Якоб Гримм

УДК 811.116.1
Стюкова В. О., Колоколова Л.П.
ЯКОБ ГРИММ: ОТ ГЕРМАНСКОЙ ФИЛОЛОГИИ К УНИВЕРСАЛЬ-
НЫМ ОСНОВАНИЯМ ИСТОРИЧЕСКОГО ЯЗЫКОЗНАНИЯ
В статье исследуется научный вклад Якоба Гримма в лингвистику, выходящий за рамки сформулированных им фонетических закономерностей. Анализ его методологии в контексте романтической философии и сравнительно-исторического подхода позволяет утверждать, что Гримм заложил основы лингвистики как исторической дисциплины, понимающей язык как продукт «народного духа» и ключ к реконструкции праистории. Особое внимание уделяется синтетическому характеру его трудов, соединявших этимологию, грамматику, мифологию и право.
Ключевые слова: Якоб Гримм, историческое языкознание, закон Гримма, германистика, народный дух, сравнительный метод, этимология, немецкая грамматика.
Styukova V. O., Kolokolova L.P.
JACOB GRIMM: FROM GERMANIC PHILOLOGY TO THE UNIVERSAL FOUNDATIONS OF HISTORICAL LINGUISTICS
The article examines Jacob Grimm's scientific contribution to linguistics, which goes beyond the phonetic patterns he formulated. An analysis of his methodology in the context of Romantic philosophy and the comparative-historical approach leads to the conclusion that Grimm laid the foundations of linguistics as a historical discipline that understands language as a product of the «folk spirit» and a key to the reconstruction of protohistory. Particular attention is paid to the synthetic nature of his works, which combined etymology, grammar, mythology and law.
Key words: Jacob Grimm, historical linguistics, Grimm's Law, Germanistics, folk spirit, comparative method, etymology, German Grammar.
 
Имя Якоба Гримма (1785-1863) в массовом сознании прочно связано с собранием волшебных сказок, ставших мировым культурным достоянием [Жирмунский, 1964, гл. 1]. Однако для истории науки его роль как одного из титанов-основателей современной лингвистики имеет не менее судьбоносное значение. Научный вклад Якоба Гримма заключается не в открытии отдельного закона, а в создании целостной, пронизанной романтическим мироощущением системы исторического изучения языка. Он преобразовал филологию из вспомогательной дисциплины в автономную науку о языке, чьи законы носят строгий, почти естественнонаучный характер, а объект – язык – понимается как живой, непрерывно развивающийся организм, неразрывно связанный с сознанием и судьбой народа [Радченко, 2005, с. 48-57].
Центральным трудом, определившим новую парадигму, стала четырехтомная «Немецкая грамматика» (Deutsche Grammatik, 1819-1837) [Grimm, 1822]. Отказавшись от нормативного подхода, Гримм впервые представил грамматику как историческую динамику. Первый том, посвященный фонетике, стал революционным. Здесь был не просто описан, но и осмыслен как закономерность ряд системных соответствий между германскими и другими индоевропейскими языками, позднее названный «первым германским передвижением согласных» или Законом Гримма [Гухман, Семенюк, 1981, гл. 3]. Суть его – в строго последовательном сдвиге индоевропейских смычных согласных в германских языках (например, p ; f, t ; th, k ; h). Важнейшим был не сам факт констатации соответствий (отдельные наблюдения были и у Расмуса Раска [Гухман, Семенюк, 1981, гл. 2]), а их системная интерпретация. Гримм увидел в этом не случайность, а свидетельство внутреннего, «органического» развития языка, подчиняющегося собственным, не зависящим от воли человека законам. Он писал о языке как о «самодостаточном существе», которое «движется вперед по определенным, поддающимся расчету ступеням развития». Этот подход стал краеугольным камнем сравнительно-исторического метода.
Предложенная в статье характеристика научного вклада Якоба Гримма может быть существенно дополнена анализом его эпистемологических принципов, которые сформировали методологический базис не только германистики, но и всего последующего исторического языкознания. Гримм не просто применил сравнительный метод к германским языкам – он философски обосновал саму возможность исторической лингвистики как науки. Его подход зиждется на трёх ключевых постулатах: органицизме, историзме и панхронии. [Радченко, 2005, с.
