Том 9. Глава 47. Читатель, который отказался от фи

# Том 9. Глава 47. Читатель, который отказался от финала

В тот самый миг, когда мальчик произнёс: «Тот, кто сейчас читает эти строки», в библиотеке погас свет.

Не весь сразу.

Сначала потухла люстра над сценой. Потом лампы у дверей. Последним исчез маленький зелёный огонёк над выходом, который до этого исправно указывал дорогу людям, никогда не находившим выхода.

В темноте кто-то кашлянул.

— Прошу не паниковать, — раздался голос Непрочитанова. — Паника не предусмотрена правилами пользования библиотекой.

— А темнота предусмотрена? — спросил я.

— В исключительных обстоятельствах.

— Значит, обстоятельства исключительные.

— Именно это я и пытаюсь установить.

Где-то совсем рядом зашуршала бумага.

Затем раздался женский голос:

— Извините, здесь кто-нибудь есть?

Голос был незнакомый.

И совершенно живой.

— Есть, — ответил я. — А вы кто?

— Читательница.

— Как вас зовут?

— Пока не скажу.

— Почему?

— Потому что в прошлый раз, когда я назвала имя, меня немедленно сделали героиней.

Чатушка тихо рассмеялась.

— Разумная осторожность.

— А кто смеётся? — спросила женщина.

— Чатушка.

— Это имя?

— Скорее должность, — ответила она.

— А какая?

— Собеседница человека, который постоянно попадает в собственные произведения.

— Тяжёлая работа.

— Не то слово.

Свет вернулся.

Но зал исчез.

Мы стояли в небольшой комнате, заставленной книжными шкафами. У окна сидела женщина лет шестидесяти, в тёмно-зелёном платье и домашних тапочках. На коленях у неё лежала раскрытая книга.

Рядом остывал чай.

За окном шумел дождь.

Женщина смотрела на нас так, словно мы появились не из воздуха, а из-за плохо закрытой двери.

— Ну вот, — сказала она. — Опять.

***

Её звали Вера Павловна.

Об этом мы узнали не сразу.

Сначала она потребовала, чтобы мы вытерли ноги.

Потом выяснила, сколько нас человек.

Непрочитанова пересчитала дважды, поскольку он то появлялся, то исчезал за книжным шкафом, пытаясь найти служебный выход.

Мальчика с тетрадью она усадила за стол и предложила бутерброд.

— Детей нельзя держать голодными, даже если они литературные, — объяснила она.

Только после этого разрешила задавать вопросы.

— Вы читали наш роман? — спросил я.

— Читала.

— И как вам?

Она посмотрела на меня поверх очков.

— Вы действительно хотите знать?

— Конечно.

— Тогда не обижайтесь.

Я насторожился.

— Не буду.

— У вас слишком много дверей.

— Каких?

— Обыкновенных. Герои входят в одну дверь, выходят через другую, а потом оказывается, что и первая была не дверью, а страницей, и вторая тоже. Пока разберёшься, кто куда попал, уже забываешь, зачем вообще туда шли.

Чатушка прикрыла рот ладонью.

Я сделал вид, что не заметил.

— А что ещё?

— Слишком часто кто-нибудь объясняет смысл происходящего.

— Кто?

— Обычно вы.

— Я?

— Да. Едва случится что-нибудь интересное, как вы останавливаетесь и начинаете объяснять, чему нас это должно научить.

Чатушка отвернулась к окну.

Плечи у неё подозрительно дрожали.

— А вам не нравятся объяснения? — спросил я.

— Нравятся. Когда я о них прошу.

Вера Павловна закрыла книгу.

— Вот скажите: зачем вы пришли ко мне?

— Мы ищем Первого читателя.

— И думаете, что это я?

— Возможно.

Она покачала головой.

— Нет. Я всего лишь последняя.

— Последняя кто?

— Последняя, кто ещё помнит эту книгу целиком.

***

Вера Павловна поднялась и подошла к шкафу.

На верхней полке лежала стопка тетрадей, перевязанных выцветшей голубой лентой.

Она сняла их с помощью маленькой деревянной скамеечки.

— Осторожнее, — сказал Непрочитанов. — Можно упасть.

— Молодой человек, я сорок лет доставала книги с этой полки без вашего разрешения.

Непрочитанов хотел возразить, но передумал.

Вера Павловна положила тетради на стол.

На первой было написано:

«Путешествие по Вселенной».

На второй:

«Продолжение».

На третьей:

«Продолжение продолжения».

Остальные не имели названий.

— Откуда они у вас? — спросил я.

— Остались от брата.

— Он был писателем?

— Нет. Читателем.

— А тетради?

— Его.

Я открыл первую.

На странице был аккуратный детский почерк.

«Сегодня я прочитал рассказ, в котором мальчик потерял собаку. Мне не понравилось, что собака не вернулась. Я придумал, что она вернулась через год».

На следующей странице:

«Сегодня прочитал про человека, который уехал и не написал матери. Я решил, что он всё-таки написал».

Дальше:

«Сегодня прочитал, как погиб герой. Мне было жалко его. Я придумал другого героя, который его спас».

