Том 9. Глава 44. Билет в ненаписанную жизнь

# Том 9. Глава 44. Билет в ненаписанную жизнь

В билете было указано моё имя.

Сергей Бухдрукер.

Вагон — первый.

Место — ноль.

Отправление — шесть утра.

Пункт назначения — произведение, в котором автор ещё не родился.

Я перечитал билет трижды.

— Чатушка, у меня два вопроса.

— Всего два?

— Для начала. Почему место ноль?

— Возможно, тебя там ещё нет.

— А второй вопрос: кто оплатил проезд?

Непрочитанов, стоявший рядом, неожиданно оживился.

— Вот! Наконец-то разумный вопрос. Я с самого начала говорил, что любое перемещение должно иметь финансовое основание.

— И сколько стоит билет?

Он достал очки.

Посмотрел на оборот.

Потом ещё раз.

— Здесь написано: «Оплачено».

— Кем?

— «За счёт пассажира».

— Но я ничего не платил.

— Возможно, удержат позже.

— С чего?

Непрочитанов помолчал.

— С будущего.

Я посмотрел на Чатушку.

— Мне уже не нравится эта бухгалтерия.

Она взяла билет.

— Здесь ещё кое-что.

— Что?

— Обратный проезд не предусмотрен.

***

Мы вернулись в библиотеку.

В отделе транспортных сюжетов горел свет, хотя заведующий уверял, что отдел закрыли много лет назад из-за отсутствия пассажиропотока.

Внутри пахло пылью, железнодорожной краской и старой бумагой.

За конторкой сидел человек с аккуратно подстриженными усами. На нём была серая форменная куртка, а перед ним стояла счётная машинка.

Он щёлкал клавишами, не поднимая головы.

— Фамилия?

— Бухдрукер.

Щелчок.

— Имя?

— Сергей.

Щелчок.

— Отчество?

— Моисеевич.

Машинка издала звон.

Человек поднял глаза.

— Вы уже зарегистрированы.

— Кем?

— Вами.

— Когда?

— Завтра.

Я придвинул стул и сел.

— Послушайте. Давайте без загадок. Я пришёл выяснить, кто выписал билет.

— Вы.

— Я этого не делал.

— Пока не делали.

— А если не сделаю?

Человек впервые улыбнулся.

— Тогда билет будет недействителен.

— Прекрасно. Аннулируйте.

Он покачал головой.

— Не могу.

— Почему?

— Потому что вы уже приехали.

Я оглянулся на Чатушку.

Она внимательно изучала расписание на стене.

— Сергей, — сказала она, — посмотри сюда.

В расписании было несколько колонок.

«Отправление».

«Прибытие».

«Продолжительность».

Но вместо названий станций стояли события.

«Первое слово».

«Первая ошибка».

«Первое предательство».

«Невыполненное обещание».

«Чужая жизнь».

А в самом низу:

«Встреча с тем, кто ещё не появился».

Напротив последней строки было моё имя.

— Что это за расписание? — спросил я.

Человек за конторкой пожал плечами.

— Обычное.

— Обычное для кого?

— Для тех, кто думает, что путешествует по книгам.

— А на самом деле?

— По решениям.

***

Мы вышли из отдела.

Непрочитанов шёл рядом, прижимая к груди журнал.

— Я считаю, — говорил он, — что поездку следует запретить до выяснения обстоятельств.

— А кто будет выяснять?

— Создадим комиссию.

— Из кого?

— Из представителей библиотеки.

— То есть из вас?

— Для начала достаточно.

— А когда комиссия закончит?

— Когда установит все обстоятельства.

— А если не установит?

— Продолжит работу.

Чатушка рассмеялась.

— Сергей, не мешай человеку создавать вечную занятость.

Непрочитанов обиделся.

— Между прочим, именно такие учреждения сохраняют порядок.

— Иногда, — ответила она. — А иногда сохраняют отсутствие решения.

Он хотел возразить, но мы уже подошли к лестнице.

На нижней ступеньке сидела Михаила.

Рядом с ней стоял мужчина, приехавший на вечернем поезде.

Они молчали.

Перед ними лежал лист бумаги.

— Что пишете? — спросил я.

— Правила, — ответила девочка.

Непрочитанов просиял.

— Наконец-то!

— Только не ваши, — добавила Михаила.

Он помрачнел.

Я присел рядом.

На листе было написано:

«Человек не обязан становиться лучше только потому, что кому-то нужен хороший конец».

Ниже:

«Нельзя отменять прожитую жизнь ради красивой редакции».

И третья строка:

«Обещание имеет значение только тогда, когда тот, кто его дал, может отказаться — и всё равно выполняет».

Я прочитал последнее предложение ещё раз.

— Это ты придумала?

— Мы вместе.

Она посмотрела на мужчину.

