Аутосомное счастье

Рассказ

      Весеннее солнце заливало внутренний двор районного роддома. Выбеленные бордюры и стволы деревьев придавали особую торжественность чисто выметенной территории.
Клавдия видела этот двор в третьи раз. Два предыдущих были не похожи друг на друга. Если первый принёс её семье большую радость – родился первенец – сын Иван, то после второго приезда Клавдия уезжала с этого двора в смятении. Всё было как прежде, счастливый супруг держал в руках завёрнутого в одеяло ребёнка, но её глаза переполняли слёзы, а через перекошенные улыбки провожающих медсестёр, чувствовалось напряжение. Она не знала, как объяснить мужу что не так с их ребёнком. Ела Таня, так назвала Клавдия дочку, как все нормальные дети, плакала, дрыгала ножками, агукала и улыбалась даже красивее чем дочка у соседки по палате. Особо умиляло Клавдию то, что Таня сразу узнавала мамин голос и начинала улыбаться. Врачи же поставили диагноз – аутосомный синдром. Муж не понимал, что хотят врачи от его ребёнка и потому раздражался от неожиданных слёз супруги. Только по прошествии года муж стал видеть, с его любимой Танюшей что-то не так.
      Третьи роды Клавдия пережила на нервах и с ещё большими нервами ждала вердикта врачей. Ребёнок, девочка, родился, как и первый, без устрашающих диагнозов. И именно сейчас Клавдия испытала особую радость, покидая этот солнечный двор и приветливых медсестёр. Встречала маму и Таня. Её Клавдия увидела в окно. Муж возбуждённо расхаживал взад-вперёд, а Таня ковыряла лопаткой землю.
      Таня, хоть и поставили ей врачи этот непонятный для родителей диагноз, росла как обычный ребёнок. Сельская жизнь не располагает к послаблениям ни для кого из членов семьи. Уже в пять лет мать ей определила обязанности – Таня должна была встать рано утром и выпроводить корову на пастбище, а потом на весь день отправлялась на луг выпасать гусей.
       Весной Тане исполнилось семь лет, и Клавдия стала готовить дочь в школу. С директором их сельской школы они встретились в универмаге районного центра Красноармейск. По-соседски разговорились, а когда Клавдия поделилась тем, что приехали выбирать для Тани школьную форму, то директор озадачилась.
       – Знаешь, что тебе скажу Клавдия, – беря соседку под руку, директор повернула её к себе и тихо заговорила, искоса поглядывая на беззаботно взирающую на мир Таню: – Не траться зря. Не возьмут её в школу.
       – То есть, как не возьмут? – растерялась Клавдия. – Кто не возьмёт? Ты же директор.
       – Я-то директор, – подбирала слова директор. – Но там, – и она показала большим пальцем себе за спину. – Не разрешат твою девочку принимать.
       – Почему это? – Клавдия чувствовала силы покидают её.
       – Ты сама подумай, какая с неё школа? – по глазам собеседницы Клавдия видела, та не шутит.
       – Дуся! – у Клавдии вырвалось обычное соседское обращение к собеседнице, и она поспешила исправиться: – Евдокия Семёновна, как же так? Ты же знаешь её? Она ведь смышлёная. Уже все буквы выучила. Считать может. Сама хвалила.
       – Извини, – директор взяла мать за руку: – Я должна была тебе сказать.
       Взглядом провожая удаляющуюся спину директора, Клавдия уже думала о том, как объяснить дочери, что не будет у неё первого сентября, как у брата. Ведь она целый год рассказывала Танюше какой это счастливый праздник – первое сентября и наши сельские ребята, как и миллионы ребят по всей стране идут в этот день в школу, чтобы получать знания. И она Таня так же отправится за руку с мамой и папой с большим букетом цветов и подарит этот букет своей первой учительнице. Приводила в пример брата и показывала его тетради и учебники. Таня всегда встречала брата со школы. Когда тот заканчивал делать уроки и собирал портфель, помогала ему укладывать в него книжки и тетради. Вот и сегодня они накупили Ивану учебников на целый год, запаслись тетрадями, ручками, карандашами и для неё тоже. Даже купили транспортир, который Таня торжественно несла в руке, как праздничный флажок.
       «Значит не будет школы и не будет первого сентября! – пульсировало в висках у Клавдии». Она, едва успев дойти до лавочки, обессиленно опустилась на неё. Таня закинула колено на лавочку и, ловко подпрыгнув, уселась рядом с матерью. Она стала вертеть транспортиром, ловя отражающийся от него солнечный свет. Когда удавалось направить свет себе на лицо, широко улыбалась. Тогда она поворачивалась к матери и показывала пальцем на своё лицо, ярко освещённое солнечным зайчиком.
       – Пойдём домой, – мать, смахнув со щеки предательскую слезу, погладила дочь.
       – Магазин, – Таня показала рукой в сторону универмага.
       – Что ты от меня хочешь? – зло выпалила Клавдия: – Не работает он, – отчеканила она и отвернулась, ей было стыдно за свою ложь.
      Таня подняла на мать глаза, мгновенно набухшие слезами, потом перевела взгляд на магазин, в котором они должны были сначала мерять, а потом покупать школьную форму, слёзы крупными каплями слетели на землю, и снова посмотрела на мать.
      Клавдия крепко схватила дочь за руку, сдёрнула с лавочки, и они направились на автобусную остановку. Пока магазин не скрылся за деревьями парка, Таня продолжала смотреть, как посетители входят и выходят из него и как большие стеклянные двери автоматически раскрываются и закрываются пропуская людей.