вот зачем приедет нотариус. Надо что-то предпринять. Сжечь черновик? Порвать? Спрятать? Пискнул телефон. О, Боже, всё просто:
– Нотариальная контора? Можно отменить завтрашний выезд? Спасибо!

А теперь маме укол. Он распаковал шприц, но внезапно захлестнула волна обиды, копившаяся с момента, как принесли этот орущий красный комок. Сначала боролся за мамину любовь, учился на пятёрки, мыл посуду, полы. Не помогло. И он ушел в себя, замкнулся. Огрызался на любое замечание. Зато Костик… О, тот знал, как заставить маму выполнять его капризы. Ласковый сопляк…

Кстати, когда он приезжал последний раз? Кажется, четыре… нет, пять лет назад. 
Андрей хорошо помнил тот вечер. Хотелось пообщаться с братом, и он пораньше рванул с работы. Громкий разговор заставил замереть в прихожей. Обняв тяжеленный пакет с деликатесами, он закипал от злости. На кухне делили его деньги. Он отчетливо помнил главную свою мысль: «Только не урони, не урони».

– Мамулечка, роднулечка, не достану два миллиона, сяду в тюрьму. Я ведь человека сбил, не кошечку, – сюсюкающим голосом лепетал Костя.

– Костик, но ведь деньги ему отец оставил. Я золото своё продам, картину тоже продать можно.

– И что на эти копейки сделаем? Зачем этому увальню деньги? Ему всё не в прок, он лузер по жизни.

– Ох, прав ты. Всё равно эти деньги его дура Валька на тряпки изведёт.

– Вот-вот. А меня за решётку? А вдруг там меня опустят? Что же со мною будет? Мамочка, ну на тебя вся надежда…

Пакет всё-таки упал.
 
Мама убедила Андрея. Да ему и самому было жутко, когда он представлял брата на нарах. Деньги он отдал, без возврата. Но Костя увёз не только деньги, но и его жену Валю. Андрей усмехнулся. Сейчас он рад случившемуся, но тогда… Мост, ледяная вода, больница, и парадоксальные упрёки матери в его неблагодарности. Позже от друзей Андрей узнал, что брат преувеличил сумму, которую якобы пришлось отдать, а остальные деньги вложил в свой прогорающий бизнес. Мама это знала.

Руки дрожали. Так, спиртовая салфетка, ампула…

– Долго ещё? Вот Костик бы…, – проворчала мама.

Отшвырнув ампулу, Андрей схватил пальто:
– Я в аптеку.

Свежий ветер не остудил накал обиды. Он давно пролетел мимо одной, второй, третьей аптеки. Толкнул кого-то. Помог подняться. Устремился дальше.

– Андрей! Андрей!

Ленка наконец-то добежала и развернула его лицом к себе.

– Что случилось? Снёс меня и не узнал.

Её глаза пронзали. Синие лазеры. Неужели догадалась? Жутко. А он бы простил это своей девушке?

– Мама умерла, – ответил спокойно.

Лена разрыдалась, он нежно прижал её к себе. Пусть поплачет и за него тоже.
Когда вернулись, мама была холодная. Теперь ему с этим жить. Хотя, месяцем раньше, месяцем позже.

Опять эти «пять минут», до чего ж прилипчивый мотив.

Странно, угрызений совести нет, как и слёз. Лишь ощущение силы и свободы. Новый Андрей не даст в обиду ни себя, ни Лену.

Да, вспомнил дальше: «Но ведь пять минут немного. Он на правильном пути, хороша его дорога…».

Скупая мужская слеза всё-таки заблудилась где-то в двухдневной щетине – но не по маме, а по старому добряку Андрею.