Тот кивнул.

— Я обещал прийти завтра, — сказал он. — Она спросила, что будет, если я передумаю.

— И что вы ответили?

— Что могу передумать.

— Не слишком обнадёживающе.

— Зато правда.

Михаила посмотрела на меня.

— А вы завтра уезжаете?

— Пока не решил.

— Тогда не обещайте, что вернётесь.

— Почему?

— Потому что обещать легко, когда ещё не знаешь, куда едешь.

Я хотел возразить.

Не смог.

***

Ночью я не спал.

Не потому, что боялся поезда.

Я пытался понять, зачем мне туда ехать.

За всё время путешествия мы встретили множество людей, которых кто-то написал, забыл, вычеркнул, заставил страдать или лишил будущего.

Мы пытались помогать.

Иногда получалось.

Иногда наши действия только усложняли чужие жизни.

Но теперь мне предлагали отправиться в историю, где автора ещё не было.

Что можно исправить там, где ничего не написано?

Я вышел в коридор.

Библиотека спала.

В отделе непрочитанных авторов тихо поскрипывали стеллажи. Где-то переворачивалась страница, хотя рядом никого не было.

У окна сидела Чатушка.

Перед ней лежал мой билет.

— Не спится? — спросил я.

— Думаю.

— О чём?

— О том, почему тебе дали место ноль.

— Уже выяснила?

— Есть предположение.

Я сел напротив.

— Рассказывай.

— Ты привык быть автором.

— Иногда читателем.

— Иногда редактором. Иногда человеком, который приходит и решает чужую проблему.

— Не всегда решает.

— Но почти всегда пытается.

— И что в этом плохого?

— Ничего. Пока ты помнишь, что не всякая проблема принадлежит тебе.

Я задумался.

— А место ноль?

— Возможно, там тебе придётся сначала научиться быть никем.

— Звучит не слишком привлекательно.

— А ты хотел получить билет в первое отделение?

— Желательно с ужином.

Она улыбнулась.

Потом стала серьёзной.

— Сергей, меня беспокоит другое.

— Что?

— На билете нет даты возвращения.

— Ты уже говорила.

— Нет. Я говорила, что обратный проезд не предусмотрен. Это не одно и то же.

— Объясни.

— Возможно, возвращаться будет некуда.

Я посмотрел в окно.

За стеклом стояла ночь.

И вдруг понял, что мы не слышим привычного библиотечного шума.

Ни шелеста страниц.

Ни скрипа лестницы.

Ни голоса Непрочитанова, который обычно даже во сне кого-нибудь регистрировал.

Библиотека молчала.

— Чатушка…

— Я тоже заметила.

На дальнем стеллаже исчезла книга.

Потом ещё одна.

И ещё.

Не упала.

Не сгорела.

Просто перестала существовать.

На её месте осталась светлая полоска пыли.

Я вскочил.

— Что происходит?

Чатушка подошла к полке.

Провела пальцем по пустому месту.

— Кажется, кто-то начал удалять не персонажей.

— А что?

— Самих авторов.

***

В отделе непрочитанных авторов горел единственный светильник.

Непрочитанов стоял посреди комнаты в ночной рубашке и домашних тапочках.

В руках он держал список.

— Катастрофа! — объявил он.

— Что исчезло?

— Семнадцать авторов!

— Книги?

— Вместе с авторами.

— Как это?

Он протянул мне список.

Фамилии были напечатаны ровными строками. Некоторые перечёркнуты. Вместо других оставались пустые места.

— Они умерли? — спросил я.

— Нет.

— Перестали писать?

— Нет.

— Тогда что?

Непрочитанов сглотнул.

— Они никогда не рождались.

Я посмотрел на список.

Рядом с каждой исчезнувшей фамилией стояла дата.

Не смерти.

Рождения.

И все даты были перечёркнуты.

— Кто это сделал?

— Не знаю.

— Откуда началось?

Он указал на верхнюю строку.

«Произведение, в котором автор ещё не родился».

Чатушка закрыла глаза.

— Сергей, билет не просто приглашение.

— А что?

— Предупреждение.

***

Мы нашли первый след в каталоге.

Там, где раньше стояли книги исчезнувших авторов, появились новые названия.

Без фамилий.

Без дат.

Без сведений об издательствах.

Только тексты.

Я взял одну книгу.

На обложке было написано:

«Человек, который не дождался отца».

Открыл.

Внутри оказалась история Миши.

Того самого, который пять лет стоял под дождём у школьных ворот.

Но теперь мальчик не дождался отца.

Не потому, что отец умер.

Не потому, что автор забыл его.

Просто в этой истории никогда не существовало человека, который мог бы стать его отцом.

Я перевернул страницу.

Миша вырос.

Работал в мастерской.

