Комментарии к тексту Ю. В. Ершова

Комментарий на текст Ю. В. Ершова "Глава 13. Оживший кошмар русской истории"

Кто разглашает клевету, тот глуп.
Притчи 10:18

Мерзость перед Господом - уста лживые.
Притчи 12:22


ПРЕДЫСТОРИЯ

Некоторое время назад я написал критическую рецензию Ю. В. Ершову на его публикацию: "Глава 13. Оживший кошмар русской истории". Привожу её полный текст:

"Юрий, при чтении Ваших "кошмаров" у меня возник вопрос: как человек, позиционирующий  себя профессиональным историком, специализирующимся на Московии 17 века и эпохе Петра Великого, который, по его словам, защитил кандидатскую диссертацию на тему "Губительное влияние реформ Петра Первого на исторические судьбы России", мог написать такую псевдоисторическую бредятину? Ведь довольно легко выяснить, что используемые Вами в качестве доказательной базы "указы Петра 1" являются либо общеизвестными среди историков фальшивками (таких указов нет ни в Полном собрании законов, ни в своде "Писем и бумаг Петра Великого", с которыми, собственно говоря, и должен работать профессиональный историк), либо смысл реальных указов перевёрнут Вами с ног на голову. И при желании любознательный читатель может в этом убедиться сам, если возьмёт на себя труд заняться проверкой Ваших россказней про указы "Петруши Бесноватого".
Очевидно, что не имея элементарных навыков работы с историческими документами, Вы черпали свои "исторические познания" из художественной литературы, причём извлекали из источников исключительно негативные "свидетельства" о Петре 1 и его роли в истории России.
Пытаясь выдать свои измышления за чистую монету, Вы намеренно вводите в заблуждение плохо знающих историю своего Отечества читателей, и, полагаю, причина этому безобразию сугубо субъективная. Поэтому Ваш текст вернее было бы назвать: "Мои кошмарные фантазии на тему: как люто я ненавижу Петра 1 и послепетровскую Россию".

Всего доброго!

P.S.: Не стал устраивать Вам "сеанс разоблачения" - рецензия может занять очень много места. Но если будет нужда подробно рассмотреть лживость Ваших псевдоисторических домыслов, я её напишу".

 
От Ю. В. Ершова я получил ответ, который иначе как хамским назвать нельзя, после чего моя рецензия со страницы Ю. В. Ершова была им удалена. Этот ответ здесь не приводится, поскольку повлечёт уже реакцию со стороны администрации сервера. Но при желании читатель может его найти у меня в разделе "Написанные рецензии", он там красуется до сих пор.

Поскольку тема исторических инсинуаций и фальшивок, клеветнически извращающих историю России, настоятельно требует открытого обсуждения, я решил опубликовать данные комментарии, как, собственно, и обещал в постскриптуме к своей рецензии.

КОММЕНТАРИИ к тексту Ю. В. Ершова "Глава 13. Оживший кошмар русской истории".


Начну с того, что Юрий Владимирович Ершов говорит о себе, что он историк "со специализацией на Московии 17-го века и эпохе Петра Великого", и, по его словам, защитил кандидатскую диссертацию на тему "Губительное влияние реформ Петра Первого на исторические судьбы России" (к великому сожалению, такой диссертации на научных ресурсах обнаружить мне не удалось). То есть он уверяет читателя в том, что профессионально разбирается в теме и его словам можно полностью доверять. На что, увы, многие читатели и купились. Впрочем, если ознакомиться с биографией Ершова, опубликованной в резюме на его авторской странице, можно поверить и не в такое. По его словам, он не только уникальный мультиспециалист, зарекомендовавший себя в успешном общении с криминалитетом, но, безусловно, знающий толк в языкознании и прочих гуманитарных дисциплинах. Как говорится: "и швец, и жнец, и на дуде игрец".
Однако при ближайшем рассмотрении текста Ю. В. Ершова невозможно избавиться от подозрения, что он не имеет элементарных навыков работы с историческими архивами. Между тем, именно работа с архивами является основным занятием профессионального историка. Удивительно, но вместо исторических документов петровской эпохи Ю. В.  Ершов черпает свои "исторические" познания исключительно из художественной литературы, анекдотов и жёлтой публицистики, причём, извлекая из источников только  лживые и негативные "свидетельства" о Петре 1 и его роли в истории России.
Создаётся стойкое впечатление, что пытаясь выдать свои псевдоисторические измышления за чистую правду, Ю. В. Ершов намеренно вводит в заблуждение слабо знающих историю России читателей. Спрашивается: зачем? Бог весть. Возможно, он делает это из глубокой личной неприязни к Петру 1 и к послепетровской России, но чем именно мог так сильно досадить Юрию Владимировичу царь-реформатор, остаётся пока неясным.
Здесь мне вспоминается один знакомый историк-франкоман, который страстно ненавидел Михаила Илларионовича Кутузова за то, что тот не дал Бонапарту "офранцузить Россию" (вспоминаем начало романа "Война и мир"). Он делал какие-то безумные расчёты и выкладки и утверждал, что "если бы не Кутузов, то  жили бы мы сегодня, как в Европе, а Эйфелева башня стояла бы в Москве", ну и прочую чепуху.
Да, разные бывают историки; есть и такие, которые в пику "государственным мифам" сочиняют свои, альтернативные мифы, причём зачастую крайне нелепые.
 