51-54]
Органическая метафора языка. Восприняв идеи романтической натурфилософии, Гримм последовательно проводил аналогию между языком и живым организмом. В предисловии к первому тому «Немецкой грамматики» он прямо указывает, что язык проходит через те же стадии, что и природа: зарождение, рост, расцвет и упадок. Однако упадок (например, переход от синтетического строя древних языков к аналитическому строю современных) для Гримма – не патология, а неизбежная и закономерная стадия «старения» языкового организма. Эта метафора позволяла ему объяснять языковые изменения не как искажения, нанесённые невежеством, а как проявление внутренней жизненной силы языка. Именно из этого органицизма вырастает его убеждённость в существовании строгих законов развития: организм не может развиваться хаотично, его преобразования подчинены внутренней логике.
Принцип историзма и проблема достоверности источника. Гримм совершил революцию в филологии, уравняв в правах «высокую» литературную традицию и «низкие» явления народной речи. Для него диалекты, правовые формулы, суеверия и сказки были не менее ценными источниками познания прошлого, чем античные манускрипты. В этом проявился его уникальный метод «тотальной реконструкции»: история языка не может быть понята вне истории обычаев, верований и социальных институтов. Например, исследуя немецкое право («Правовые древности»)[Grimm, 1828; см. также: Жирмунский, 1964, гл. 2], он обнаруживал в формулах клятв и приговоров архаичные языковые структуры, восходящие к эпохе, не зафиксированной письменностью. Язык, таким образом, становился для него «палеонтологическим срезом» народной жизни, позволяющим заглянуть в доисторические глубины. Этот междисциплинарный синтез намного опередил своё время и предвосхитил современные подходы к изучению культурных концептов.
Панхрония и телеологизм Гримма. Важно отметить, что историзм Гримма не был линейным позитивизмом. Его взгляд на историю языка был телеологичен: он искал в прошлом истоки того «национального духа», который, по его мнению, достиг своей полноты в современной ему германской культуре. В этом смысле он не был свободен от некоторых романтических иллюзий, в частности, от гипертрофированной веры в древность и чистоту всего германского. Это приводило порой к методологическим просчетам, когда, стремясь найти древнейшие корни, он допускал этимологические сближения, не выдерживающие строгой фонетической проверки (впоследствии раскритикованные младограмматиками [Гухман, Семенюк, 1981, гл. 4]). Однако именно эта убеждённость в существовании глубинной, панхронической связи между всеми проявлениями народной жизни придавала его трудам ту масштабность и гипнотическую убедительность, которая вдохновляла несколько поколений исследователей.
Не менее значимым был предложенный Гриммом синтетический, панорамный подход к изучению языка. Для него язык был не изолированной системой знаков, а «первым и важнейшим средством обнаружения нашего духа и души», прямым выражением «народного духа» (Volksgeist) – ключевой категории немецкого романтизма [Радченко, 2005, с. 49-50]. Поэтому его лингвистические изыскания были неотделимы от исследований в области права («Немецкие правовые древности»), мифологии («Немецкая мифология») [Grimm, 1835] и, конечно, фольклора. В этом единстве проявлялась его главная научная цель: реконструкция древнейшей, доисторической картины мира германских народов. Язык, и прежде всего его древнейший пласт – этимология, выступал здесь в роли основного исторического источника, способного восстановить то, о чем молчат материальные артефакты. Его этимологические разыскания, хотя и содержали с современной точки зрения немало наивных сближений, закладывали методологию поиска первоначального значения слова через анализ его исторических метаморфоз и связей.
Принципиально важным вкладом Гримма стала институализация германистики как самостоятельной филологической дисциплины. Его труды, написанные на родном языке, а не на латыни, и посвященные родной речевой стихии, утвердили статус национального языка как достойного объекта фундаментального научного исследования. Он создал его историю, проследив развитие от готского языка через древне- и средневерхненемецкий к современным ему диалектам. Работа над многотомным «Немецким словарем» (Deutsches W;rterbuch) [Щур, 2006, гл. 3], который стал общенациональным проектом, была логичным завершением этой программы – попыткой зафиксировать и осмыслить лексическое богатство немецкого языка в его историческом развитии.