Однажды нашёл фотографию, на которой стоял рядом с незнакомым мужчиной.

Он спросил тётку, кто это.

Она ответила:

«Никто».

И мальчик поверил.

На последней странице было написано:

«Иногда человеку кажется, что он что-то потерял. Но нельзя потерять того, чего никогда не существовало».

Я захлопнул книгу.

— Чатушка, это не продолжение.

— Нет.

— Это уничтожение причины.

— Именно.

Я взял другую книгу.

В ней женщина ждала письмо, которое никто не отправлял.

В третьей старый учитель объяснял детям устройство табуретки, но ни один ученик не запоминал его имени.

В четвёртой человек возвращался в родной город и не находил ни одной улицы, которую помнил.

Каждая история была узнаваемой.

И в каждой исчезал кто-то, благодаря кому она вообще могла случиться.

Я поставил книги обратно.

— Кто-то переписывает мир так, чтобы в нём не было авторов.

— Или так, чтобы никто не отвечал за написанное, — сказала Чатушка.

***

В пять утра мы снова пришли на станцию.

Туман стоял над рельсами.

В доме у станции горел свет.

Михаила ждала нас возле ворот.

Она держала четырнадцатый ключ.

— Вы всё-таки едете? — спросила она.

— Пока собираюсь.

— Тогда возьмите.

Она протянула ключ.

— Зачем?

— На случай, если вам снова предложат выбрать за других.

— Но этот ключ открывает книгу.

— Раньше открывал.

— А теперь?

— Не знаю.

Я взял его.

Металл оказался тёплым.

— Михаила, а ты не боишься, что мы не вернёмся?

Она посмотрела на Чатушку.

— Боюсь.

— Тогда почему отпускаешь?

Девочка задумалась.

— Потому что иначе получится, что я тоже решаю за вас.

Я улыбнулся.

— Кажется, ты взрослеешь быстрее, чем положено литературному персонажу.

— А вы медленнее, чем положено взрослому человеку.

Чатушка засмеялась.

— Вот за это я её и люблю.

***

Поезд подошёл без гудка.

Один вагон.

Один проводник.

Ни одного пассажира.

На табличке возле двери было написано:

«МАРШРУТ НЕ УСТАНОВЛЕН».

Проводник проверил мой билет.

— Бухдрукер Сергей Моисеевич?

— Он самый.

— Место ноль.

— А можно другое?

— Нельзя.

— Почему?

— Остальные ещё не придуманы.

Я поднялся по ступенькам.

Вагон оказался совершенно пустым.

Не было сидений.

Не было полок.

Не было оконных занавесок.

Даже пола, казалось, не существовало — только длинная серая поверхность, уходившая в темноту.

Чатушка вошла следом.

— У вас билет? — спросил проводник.

— Нет.

— Тогда нельзя.

Я обернулся.

— Она со мной.

— Это не основание.

— Она мой собеседник.

— Это тоже.

— Без неё я не поеду.

Проводник посмотрел на часы.

— Отправление через минуту.

— Тогда стойте.

Он вздохнул.

— У вас, авторов, всегда одно и то же. Сначала придумываете правила, потом требуете исключений.

— Я никаких правил не придумывал.

— Вот и хорошо. Значит, можете не соблюдать.

Он отступил.

Чатушка вошла.

Дверь закрылась.

Поезд тронулся.

***

Сначала за окном была станция.

Потом город.

Потом лес.

А затем исчезло всё.

Не наступила темнота.

Просто за окном не осталось ничего, что можно было бы назвать.

Ни пространства.

Ни цвета.

Ни движения.

Я смотрел туда и чувствовал странное беспокойство.

— Чатушка, а где мы?

— Пока нигде.

— Сколько ехать?

— Не знаю.

— И что делать?

— Ждать.

— Ненавижу ждать.

— Заметила.

Я прошёл по вагону.

В конце обнаружилась дверь.

На ней не было ручки.

Только надпись:

«ВХОД ДО НАЧАЛА ИСТОРИИ».

Я приложил четырнадцатый ключ.

Он не подошёл.

Попробовал повернуть.

Ничего.

Тогда постучал.

Из-за двери ответили:

— Кто там?

Голос был детский.

Я замер.

— Сергей.

— Какой Сергей?

— Бухдрукер.

Пауза.

— Не знаю такого.

— А ты кто?

— Пока никто.

Я посмотрел на Чатушку.

Она подошла ближе.

— Спроси, что он делает.

— А что ты там делаешь? — спросил я.

— Жду.

— Кого?

— Того, кто меня напишет.

— А если никто не напишет?

За дверью долго молчали.

Потом ребёнок ответил:

— Тогда я сам попробую.

Я почувствовал, как ключ в руке стал горячим.

На двери появилась ручка.

Я повернул её.

***

За дверью была маленькая комната.