В своих комментариях к тексту я пользовался такими первоисточниками, как "Полное собрание законов Российской Империи" (содержащее 3107 законодательных актов Петра 1) и свод "Писем и бумаг Петра Великого" (более 15 тысяч документов). 
Надеюсь, Юрий Владимирович с радостью и благодарностью примет к сведению предоставленную мной информацию и плодотворно использует её для исправления своего текста.
 
Итак по порядку.  
 
Ю. В.  Ершов: "в Русско-турецкой войне 1735 – 39 годов ... фельдмаршалу графу Бурхарду-Кристофу фон Миних удалось превратить плохо обученную и вооружённую азиатскую орду, созданную «великим реформатором» (т. е. Петром 1 - Л. К.), в прообраз непобедимой Русской Императорской армии".

Л. К.: Здесь следует сделать небольшое отступление о том, как Ершов именует фельдмаршала Миниха. Если писать по-русски, то должно быть "фон Миниху", а не "фон Миних". Забавно, но подобная грамматическая ошибка с окончаниями таких фамилий в тексте Ершова встречается многократно. Впрочем, чтобы состряпать сомнительную диссертацию, знание правил русского языка вовсе необязательно. Ну, а префикс "фон" применительно к изначально русской фамилии Ершов - фон Йершов вообще выглядит комично. Сколько я не искал в архивах, никаких фон Йершовых так и не нашёл. Ершовых пруд пруди, а вот фон Йершовых не обнаружилось ни одного.
Вернёмся к утверждению Ершова. Если бы его слова о русской армии Петра 1 были правдой, как тогда объяснить тот факт, что "плохо обученная и вооружённая азиатская орда" во главе с "Петрушей Бесноватым" (так Петра 1 в своём опусе называет Ершов) била первоклассную и непобедимую по европейским меркам шведскую армию в сражениях при Эрестфере, Гемауертгофе, Лесной и Полтаве; захватила Нотебург, Нарву и Дерпт; победила превосходящий могуществом шведский флот в морских баталиях при Гангуте и Гренгаме? 
Эти победы привели к Ништадтскому мирному договору, который закрепил за Россией выход к Балтийскому морю и значительно усилил наши политические позиции в Европе. Может, не так уж и плохо была обучена и вооружена эта "азиатская орда"? А военные реформы Петра Великого, которые он начал после сокрушительного поражения русской армии под Нарвой в 1700 году, всё-таки дали положительный результат?
 
Идём далее. Миф Ю. В. Ершова про "старую добрую проевропейскую Московию" (эта приторно-сиропная сказочка вообще заслуживает отдельного рассмотрения, но сейчас недосуг). А пока из чистого любопытства интересуюсь: почему российский историк именует свою страну не по самоназванию,  а так, как называли её исключительно европейцы - Московией? 
Отмечу, что титул царя Алексея Тишайшего (отца Петра 1) начинался так: "Мы, Великий Государь, Царь и Великий князь Алексей Михайлович, всея Великия и Малыя и Белыя России Самодержец, Московский, Киевский, Владимирский и проч".
Никакой Московии здесь нет и в помине.
 