Значение наследия Гримма выходит далеко за пределы германистики. Заложенные им принципы исторического изучения языка были восприняты и развиты ведущими лингвистическими школами Европы. В Германии его непосредственными преемниками выступили младограмматики (К. Бругман, Г. Остхоф, Б. Дельбрюк), которые, критикуя Гримма за излишний романтизм и недостаточную строгость в формулировке звуковых законов, тем не менее целиком опирались на его главное завоевание – признание регулярности фонетических изменений. Более того, сам постулат младограмматиков о незыблемости звуковых законов есть прямое развитие органицистской концепции Гримма, доведённой до логического предела. Во Франции идеи Гримма о связи языка и народной психологии нашли отражение в трудах М. Бреаля и А. Мейе [Гухман, Семенюк, 1981, гл. 5], который называл Гримма одним из своих главных вдохновителей. В России влияние гриммовской традиции ощутимо в работах Ф.И. Буслаева и А.А. Потебни [Жирмунский, 1964, гл. 4], особенно в их трактовке языка как средства выражения народного духа и в интересе к исторической семантике. Таким образом, методологическая революция, совершённая Гриммом, определила магистральный путь развития европейского языкознания как минимум на столетие вперёд.
Критики (в частности, младограмматики) позднее упрекали Гримма в излишнем романтизме, в мифологизации языка и в недостаточной строгости формулировок его же закона (неучет исключений, впоследствии объясненных законом Вернера). Однако именно его синтез романтической философии и эмпирического исследования породил ту плодотворную почву, на которой выросло все последующее языкознание XIX века. Он превратил лингвистику из собрания разрозненных наблюдений в науку, имеющую свой объект, метод (историко-сравнительный) и цель – понимание законов развития языка как формы жизни духа.
Таким образом, научный вклад Якоба Гримма в лингвистику носит фундаментально-методологический характер. Следует отметить следующие научные закономерности, выдвинутые ученым:
1. Сформулировал и системно обосновал первый строгий звуковой закон, доказав регулируемость фонетических изменений.
2. Заложил основы исторической грамматики, сменив нормативный подход эволюционным.
3. Утвердил принцип системности языка и его внутренней закономерности развития.
4. Разработал философское обоснование исторической лингвистики через концепции органицизма, историзма и панхронии, доказав, что язык может быть главным инструментом реконструкции духовной истории народа.
5. Создал целостную, культурно-историческую модель изучения языка, неразрывно связав лингвистику с историей, мифологией, правом и этнографией.
6. Заложил научный фундамент для германистики как самостоятельной дисциплины и инициировал создание национального «Немецкого словаря».
7. Оказал определяющее влияние на формирование основных школ сравнительно-исторического языкознания XIX века, заложив парадигму, в рамках которой развивалась европейская лингвистика на протяжении десятилетий.
Безусловно, Якоб Гримм стал тем мыслителем, который смог увидеть в живом потоке родной речи строгий порядок исторических законов, а в изменчивых формах слов – глубинные свидетельства духовной истории нации. Его наследие – это не только «закон Гримма», но и масштабная идея о языке как о главном историке человечества.
Список литературы
1. Grimm, J. Deutsche Grammatik. Erster Theil. 2. Ausg. G;ttingen: In der Dieterichschen Buchhandlung, 1822. XXXVIII, 595 S.
2. Grimm, J. Deutsche Mythologie. G;ttingen: Dieterichsche Buchhandlung, 1835. LXXVI, 750 S.
3. Гухман М.М., Семенюк Н.Н. История лингвистических учений: [Учеб.
Пособие для филол. Спец. Вузов]. М.: Наука, 1981. 223 с.
4. Жирмунский В.М. Введение в сравнительно-историческое изучение германских языков. М.: Наука, 1964. 315 с.
5. Радченко О.А. Якоб Гримм и романтическая философия языка // Известия
Российской академии наук. Серия литературы и языка. 2005. Т. 64, № 1. – С. 48– 57.
6. Щур Г.С. Теории поля в лингвистике. М.: КомКнига, 2006. 248 с. – (История лингвистических учений).
Сведения об авторах
Колоколова Лидия Петровна – кандидат филологических наук, доцент Стерлитамакского филиала УУНиТ. E-mail: kolidia@rambler.ru
 
Стюкова Валерия Олеговна – студент Стерлитамакского филиала УУНиТ. E-mail: valeriastyukova@gmail.com