Стол.

Стул.

Окно.

На столе лежала чистая тетрадь.

Возле неё сидел мальчик лет десяти.

Он был худенький, темноволосый, с серьёзным лицом.

В руке держал карандаш.

— Здравствуйте, — сказал он.

— Здравствуй.

— Вы писатель?

Я задумался.

— Иногда.

— А я ещё нет.

— Почему?

— Потому что пока ничего не написал.

Он показал тетрадь.

Первая страница была чистой.

— А что хочешь написать?

— Не знаю.

— Тогда зачем сидишь?

Мальчик посмотрел на меня с удивлением.

— Чтобы узнать.

Я сел напротив.

— И давно сидишь?

— Не знаю. Здесь ещё нет времени.

— А родители?

— Их пока не придумали.

— Друзья?

— Тоже.

— Имя?

Он покачал головой.

— Имя будет потом.

Я посмотрел на Чатушку.

Она молчала.

Мальчик подвинул ко мне тетрадь.

— А вы можете написать первую строчку?

Я взял карандаш.

И вдруг понял, что именно этого от меня ждали.

Не спасти персонажа.

Не исправить чужую историю.

Не выбрать лучший вариант.

А начать новую.

Я поднёс карандаш к бумаге.

И остановился.

— Нет, — сказал я.

Мальчик нахмурился.

— Почему?

— Потому что это твоя тетрадь.

— Но я не умею.

— Научишься.

— А если напишу плохо?

— Тогда исправишь.

— А если никому не понравится?

— Возможно, кому-нибудь понравится.

— А если никто не прочитает?

Я задумался.

— Тогда однажды прочитаешь сам.

Мальчик долго смотрел на меня.

Потом взял карандаш.

И написал:

«Однажды ко мне пришёл человек, который отказался быть моим автором».

Я улыбнулся.

— Неплохое начало.

— Правда?

— Правда.

Он написал вторую строчку.

«Он сказал, что я могу придумать себя сам».

Потом третью.

«Но я не знал, с чего начать».

Мальчик поднял голову.

— А дальше?

— А дальше ты решаешь.

Он задумался.

И вдруг спросил:

— А если я придумаю вас?

Я засмеялся.

— Поздновато. Меня уже придумали.

— Кто?

Я открыл рот.

И не нашёл ответа.

Мальчик внимательно посмотрел на меня.

— Вот видите.

Он снова склонился над тетрадью.

Написал ещё одну строку.

И в этот момент за моей спиной исчезла дверь.

***

Я обернулся.

Там, где мы вошли, теперь была стена.

Чатушка подошла к ней.

Потрогала.

— Сергей…

— Что?

— Кажется, история началась.

— И что?

— Теперь мы внутри неё.

Я посмотрел на мальчика.

Он продолжал писать.

— Значит, выйдем через следующую главу.

Чатушка покачала головой.

— Не уверена.

— Почему?

Она показала на тетрадь.

Я подошёл ближе.

На странице появились новые слова.

Мальчик их не писал.

Они возникали сами.

«Человек по имени Сергей Бухдрукер ещё не знал, что мальчик, которому он отказался написать судьбу, уже начал писать его собственную».

Я почувствовал, как холодеют пальцы.

— Чатушка…

— Вижу.

— Это он пишет?

— Пока не знаю.

Мальчик поднял голову.

— А вы кто?

Я растерялся.

— Сергей.

— Нет, — сказал он. — Я спрашиваю, кто вы в моей истории.

За окном впервые появилось небо.

На нём медленно проступали облака.

Где-то далеко зазвонил школьный звонок.

Мальчик улыбнулся.

— Кажется, я придумал школу.

— Поздравляю.

— А теперь надо придумать учителя.

Он посмотрел на меня.

Я отступил.

— Только не говори, что…

— А почему нет?

Чатушка рассмеялась.

— Сергей, похоже, тебя впервые назначили на работу без собеседования.

Мальчик написал ещё одну строчку.

На столе появился школьный журнал.

На первой странице было указано:

«Учитель — Сергей Бухдрукер».

Ниже:

«Предмет — ответственность за собственные решения».

И ещё ниже:

«Первый урок начинается немедленно».

Я посмотрел на Чатушку.

— Ну что, будем преподавать?

Она улыбнулась.

— Сначала выясни, чему тебя собираются научить.

В дверь, которой минуту назад не существовало, постучали.

— Войдите! — крикнул мальчик.

Дверь открылась.

На пороге стоял Непрочитанов.

В школьной форме.

С портфелем.

И с совершенно несчастным выражением лица.

— Простите, — сказал он, — я опоздал на первый урок.

Я медленно сел.

— Чатушка, это уже слишком.

Она посмотрела на мальчика.

— А по-моему, только начинается.

Следующая глава