Ю. В.  Ершов: "Возникает вопрос: а по каким же законам жила Российская Империя с 1725 по 1743 год?... Да ни по каким. Следовать Соборному уложению 1649 года считалось не комильфо, так как этот свод законов был отвергнут великим основателем Империи".
 
Л. К.: Кому именно не комильфо было жить по законам Соборного уложения, читателю не понятно. Полагаю, автору следует пояснить свою мысль. А ответ на вопрос достаточно прост: в этот период Российское государство жило по законам Соборного уложения 1649 года,  дополненным Петровскими указами, а также указами и постановлениями правящих после Петра Великого императоров и императриц, и так вплоть до 1832 года.
 
Ю. В.  Ершов: "Соборное уложение 1649 года ... сравнимо по качеству с кодексом Наполеона 1804 года".
 
Л. К.: Не будем входить в юридические подробности. Напомним только, что упомянутое Уложение ввело бессрочный сыск беглых крестьян и землевладелец имел право несмотря на срок давности вернуть беглеца вместе с семьёй и имуществом. Также крестьяне были навечно прикреплены к земле и к владельцу, и эта зависимость стала наследственной. Кроме того, имущество крестьян признавалось собственностью помещика. Говоря по-простому, крепостные были окончательно закабалены в рабство. 
Как видим, это мало похоже на Наполеоновский кодекс с его упразднением сословных различий и феодальных привилегий. 
 
Ю. В.  Ершов: "Широко известен петровский указ: «Подчинённый перед начальником должен иметь вид лихой и придурковатый, дабы разумением своим не смущать начальство".
 
Л. К.: Давно известно, что этот указ не является подлинным, и нет никаких документов, подтверждающих его существование. Судя по всему, изначально это была шутка среди историков, которая получила популярность благодаря интернету. Самое раннее упоминание этой фразы зафиксировано в книге А. Дурунды "Слёзы святой Марии", изданной в 1999 году. 
Кстати, слово "придурковатый" практически не встречается в русской литературе 18-19 веков, оно получило широкое распространение только в 20 веке, благодаря так называемой советской лагерной прозе. 
 
Ю. В. Ершов: "Указ о запрещении узких ткацких станков, использовавшихся повсеместно в Московии, и о замене их на широкие аглицкие станки". 
 
Л. К.: Это указ от 15 (26) октября 1715 года, который историки формулируют так: "О делании широких полотен вместо узких". 
Пётр 1 приказал прекратить выпуск узких "льняныя и пеньковыя тонкия и толстыя полотна" (о которых в Указе сказано: "от таких неугодных узких полотен, которыя самыми самыми малыми за неугодностью ценами продаются, не только прибыток, но и своих издержанных вещей не получают и от того во излишния скудости приходят") и начать делать широкие полотна ("в полтора аршина и с четвертью аршина"), соответствующее европейским стандартам - более дорогие и выгодные для производителей, и для  экспорта, пополняющего государственную казну. 
При этом, в указе говорится не о замене на "аглицкие станки", а о модернизации узких ткацких станков, путём установки "широких берд и других орудий". Но поскольку многие ткачи не смогли это сделать в предписываемый указом срок (1 год), кустарное ткачество действительно понесло серьёзный ущерб (какой именно, статистики нет). Поэтому около 1718 года отдельные разновидности узких полотен были официально разрешены. Указ несомненно нанёс вред мелким производителям, но в то же время поспособствовал развитию крупных мануфактурных производств, необходимых для обеспечения растущих нужд армии и флота.
Наказание за неисполнение Указа в означенный срок, было таким: "отбирать полотны на государя, а кто известит о том, тому отданы будут безденежно, да штрафу с каждого аршина по гривне доносителю-ж".
 
Ю. В. Ершов: "Указ поломать все «неправильные» торговые корабли, корпуса которых построены не по «голландским обводам», то есть поморские кочи и каспийско-волжские бусы. Привёл к уничтожению торгового флота Московии и прекращению вывоза российских товаров в страны Северной Европы и Персию, то есть прекращению российской морской внешней торговли вплоть до царствования Екатерины Великой".
 