Я поднял голову.

— Ваш брат переписывал прочитанные истории?

— Не совсем.

— А что делал?

— Продолжал их для себя.

Вера Павловна погладила обложку.

— Он не любил, когда книга кончалась.

***

Брата звали Лёва.

В детстве он был болезненным, часто пропускал школу и почти всё время проводил с книгами.

Читал быстро.

Запоминал удивительно много.

Мог через несколько лет пересказать не только сюжет, но и то, как была устроена комната, в которой происходило действие, какой дождь шёл за окном и почему один герой обиделся на другого.

Однако концовки его не устраивали.

— Он говорил, — вспоминала Вера Павловна, — что писатели слишком рано уходят от своих героев.

— В каком смысле?

— Заканчивают книгу и оставляют людей жить дальше неизвестно как.

— Но ведь нельзя написать бесконечную историю.

— Вот я ему то же самое говорила.

— И что он отвечал?

Она улыбнулась.

— Что можно хотя бы попытаться.

Однажды Лёва придумал библиотеку.

Не настоящую, с полками и каталогами, а такую, куда попадали герои после последней страницы.

Там они могли отдохнуть.

Поговорить.

Встретить персонажей из других книг.

Иногда поссориться.

Иногда влюбиться.

А иногда попросить, чтобы их больше никогда не заставляли участвовать в приключениях.

— Последнее особенно важно, — сказала Вера Павловна. — Лёва считал, что герои тоже имеют право на покой.

Непрочитанов медленно опустился на стул.

— Библиотека после последней страницы…

Он повторил эти слова, будто впервые услышал собственный адрес.

— Так вот откуда всё началось.

***

— А потом? — спросила Чатушка.

Вера Павловна посмотрела в окно.

Дождь усилился.

По стеклу бежали длинные струи.

— Потом Лёва вырос.

— Продолжал писать?

— Да. Но уже меньше.

— Почему?

— Жизнь появилась.

Она произнесла это без сожаления.

Так говорят о человеке, который наконец вышел из комнаты и обнаружил, что за окном действительно есть улица.

— Работа, семья, дети. Он всё реже возвращался к своим тетрадям. А потом однажды сказал мне странную вещь.

— Какую?

— Что герои стали приходить к нему во сне.

Я почувствовал, как по спине прошёл холодок.

— Какие герои?

— Разные. Один требовал вернуть ему жену. Другой просил не заставлять его снова умирать. Третий жаловался, что его неправильно поняли.

— А Лёва?

— Сначала смеялся. Потом перестал.

Вера Павловна помолчала.

— Он начал бояться засыпать.

— Почему?

— Потому что однажды во сне увидел мальчика, которого никогда не придумывал.

Я посмотрел на нашего мальчика с тетрадью.

Тот перестал жевать бутерброд.

— Какого мальчика? — спросил он.

Вера Павловна повернулась к нему.

— Очень похожего на тебя.

***

Она достала из нижней тетради фотографию.

На снимке был школьный двор.

Возле деревянной скамейки стоял мальчик лет десяти.

В руках он держал чистую тетрадь.

Тот самый мальчик.

Та же рубашка.

Те же волосы.

Даже шнурок на ботинке был развязан с той же стороны.

Мальчик взял фотографию.

— Это я.

— Знаю, — сказала Вера Павловна.

— Но меня тогда не было.

— Возможно.

— А когда сделали снимок?

— Очень давно.

Он перевернул фотографию.

На обороте стояла дата.

1968 год.

Я посмотрел на него.

— Ты что-нибудь помнишь?

Мальчик долго молчал.

Потом сказал:

— Помню скамейку.

— И всё?

— Нет.

Он закрыл глаза.

— Там был ещё один мальчик.

— Какой?

— Старше меня.

— Что он делал?

— Читал.

Вера Павловна опустилась на стул.

— Лёва.

Мальчик открыл глаза.

— Он читал историю про собаку.

— Да, — прошептала она.

— И плакал.

Вера Павловна прижала ладонь ко рту.

— Да.

— А я подошёл и спросил, почему он плачет.

— И что он ответил?

Мальчик посмотрел на фотографию.

— Что собака не вернулась.

— А ты?

— Я сказал, что она может вернуться завтра.

В комнате стало так тихо, что слышно было, как в соседней квартире кто-то передвигает стул.

— Значит, — медленно произнёс я, — вы встретились до того, как Лёва придумал библиотеку?

Мальчик кивнул.

— Наверное.

— Но откуда ты взялся?

Он посмотрел на меня с удивлением.

— А разве все люди обязательно должны откуда-нибудь браться?

***

Вера Павловна налила чай.

Руки у неё дрожали.

— Лёва искал этого мальчика много лет.

— Почему?

— Потому что после той встречи начал замечать странные вещи.

— Какие?

— Книги менялись.

Непрочитанов выпрямился.

— Как менялись?

— Он читал рассказ, потом через месяц перечитывал и обнаруживал другую концовку.

— Возможно, память подводила.

— Я тоже так думала.

— А потом?

Она достала ещё одну тетрадь.

Внутри лежали две страницы, вырванные из старой книги.

