Отзыв на цикл стихотворений Ольги Василевской
Представленный цикл — это лирический дневник, в котором времена года становятся зеркалом внутренних состояний героя. Сквозь смену сезонов автор разворачивает сложную панораму эмоций: от упрямого февральского холода до обнажающего летнего света, от детских воспоминаний до усталого цинизма. Ключевая задача цикла — исследовать хрупкую грань между внешним миром и внутренним пейзажем души, и с этой задачей автор справляется убедительно.
Февраль как персонаж: разговор с холодом
«А февраль не сдаётся…» задаёт тон всему циклу. Здесь февраль — не просто месяц, а живой, своенравный персонаж, в котором суровость уживается с робким намёком на весну. Идея текста строится на парадоксе: даже в самом упрямом холоде уже таится тихое, почти стыдливое обещание тепла. Лирический герой выступает в роли наблюдателя-собеседника, который «переводит» язык февраля, тем самым приоткрывая и собственную уязвимость: его гордость «сгорает в комментариях».
Разговорная интонация с элементами бытовой иронии («тот ещё пан») изящно уравновешивает лирический пафос, не давая тексту скатиться в излишнюю патетику. Кольцевая композиция — февраль «не сдаётся» и в начале, и в конце — заключает в себе внутреннее движение от погоды к состоянию души. Образность здесь свежая и нешаблонная: антропоморфный февраль, «воззванья на стенах» и снеговик-рассказчик, успевающий поведать о «вечном мае», даже если его никто не слышит. Эти детали создают объёмный, почти театральный образ зимы.
При этом строка «Говорит по-болгарски, по-польски…» кажется несколько искусственной, введённой ради экзотики, и слегка выбивается из общего строя. Возможно, более цельный образ, например, «говорит на языке метелей», усилил бы единство текста, не теряя метафоричности.
Диалог с внутренней зимой
Стихотворения «Мы всё ещё повязаны зимой…» и «А мне от февраля осталась…» вступают в диалог, исследуя внутреннюю зиму, которая не уходит со сменой календарных сезонов. В первом зима становится пространством парадоксов: «чёрные слова цветут на белом» — сильная, почти живописная метафора, где контраст рождает напряжение. Во втором холод предстаёт как остаточное чувство, которое героиня готова вернуть миру, но не уверена, принесёт ли это настоящую весну. Открытый финал «А будет ли весна — другая?» оставляет читателю пространство для размышлений, не упрощая эмоциональный опыт.
Сильные стороны этих текстов — контрастный образ «чёрные слова цветут на белом» и редкая тактильная метафора «земная мякоть», добавляющая осязаемости. Однако в первом стихотворении встречаются строки, перегруженные книжной лексикой («Торим свой путь туда, где нет и брода», «в Третий Рим»), которые выбиваются из общей интонации. Более простые и личные формулировки, например, «Идём туда, где дороги нет», могли бы убрать лишний пафос и усилить искренность высказывания.
Лето, которое не греет
В стихотворении «А что ты хотела от этих прямых лучей…» лето и Москва предстают не символами радости, а безжалостными силами, не дающими укрыться. Героиня оказывается «сломанной куклой» под прямыми лучами — метафора уязвимости здесь работает безотказно. Лирический герой не строит иллюзий, но и не сдаётся: горькая интонация лишена саможаления, что придаёт тексту внутреннее достоинство.
Текст движется от внешнего к внутреннему: от города, света и башни к «сломанной кукле» и «последнему июню», завершаясь утверждением права на одиночество и сопротивление. Кинематографичность образов («Свет не спеша проползёт по плечам») создаёт ощущение замершего кадра. Разговорный ритм и нарочито простые рифмы («ничей»/«ничем») подчёркивают будничность боли, делая её узнаваемой и близкой читателю.