Л. К.: Видимо, речь идёт о распоряжении, которое Пётр 1 в 1715 году отдал архангельскому вице-губернатору П. Е. Лодыженскому. Вместо традиционных лодей и кочей поморам предписывалось строить галиоты, гукары, каты и флейты - по голландскому образцу. Лодьи и кочи запрещалось строить под угрозой штрафа и каторги. Однако, на старых судах разрешалось ходить ещё 2 года. 
Вдохновлённый техническими достижениями европейских судостроителей Пётр 1 желал, чтобы русский флот также строился по единым стандартам и точным чертежам, профессиональными мастерами на государственных верфях. Но при этом не была учтена специфика арктических морей, для которых традиционные поморские суда подходили лучше голландских. 
Утверждение, что это привело к полному "уничтожению торгового флота Московии и прекращению вывоза российских товаров в страны Северной Европы и Персию, то есть прекращению российской морской внешней торговли вплоть до царствования Екатерины Великой", не соответствует действительности. 
Указ действительно негативно сказался на русской торговле с Европой через Архангельск, и при Анне Иоанновне (а отнюдь не Екатерине 2) постройка судов старого типа была вновь разрешена указом от 5 мая 1731 года. Но прежние масштабы поморского судостроительства восстановить не удалось по той причине, что поморские кораблестроители не могли успешно конкурировать с государственными судоверфями, выпускающими корабли нового образца.
 
Ю. В.  Ершов: "Указ о запрете податным людям пользоваться в хозяйстве ножами с остриём. Разрешалось пользоваться исключительно голландскими ножами, то есть теми, которыми мы орудуем сейчас за столом по правилам этикета".
 
Л. К.: Такого указа Петра I не существует. Есть именной указ от 14 февраля 1700 года "О неношении остроконечных ножей, и о непродаже оных в рядах":
"Великий Государь указал: на Москве и в городах, всяких чинов людям ножей остроконечных никому с собою, в день и в ночь и ни в какое время, не носить, для того, что многие люди в дорогах на съездах и на сходах, и в домах, в ссорах и в драках и во пьянстве меж собою такими ножами друг друга режут до смерти, а воры и нарочно с такими ножами ходят по ночам, для своего воровства, и людей режут и грабят. И с сего Великого Государя указу, в ножевом ряду таких остроконечных ножей не делать и не держать и никому не продавать; а которые ножи ныне у них в рядах есть, и те ножи им переделать и сделать тупоконечными, марта к 31 числу нынешнего 700 году. А буде они тех ножей к вышеписанному числу не переделают, и учнут их продавать, а купцы покупая у них учнут их носить: и тех купцов и продавцов с теми ножами приводить в Приказ и учинить им купцам и продавцам наказанье, бить кнутом и ссылать в ссылку".
 
Указ был направлен на борьбу с бытовой и уличной преступностью, а не на ограничение хозяйственного использования остроконечных ножей. В нём нет ни слова о запрете "податным людям" пользоваться остроконечными ножами в хозяйстве, но прямо сказано "всяких чинов людям ножей остроконечных никому с собою, в день и в ночь и ни в какое время, не носить".
Как видим, мотив Указа сугубо практический: поскольку остроконечные ножи часто становились оружием в бытовых конфликтах и разбойных нападениях, их запрещалось носить при себе. В торговых же рядах запрещалось производить и продавать такие ножи, а имеющиеся предписывалось переделать в тупоконечные. 
Закон о запрете ношения при себе холодного оружия есть в нашей стране и сегодня. Очень жаль, что Юрий Владимирович об этом запамятовал, и это с его-то биографией.
 
Ю. В. Ершов: "А указ 1721 года о превращении рабочих металлургических и оружейных фабрик и заводов в «заводских крестьян»? ... Пресеклось развитие русского рабочего класса". 
 
Л. К.: Такого указа не было. Но есть Указ от 18 января 1721 года "О покупке купечеству к заводам деревень", который заложил основу для появления категории работников, именуемых "заводскими крестьянами".
 
