Панин, рейв и 300 миллиардов

Член Общественной палаты Екатерина Мизулина возмутилась рейвом в библиотеке имени Ленина на Хэллоуин. Она задалась вопросом: «Неужели в Москве не осталось клубов?» И забеспокоилась о сохранности редких книг XV века .

Проблема не в том, что она это сказала. Проблема в том, что она сказала только это.

Пока Мизулина ищет «бесовщину» в читальном зале и переживает за книги Гутенберга, за окном библиотеки лежит страна, у которой 300 миллиардов долларов заморожены на Западе. И их никто не вернёт.

Но Мизулину это не интересует. Её интересует Панин. Её интересует «Монеточка». Её интересует, почему молодёжь танцует под электронную музыку среди стеллажей, а не сидит дома и не смотрит «патриотические» передачи.

Проект Мизулиной возник не просто так.

Его задача — подменять главное второстепенным. Пока общество обсуждает, уместен ли рейв в библиотеке, пока спорят о Панине и «бесовщине», пока ищут врагов среди блогеров и музыкантов — настоящие вопросы остаются без ответа.

Например, такой: почему любители нашего Хэллоуина хранили валютный резерв на Западе до его изъятия?

Почему Россия держала сотни миллиардов в Euroclear и на счетах западных банков, зная, что в любой момент их могут просто забрать? Почему не вывели раньше? Почему не перевели в золото и юани, как это сделали с частью ФНБ?

Ответ на этот вопрос не требует искать «бесовщину» в библиотеке. Он требует задать вопрос тем, кто принимал решения. Но Мизулина не задаёт этот вопрос.

Она задаёт вопрос про книги XV века.

А теперь представьте, что Екатерина Мизулина задала бы неудобный вопрос Ксении Собчак. Не про интервью с блогером в юбке, а про то, как так вышло, что «светская львица» с миллионными гонорарами и связями в «правильных» кругах десятилетиями находится в центре внимания — и при этом ни разу не была привлечена к ответственности за то, что её гости и партнёры говорили вещи, за которые обычного человека давно бы посадили.

Что бы произошло? Мизулиной указали бы её место в будке. Потому что Собчак — это не Панин. Собчак — это система. И трогать её нельзя. Можно трогать библиотеку. Можно трогать Хэллоуин. Можно трогать всех, кто не вписывается в «традиционные ценности». Но не тех, кто стоит за кулисами.

Вот как работает эта подмена.

Пока Мизулина возмущается рейвом, Запад спокойно использует доходы от замороженных российских активов для поддержки Украины . Пока она переживает за сохранность книг, польский министр Сикорский открыто говорит: «России вернут активы только через наши трупы» . Пока она ищет врагов среди блогеров, деньги лежат. И будут лежать.

Мизулина — не борец с «бесовщиной». Она — санитар леса, который отвлекает внимание от настоящих хищников. Её работа — чтобы люди спорили о Панине и рейвах, а не спрашивали: где деньги? Почему их не вернули? Кто виноват?

И пока она задаёт вопросы про библиотеку, ответ на главный вопрос — тишина.

Потому что на этот вопрос ответа нет.