Усталость как право
«И зачем же мне — о любви…» — это манифест отказа от «обязательной» любовной лирики. Стихотворение утверждает, что чувства могут быть вытеснены усталостью, бытом и цинизмом, но это не означает их полного отсутствия. Лирический герой здесь упрям и измотан, но за его цинизмом угадывается скрытая боль. Композиция ведёт от внешнего протеста («писать о любви — зареклась») к его внутренним причинам: детство как «сценический дым» и жизнь, «проносящаяся мимо». Финал утверждает самодостаточность: «сама себе накину немного рассвета».
Бытовые метафоры вроде «пар из ушей» снижают пафос, заземляют высокую эмоцию и делают текст честным. На их фоне строка «бесполезное вещество» кажется слишком абстрактной и проигрывает более конкретным образам. Возможно, предметный вариант, например, «чужой календарь», сделал бы ощущение отчуждения более осязаемым.
Память как хроника и рана
Тексты «Я тогда угадала только одно…» и «СЁСТРЫ» посвящены памяти и детству, но звучат по-разному: первый — исповедально, второй — отстранённо-хроникально. Их объединяет мысль о том, что прошлое нельзя отменить, но можно перестать им «стрелять в спину». В первом стихотворении цифровые метафоры («почасовой Интернет», «Копировать — вставить. Отправить. В Лету») органично вплетаются в лирику, показывая, как современный язык становится частью переживания. Это перспективное направление: соединение цифровой образности с традиционной лирикой придаёт тексту актуальность.
Во втором стихотворении документальность строится на бытовых деталях эпохи (смородина, «Ласковый май»), создавая эффект усталости от прошлого. Чтобы усилить эмоциональное напряжение, можно было бы добавить строку, связывающую эти детали с чувствами, например, «И все эти мелочи вдруг стали тяжелее камней». Это позволило бы соединить хронику и исповедь, не разрушая документального тона.
Города как зеркала
В «ИГРЕ В ГОРОДА» города становятся зеркалами, отражающими людей. Основная идея текста в том, что города не принимают чужаков, но в них можно продолжать искать себя, даже если этот поиск бесконечен. Лирический герой — наблюдатель, остро чувствующий свою отчуждённость, но не прекращающий смотреть. Узнаваемая интонация здесь — усталость, которая не сдаётся, и поиск опоры в привычном («старый свитер в полоску», «длинный английский роман»).
Автор умеет видеть поэзию в обыденном, соединяя быт с философией, а разговорную речь с книжным стилем. Детали в текстах живые, а современные реалии («Копировать — вставить») удачно вплетены в поэтическую ткань. Это направление стоит развивать: цифровая образность может стать сильной стороной авторского почерка, если сохранять баланс с традиционной метафорикой.
Ольга Василевская. Подборка стихов 2024-2026 гг.
* * *
А февраль не сдаётся. Суров, да не в меру пьян.
То снегов подавай, то луны, то плюс-минус два.
Говорит по-болгарски, по-польски, ну тот ещё пан.
А ночами вдруг вспомнит, что где-то весна жива.
Она ходит околицей, где разноцветны дома
(В каждом городе есть такие, не отрицай),
Утром в ленте увидишь синь и сойдёшь с ума.
И-"давай, объясняй уже, где там твой вечный май!".
Я сама назову циклон, что придёт не со зла
И не тундрой хмельной, и не с южно-славянских гор.
В комментариях будет тихо сгорать дотла
Моя громкая гордость, молчавшая до сих пор.
Мне б сменить цвет волос и на музыку не роптать.
(Это просто капель, каждый год не меняется ритм).
Но февраль не сдаётся. Да мало ли, кто там опять
У околицы бродит и странное говорит
И на стенах пишет воззванья, да знать бы язык.
Их никто не читает. А хоть бы и ты прочитай.
Оплывает забытый, неправдошний снеговик.
Он успел рассказать мне, что знает, где вечный май.
19-21. 02. 2024
* * *
Мы всё ещё повязаны зимой,
Где чёрные слова цветут на белом.