"Понеже хотя бы по прежним указам купецким людям деревень покупать было и запрещено, и тогда то запрещение было того ради, что они, кроме купечества, к пользе государственной других никаких заводов не имели; а ныне по нашим указам, как всем видно, что многие купецкие люди компаниями, и особно многие возымели к приращению государственной пользы заводить вновь разные заводы, а именно: серебряные, медные, железные, игольные и прочие сим подобные, к тому ж и шелковые, и полотняные, и шерстяные фабрики, из которых многие уже и в действо произошли. Того ради позволяется сим нашим указом, для размножения таких заводов, как шляхетству, так и купецким людям, к тем заводам деревни покупать невозбранно, с позволения Берг- и Мануфактур-коллегии, токмо под такою кондициею, дабы те деревни всегда были уже при тех заводах неотлучно. И для того, как шляхетству, так и купечеству, тех деревень особо без заводов отнюдь никому не продавать и не закладывать, и никакими вымыслы ни за кем не крепить, и на выкуп таких деревень никому не отдавать, разве кто похочет для необходимых своих нужд те деревни и с теми заводы продавать, то таким продавать с позволения Берг- и Мануфактур-коллегии. А ежели кто противо сего поступит, то оного всего того лишить бесповоротно. А ежели кто будет заводы заводить токмо для лица малые, чтоб ему тем у кого деревни купить, и таковых вымышленников до той покупки отнюдь не допускать, и смотреть того накрепко в Берг- и Мануфактур-коллегии; а ежели таковые явятся, и их по усмотрению штрафовать отнятием всего движимого и недвижимого имения". 
 
То есть, поскольку "многие возымели к приращению государственной пользы заводить вновь разные заводы, а именно: серебряные, медные, железные, игольные и прочие сим подобные, к тому ж и шелковые, и полотняные, и шерстяные фабрики, из которых многие уже и в действо произошли", а для развития этих производств требовалось много рабочих рук, купцам и заводчикам Пётр 1 разрешил покупать деревни, что раньше было запрещено. Однако, при этом, крестьяне, купленные к заводу или фабрике, становились не просто личной собственностью владельца, а неотъемлемой частью самого предприятия, и продать, заложить или передать отдельно от завода их было нельзя.
Именно с этого указа началось, а никак не пресеклось, становление в России рабочего класса.
 
Ю. В. Ершов: "Безусловно, такая «подневольная» промышленность была обречена на отставание не только от Европы, но и от Московии Алексея Михайловича. В 1649 году Московия продавала орудийные стволы за рубеж, а в 1660-х годах металлургические и оружейные заводы давали продукции в 5 раз больше, чем в 1720-х".
 
Л. К.: В 17 веке в России не было отечественных крупных оружейных заводов, а были частные мастерские и казенные "оружейные  слободы и дворы", где в кустарных условиях мастера изготавливали пушки, пищали, ядра и другое оружие, а затем сдавали изделия в казну. Для появления полноценных оружейных производств тогда ещё не имелось надлежащих условий. А именно - системной государственной политики, устойчивой сырьевой базы, развитой инфраструктуры, а также необходимого количества квалифицированных кадров. 
Экспорт чугунных пушек из России в 1640-х годах в основном обеспечивали Тульско-Каменские заводы (металлургические предприятия принадлежащие голландцам - Виниусу, Марселису и Акеме). Например, в 1646 году было поставлено в Голландию более 600 чугунных орудий. В 1647 году - ещё 360, то есть, экспорт исчислялся  сотнями стволов ежегодно.
Так почему же экспорт пушек при Петре 1 упал практически до нуля? Для понимания вспомним, что шла тяжелейшая Северная война со Швецией. Катастрофа под Нарвой в 1700 году привела к потере огромного количества артиллерийского и стрелкового оружия. Поражение русской армии стало не только толчком к военным реформам, но и положило начало масштабной централизации и стремительному развитию крупных металлургических и оружейных производств (Тульский, Невьянский, Сестрорецкий и проч. казенные заводы), необходимых для того, чтобы обеспечить артиллерией и стрелковым оружием русскую армию и флот. 
Уже к 1702 году Россия полностью прекратила дорогостоящий импорт оружия из Европы, а к концу царствования Петра 1 стала одним из крупнейших  производителей чугуна в мире. В 1722 году только в военном арсенале насчитывалось около 15 тысяч пушек и иных орудий (не считая корабельных)! 
Таким образом, при Петре 1 Россия сначала обеспечила собственные военные потребности, а в последующие десятилетия сама стала поставлять оружие и металл на экспорт.
 
Ю. В. Ершов: "Указ о том, что в Петербурге под страхом смертной казни запрещается пользоваться вёсельными лодками для переправы, а разрешается пользоваться только парусными. Ничего страшного. Ну, любил наш «великий реформатор» ходить под парусом, а вёсельные лодки – не любил". 
 