Где названо по имени не мной
Лихое право быть/казаться смелой.
Я оставляю все свои "прости"
Нетронутыми, словно экспонаты.
Я помню, что гордыня - не в части.
Но - никогда не буду виноватой,
Как шестилетней куклой - в круг чужой,
Врезаясь и тычков не замечая,
Я снова принимаю этот бой -
Быть с теми, кто, как я - слегка отчаян.
Быть там, где светишь ты, и невдомёк
Кому-то, отчего теперь печальней
Земли дыханье и Вселенной ток
У лета на виду, в зелёной спальне.
Мы, всё ещё не ведая, творим
Торим свой путь туда, где нет и брода,
Стареющие дети, в Третий Рим
Пришедшие в ненастную погоду.
У тополей немилосердна стать,
Их сонный шёпото - дрожь воспоминаний.
Я все слова спешу назад забрать.
Один лишь взмах руки - до хрупкой грани...
27. 05. 2024
* * *
А что ты хотела от этих прямых лучей?
От этой затверженной душной московской сути?
Вновь кто-то рифмует "ручей непременно с "ничей".
Лишь ты, не рифмуясь ни с чем, будь никем. Мол, рассудит
Москва грозовая, где кофе горчит по ночам,
А днём - снова башня видна, как тогда, как однажды.
И весь этот свет неспеша проползёт по плечам,
Покроется золотом времени, сгинув, неважно
Куда и зачем. Летний воздух прозрачен и юн.
Ты снова оставлена сломанной куклой. Ни слова.
Обратно - никак. Это просто последний июнь,
Когда ты мечтам доверяешь, как прихоти новой.
Смиряться не будешь. Ты слишком жива для тоски.
И свой отвоюешь пятак, как прощенье немое.
Чего ж ты хотела, когда ты - всему вопреки?
Вот день одинокий. Вкушай приношенье скупое.
9. 06. 2024
* * *
И зачем же мне - о любви
Предлагаешь писать-говорить?
Апельсиновый сок в крови
Перебродит, и злая прыть
Вновь вернётся - три дня без сна
И три ночи - без мыслей "о...".
Мне, что осень, что дурь-весна -
Бесполезное вещество.
Говоришь - все стихи про любовь,
А других не бывает совсем?
Ничего, что седеет бровь,
И проснуться так сложно в семь.
Не знакомь меня с детством моим,
Я его прогнала взашей.
Всё, что было - сценический дым
(Или просто - пар из ушей),
...Скользкий пол, звук дождя, сквозь стекло.
Жизнь проносится мимо, смеясь.
Завтра августа проза. Без слов.
Я писать о любви - зареклась.
31. 07 2024
* * *
Я тогда угадала только одно -
Большие, распахнутые глаза, и - непонятно, где дно.
Взгляд ребёнка и душа цвета крыла дикой птицы.
Я знала, что ничего не случится.
Сиреневый фон, почасовой Интернет.
Исчезает последний след -
Почти через двадцать лет.
Я вечно суюсь в чей-то мир,
Заявляю :"Я ваш кумир!",
Пишу на стенах, на окнах,
Прохожу привиденьем сквозь все блокировки, намокнув.
Кто-то считал, что от слёз, а это просто гроза.
Зачем я помню эти глаза?
Сейчас-то зачем, когда внешне - тишь, да гладь,
Иногда приходится голодать
Или наоборот - устраивать пир,
Забывая, кто чей кумир.
Вдыхать сентябрь, ехать в чужие дома,
Чтоб не думали, будто могу - с ума...
Я тогда угадала только три слова с трёх нот.
Ватсап не хотел закачиваться, а я - на Набережной - только вперёд!
Волга серебряной лентой.
Кто вспомнит эти моменты?Копировать - вставить. Отправить. В Лету - круги по воде.
А дальше - никто и почти нигде...
Я до сих пор гадаю. По мемам, по первой же песне, услышанной с утра.
И вроде бы с плеч гора
Скатилась давно, как почти бесполезный синий рюкзак.
Давно уже всё не так.
Спокойно заснуть, видеть во сне, что угодно,
Что в тренде, что модно.
Не мечтать, не планировать, не догонять.
Мне всё равно не понять,
Почему после всего, что промчалось
("Нас миллионы" - и никого не осталось?),
Я вижу всё те же глаза всё равно,
А в них лишь два слова - "Где дно?"
29. 09. 2024.
ДЕСЯТЬ ЛЕТ НАЗАД
Впускаю в дом январскую весну,
Лавандовые сумерки крылаты.
В чужой весне я десять лет тону.
Своя давно расписана по датам.
Немое солнце тайны не хранит.
Вкус праздника - ты помнишь - тает в марте.
И рвётся вновь серебряная нить
Ухабистой дорогою на карте.
...Рождённая от звонкого луча,
Бессонница по клавишам стучала,
Был в текстах ветер, с левого плеча
Чужого - неприкаянным началом.
Был сонный смех и дискотечный бит
В наушниках(без этого - ни строчки).
Никто не говорил, что жизнью бит.
Никто не ждал ни запятой, ни точки.
И всё, что было - лишь сирени дым,
Цветущий вдоль дорог условно верных.
А мы всё так же внутрь себя звучим,
Две разных песни. В унисом. Наверно.
Всё было вспышкой десять лет назад -
Напомнят мне болтливые соцсети.
И даже жаль, что пуст иллюзий сад.
Лавандою не пахнет зимний ветер..
14-15. 01. 2025
* * *
А мне от февраля осталась
Сон-туча злая и чужая,
Неубиваемая жалость,
Что всем я щедро возвращаю,
Синь равнодушная, с разбегу
Обдавши холодом рассвета.
Она не даст и горсти снега,
Последовав моим советам.
Лишь пара льдинок у подъезда.
Под ними спит земная мякоть,
Она давно не свято-место,
Где по-ноябрьски вдруг заплакать
Или по-майски вдаль глядеться,
Не делая ни шагу впрочем.
Почти придуманное детство -
Как за шлагбаум, как за прочерк
Зайти, проснувшись полвосьмого,
Ища следы чужого рая.
Не будет февраля другого.
А будет ли весна - другая?
17-18. 02. 2025
ИГРА В ГОРОДА
Люди зачем-то придумали города,
Сами становятся похожи на них.
Тротуарная плитка чем севернее, тем проще.
Где-то леса, где-то рощи...
Удалённые сторис назад не возвращаются.
Я заглядываю в города.
Они делаются теснее при вертикаьной съёмке
Уже.
Не значит - хуже.
Просто они меня в себя не пускают,
Осторожно, двери закрываютя.
В городах рождаются
Артисты, нобелевские лауреаты, героини второстепенных сериалов на Росси1.
А ещё психологи, стендаперы и фиософы.
Последних мало интересует тротуарная плитка.
Им главное - из космоса подпитка.
Критика чистого разум и всё такое.
Предпоследнюю я давно не читаю,
Отстав от состава её постов.
Хотя имено она была второй, кто удостоился моего вояжа в другой конец города.
Города её ждут.
Третьи с конца или занимаются разводом на деньги(хотя зачем им деньги, если они, допустим, и так в Сочи)
Или делают вид, что всё хорошо, или наоборот всё плохо
(приходи ко мне лечиться и таролог, и певица, цена договорная, я подарю вам ландыши или умучаю перепиской в Телеге).
Но бывают друге города.
Там давно никто не рождается, корни теряются у всех в третем поколении.
Плитка не успевает запомнить отпечатки ног, потому что через полгода она сама становится историей.
И так несколько слоёв.
Проходит ещё несколько лет, и улицы не помнят сами себя, оглушённые новыми баннерами и песнями Анны Асти.
Здрассьте!
Я здесь уже бывала.