Л. К.: Начнём с того, что отдельного указа "под страхом смертной казни за вёсельные лодки" в архивах не обнаружено.  Формулировка про смертную казнь встречается только в популярной публицистике. Известные Петровские указы грозят нарушителям денежными штрафами, а не казнью. 
 
Например,  Указ от 18 июня 1710 года (первый, из-под Выборга):
 "дабы во время ветра ездить Невою-рекою на судах парусами, а кто сему великого государя указу явится преслушен, за то взят будет на них штраф".
Указ от 4 июля 1710 года (Потемкину): "…чтобы всех чинов люди, которые в Петербурге обретаются, во время ветра ездили Невою-рекою на судах парусами, под штрафом". 
При этом, размер штрафа зависел от чина и рос при повторных нарушениях; простых обывателей он не касался.
 
Указ от 12 апреля 1718 года (№ 3193): "О содержании разданных обывателям парусных и гребных судов в исправности и чистоте, о построении на место оных по тому же образцу новых, о выезде всем на оных судах, по данному сигналу, для обучения навигации и о наблюдении комиссарами за исправностию содержания судов частными обывателями".  
Например, его  5 пункт звучит так:
"Надлежит во всякое воскресение в указанном часу выехать к назначенному месту, где комиссар определит… А понеже не все компас знают, того ради в указной час должен комиссар в шести местах флаги поднять, а именно: 
1.На большой площади у пристани; 
2. Против Никольской церкви; 
3. У анбаров торговых; 
4. У почтового двора; 
5. У Воскресенской церкви; 
6. У литейного анбара. 
А когда указано будет выехать, кроме определённых дней, тогда тот же знак учинить, да один выстрел из пушки с города сделать; тогда тотчас всякому ехать в назначенное место… и потом ездить в указном месте в месяцах: в мае по 3;, в июне по 4, в июле по 3;, в августе по 3, в сентябре по 2;, в октябре по 2 часов, лавирами, полу и фордовиндом, для обучения…".
Наказание за неявку:
"На сей экзерциции вольны хозяева быть или не быть каждый раз, однако же не более двух дней в месяц не быть, разве для какой законной причины, - а посылать, у кого есть, детей или сродственников, а у кого нет - людей под штрафом: в первые 3 рубли, а за прочие по двое, то есть за другую 6, за третью 9 и тако далее… а ежели чьи суды без показанного знака с той экзерциции уйдут без нужды, то вполы вышеописанного штрафа".
Указ также предусматривал, что если судно придёт в негодность, владелец обязан за свой счёт построить новое и уже большего размера.
 
И самое главное, эти указы распространялись не на всех петербуржцев, а только на тех, кому Пётр 1 распорядился бесплатно выдать парусные суда (яхты, буеры, верейки, всего 141 судно) в потомственное владение. Царские подарки получили флотские офицеры, кораблестроители, чиновники, представители Сената, Синода, Александро-Невского монастыря и несколько иностранцев. 
При этом на владельцев возлагались обязанности: содержать суда в исправности и чистоте, а в назначенные дни участвовать в коллективных выходах под парусом. По определённым сигналам (пушечный выстрел, поднятие флагов) владельцы должны были собираться в назначенном месте и выходить на воду для упражнений в навигационном искусстве. За нарушения (например, за использование вёсельной лодки вместо парусной или за неявку на учения) предусматривались штрафы и другие взыскания, но никак не смертная казнь. 
 
Ю. В. Ершов: "Указ «Поелику по Невской першпективе шатается множество обормотов бездельных в штанах гишпанских, полиции их брать и лупить кнутом нещадно, пока сии гишпанские штаны в обрывки полные не превратятся». Опять же, ничего страшного. Ну, не любил Петруша гишпанские штаны и хотел, чтобы все ходили в голландских". 
 
Л. К.: В Полном собрании законов такого указа нет. Приведённая автором формулировка взята из  книги А. Буровского  "Пётр Окаянный. Палач на троне", который приводит эту фразу как "пример указа" без указания первоисточника. 
 
Ю. В. Ершов: "Указ о том, чтобы Петра лично извещали о каждом пожаре в Санкт-Петербурге за полчаса до его начала". 
 