А мне всё мало, мало.
Город, который never sleep,
Ты, кажется, влип.
Исторгаешь меня нежно, как психологи с берегов всех на свете морей.
Да ладно, забей!
Городов много, людей ещё больше.
Но ты не порвёшь там, где тоньше.
Тебя всё равно нет, ты призрак чего-то-там.
Жара заставляет уткнуться в книгу, где ты всё равно находишь
Чужие города.
Они разбегаются от тебя, как живые
(тараканы в твоём доме бегают медленнее и тихо завидуют).
Тебя нет
Исчезнувших сторис нет
Любимого города
(который может спать спокойно, но всё равно never sleep)
тоже нет.
Есть только желание начать всё сначала.
Итак-дубль два!Три!
Смотри!
Запоминай.
Это две твоих сверхспособности.
Тебе недоступны подробности.
Невидимкам не доверяют.
Просто молча всё удаляют.
Тебе останется неведомое море и города,
Где ты никогда не будешь. Но Просто вряд ли забудешь.
Июль, 2025
* * *
Остаётся туман от всего, что мы за день успели,
Что допели гнусавым своим разнобоем недели,
Что посеяли - выросло, грозно с небес осыпаясь.
То ли в прятки играя на деньги, то ль я просто маюсь
Злою дурью под спудом, доевши пуд соли дешёвой.
Путь опять истончился до стылой дорожки ковровой,
До щербатых полов от квартиры до лифта и ниже,
До упрямства древесного - тихо опасть, но - не рыжим.
Ни меня, ни тумана здесь нет, отомрёт к полвосьмому,
А пока нет сигнала, и все мы как-будто не дома.
В тесноте неприкаянно движемся в сторону света.
Я уже не ищу никого, я ни мяч, ни планета,
Ни упрямец-листок, что до старости будет зелёным.
Где-то рядом тупик, я его проскочила бессонно,
Пролетела насквозь, не заметив, и - ладно, мне легче
Было б знать, что не ищут меня, и на плечи
Я сама себе снова накину немного рассвета.
Не учите меня, не держите ни зла, ни совета.
Я иду по ковру, пока вру вам, что я изменилась.
Между нами - туман, и в него я вхожу, как в немилость.
До утра я жива. И не буду ни проще, ни строже.
От судьбы убегу я по сотне ковровых дорожек.
28-29.10. 2025.
СЁСТРЫ
Чем разноцветнее и многолюднее детство,
Тем тяжелее похмелье в полста и чуть раньше.
Остров, где озеро, птица, кричащая меццо-
Или же колоратурно с невинною фальшью.
Чёрных и красных смородин спортивное войско.
Книги по школьной программе - благая повинность.
"Ласковый май" по утрам, чтоб не страшно, где скользко,
Вновь на уроки шагать пол-района. Чтоб снилось
В городе южных соблазнов, где пальмы, да парки,
Что-то про двор наш "хрущёбный", где нас не догонят.
В праздник, чем больше родни, тем чуднЕе подарки.
Сколько их было, лишь фотобумага и помнит.
...Что-то не склеилось в серой продрогшей Вселенной,
Нас в ней осталось раз-два, и - закончились цифры.
Остров, где озеро - просто пейзажик настенный.
Пальмы по паркам - ну, что-то из области мифа.
Ты мне - про деньги, а я - вновь про то, что осталось
Только на то, чтоб вздохнуть, разругаться и сгинуть.
Жму "заблокировать" - успокоения малость.
Только бы ночь сгоряча не стрельнула мне в спину.
Год двадцать пятый - к концу. Только тлен и усталость.
Этой зимой, может быть, истончимся-истаем.
Жму "разблокировать" - памяти странная малость.
Но разговоры о прошлом давай уж оставим.
7. 11. 2025.
* * *
Не писала я сказок, и нечего начинать.
Чудеса ведь и так, как ты знаешь, за каждым углом.
Клок асфальта сухого - ботинкам моим благодать.