Л. К.: Этот указ встречается только в подборках курьёзов и в художественных текстах. Нет его ни в "Полном собрании законов Российской Империи", ни в "Письмах и бумагах Петра Великого".
Пётр 1 серьёзно занимался противопожарной безопасностью: он предписывал держать на караулах вёдра, топоры, войлочные щиты, водоливные трубы, обязал караульных ходить по улицам с трещотками, а также создал отряды барабанщиков для оповещения о пожаре. В 1718 году им была учреждены должность полицмейстера и централизованные канцелярии по противопожарным делам. 
Реальное распоряжение Петра 1 Сенату звучит так: "тотчас же по получении рапортов о пожаре снимать с них копии и подавать их немедленно в Кабинет".
 
Ю. В. Ершов: "Указ о похоронах новопреставившихся. В нём подробные инструкции, как покойного отпевать, как готовить к погребению, какого размера могилу рыть, и на какую глубину. Родных покойного, нарушивших данный указ в любой его части – нещадно сечь кнутом и ссылать в сибирские остроги, а самого преставившегося – не хоронить. Мог такое написать вменяемый человек?".
 
Л. К.: Указа с таким названием и текстом не существует. Но Пётр 1 не оставил без внимания и похоронное дело. Смотрим настоящие указы:
 
Указ от 28 января 1704 года "О порядке погребения":
"Умерших всяких чинов мужеска и женска пола, которые будут надлежать к погребению у святых церквей, и тех до трёх дней не погребать, а выносить их из домов в церкви, и в третий день их погребать по обыкновению". 
Суть указа в том, чтобы хоронить покойного не раньше третьего дня после смерти, дабы случайно не похоронить человека, впавшего в летаргический сон.
 
Указ 1723 года "О неделании дубовых гробов".
"Его Императорское величество указал, хотя дуб к непотребным и ненужным делам рубить весьма запрещено, однакож и за таким прещением, еще являются гробы дубовые. Того ради из Синода во все епархии послать подтвердительные указы, дабы священники нигде и никого в дубовых гробах не погребали".
Пётр 1 берёг дубы для нужд кораблестроения.
 
Указ от 10 (11) октября 1723 года  "О погребении вне городов".
Из-за переполнения кладбищ при церквях запрещалось хоронить внутри городов всех, кроме знатных персон: остальных предписывалось погребать в монастырях и при приходских церквях за чертой города.
 
Как видим, ничего эпатажного и безумного в этих указах Петра 1 нет. Только здравый смысл.
 
Ю. В. Ершов: "Указ о том, как правильно справлять большую нужду. Не стану оскорблять читателя подробностями этого законодательного акта". 
 
Л. К.: В архивных источниках такого документа нет. Но известно, что Пётр I активно боролся с антисанитарией  в городах. В 1699 году он издал указ "О наблюдении чистоты в Москве и о наказании за выбрасывание сору и всякого помету на улицы и переулки". При строительстве Санкт-Петербурга в план новой столицы изначально закладывали санитарную инфраструктуру - общественные туалеты с выгребными ямами, для обслуживания которых назначали "золотарей". 
 
Ю. В. Ершов: "Для неспециалиста всё это может стать шоком. «Это что же получается? Великий реформатор – тяжело душевно больной человек?» Серьёзные же исследователи личности Петра уже лет сорок, как пришли к подобному выводу. Да, человек с целым «букетом» тяжких психиатрических заболеваний. Даже диагноз поставили: СДВГ – синдром дефицита внимания и гиперактивности".
 
Л. К.: Авторам лучше воздерживаться от подобных некорректных утверждений, поскольку общеизвестно, что ставить психиатрические диагнозы другим любят именно те, кто имеет целый букет своих собственных. Но если автор допускает такие утверждения, то ему, чтобы не быть голословным, следует привести список специалистов, на которых он ссылается, и названия работ, где они дают столь сомнительную информацию о Петре 1.
 
На этом, пожалуй, и закончу. 
 
Напоследок желаю Юрию Владимировичу Ершову, нет, не отправить 13 главу его опуса в мусорную корзину, как читатель мог бы ненароком подумать. Я желаю ему успешно отредактировать свой текст с учётом вышесказанных замечаний.