И прохожие смотрят - кто - соколом, кто - орлом.
Я умею молчать, но сегодня не ту волну
Я поймала, и просто пою себе под нос. И
Говорю без умолку, а то вдруг возьму - зевну.
А луну надо мной взяли в плен городские огни.
Настроение цвета фуксии - это к теплу.
А зелёный везде мирещится - значит везёт.
Реагирую вновь пофигизмом на похвалу.
Впрочем, нечем пока хвалиться, как рыбе об лёд.
Не прослыв проработанной, плюнув на тишину,
Не ищу ни уюта, ни счастья стандартного вне.
Даже в сказки не верю, но верю в эту весну.
Я сама напишу свою сказку о майском дне.
Безразмерная ночь отбирает у дня тепло.
Только он не остался в долгу и прибавил час.
Я вдыхаю "плюс два", здесь тепло побеждает зло.
Ну не сказка ли - жить внутри своих Здесь и Сейчас?
2. 03. 2026.
* * *
Зелень и золото, лёгкость нежданная, штиль.
Снова сентябрь, как предчувствие скуки грядущей.
Лето сожгло все мосты, дни мельчают, как пыль.
В огненной крошке прожарился воздух. Тем пуще
Будет теперь остывать до суровых седин
Льда нелюдимого, там до весны станет плоским
Серый мой дом, он же - мир, весь сожмётся. Один
Шанс у меня быть живой - старый свитер в полоску,
Длинный английский роман и воскресный сеанс
Связи с собой и с мирами людей - отражений.
Зная себя, я опять не использую шанс
В полосу света нырнуть, чтоб исчезли все тени
Всех моих прерванных снов, там - ни капли меня.
Всё, что осталось - лишь отзвук весеннего чуда.
...Ну, а пока - просто лёгкость шагов, и, звеня,
Осень пришла. И есть время до скуки покуда.
22-23. 09. 2026.
* * *
Я привыкла убегать из снов
Где-то в полвосьмого, осознав,
Что никто там вовсе не готов
Дописать мне к яви пару глав.
Там лишь вариации весны.
То ли чудо, то ли злой сюжет,
Суммы всех слагаемых равны
Лишь тому, чего в помине нет.
Ужас утра в несколько секунд -
Проспала я главное опять.
Вдруг секунды эти отсекут
Ночь от дня. Не стоит вспоминать
Как во тьме я прячу свой рассвет,
И живёт мой день лишь вопреки.
Холодно. Октябрь. И чуда нет.
Видно, проспала его. С тоски.
7-8. 10. 2026.
* * *
Я потерялась. Я хочу найтись.
Мне осень - ни подруга, ни врагиня.
Напрасно мы когда-то поклялись
Хранить в душе кусочек неба синий.
Теряться мне привычно. Выцвел май,
Став октябрём, пусть ветрено-лучистым,
Но октябрём. Его не замечай,
А он в окно влетит, как-будто выстрел.
И вновь озноб закрался в каждый час.
Исчезну. Стану утренним туманом.
Забыть меня легко, почти на раз.
Но я ж найдусь, внезапно, мимо планов.
И кто-то мне суровою зимой
Вдруг скинет позабытую картинку.
Вернёт меня же - мне, и- Боже мой! -
Споёт мотив весенний без запинки.
И я приду - хоть мысленно - на зов
(Шажок, шажок, полслова, брызги солнца...).
Май состоит из затаённых слов,
Их зачерпнуть в моменте так неймётся.
Все октябри сожгу. И - хоть казни!
Теряться дважды детскою игрушкой
Мне не впервой. Прости. Неясны дни
И ночи тоже. Ставят на прослушку
Мой сон бредовый, дикий и хмельной,
Тягучий, как роман неинтересный...
Я потерялась. Жаль, не стать мне той,
Кем я была в лучах весенней песни.
21. 10. 2026.
Свидетельство о публикации №226110101983