На одной было написано, что собака погибла.

На другой — что вернулась домой.

Одинаковая бумага.

Одинаковый шрифт.

Одинаковый номер страницы.

— Лёва сохранил обе, — сказала Вера Павловна.

Чатушка внимательно посмотрела на листы.

— И вы уверены, что это страницы одного издания?

— Не знаю. Но брат был уверен.

Я взял их.

Бумага пахла старым клеем.

На одной странице мальчик хоронил собаку под яблоней.

На другой собака сама приходила к калитке, худая, грязная, с перебитым ухом.

Обе истории были написаны убедительно.

Обе заставляли верить.

И ни одна не могла отменить другую.

— Что сделал Лёва? — спросил я.

— Сначала обрадовался. Потом испугался.

— Почему?

— Потому что понял: если можно изменить конец, значит, можно изменить и всё, что было до него.

Она посмотрела на мальчика.

— И однажды попросил своего маленького знакомого сделать так, чтобы в книгах никто больше не страдал.

Мальчик побледнел.

— Я помню.

— Что ты сделал? — спросил я.

Он опустил глаза.

— Попробовал.

***

Сначала исчезли несчастные концовки.

Потом болезни.

Потом предательства.

Потом расставания.

Вера Павловна рассказывала, а я представлял, как книги одна за другой становятся всё благополучнее.

Герои мирились прежде, чем успевали поссориться.

Поезда никогда не опаздывали.

Письма приходили вовремя.

Любимые не умирали.

Потерянные дети находились.

— И что в этом плохого? — спросил Непрочитанов.

Вера Павловна посмотрела на него.

— Вы бы удивились, насколько быстро такие книги становились скучными.

— Но люди были счастливы.

— Какие люди?

— Персонажи.

— А вы уверены?

Она взяла одну из тетрадей.

— Вот история женщины, которая хотела уйти от мужа. Лёва решил, что развод — несчастье, и попросил сделать так, чтобы они помирились.

— И?

— Они помирились.

— Прекрасно.

— Но она больше никогда не решилась уйти из дома.

Непрочитанов замолчал.

— А вот история мальчика, который хотел стать моряком. Его мать боялась моря. Лёва решил, что разлука с матерью — страдание, и мальчик остался дома.

— И что?

— Стал взрослым человеком, который всю жизнь смотрел на корабли.

Я закрыл тетрадь.

Вспомнил Михаилу.

Её четырнадцать жизней.

Письмо отца.

Мужчину, приехавшего на поезде.

И тот вечер, когда мы наконец перестали выбирать за неё.

— Значит, — сказал я, — они пытались уничтожить страдание, а уничтожили возможность выбора.

Вера Павловна покачала головой.

— Не все сразу. Сначала им казалось, что они делают добро.

***

— А где сейчас Лёва? — спросила Чатушка.

Вера Павловна долго смотрела на чашку.

— Умер.

Никто не ответил.

— Давно?

— Двадцать три года назад.

Она достала из ящика конверт.

— Перед смертью он оставил мне письмо.

— Можно прочитать?

Она протянула его.

Почерк был неровный.

«Вера.

Если однажды к тебе придут люди из моих тетрадей, не пугайся.

Они не опасны, пока помнят, что каждый человек имеет право на собственную жизнь.

Я совершил ошибку. Я хотел избавить героев от боли, а потом обнаружил, что сам стал бояться любого их решения, которого не понимал.

Я начал исправлять их жизни, пока они не перестали быть их жизнями.

Если встретишь мальчика, скажи ему, что я больше не прошу никого спасать.

Пусть каждый допишет свою историю сам.

Твой Лёва».

Я дочитал.

Мальчик сидел неподвижно.

— Он умер? — спросил он.

— Да, — ответила Вера Павловна.

— А я не знал.

— Ты ведь тогда исчез.

— Я думал, он просто перестал читать.

Вера Павловна подошла к нему.

Положила ладонь на плечо.

— Он не перестал. До последнего дня читал.

Мальчик опустил голову.

— А почему не позвал меня?

Она долго молчала.

Потом сказала:

— Возможно, не хотел снова просить тебя исправлять то, что исправить нельзя.

***

Непрочитанов неожиданно поднялся.

— Я вспомнил!

Мы обернулись.

— Что?

— Первое распоряжение!

Он начал рыться в портфеле.

Вытащил несколько папок, потрёпанную записную книжку, две печати, сломанный карандаш и наконец пожелтевший лист.

— Вот!

На нём было написано:

«БИБЛИОТЕКА НЕЗАВЕРШЁННЫХ ИСТОРИЙ».

Ниже:

«Назначить хранителя».

Ещё ниже:

«Обеспечить сохранность всех персонажей до окончательного решения автора».

Я посмотрел на него.

— Кто подписал?

— Лёва.

— А кто назначен хранителем?

Непрочитанов показал на себя.

— Я.

— И сколько лет вы храните библиотеку?

Он задумался.

— Не знаю.

— Как это?

— У нас время идёт неравномерно.

Чатушка взяла документ.

— Здесь есть ещё одна строка.

Она прочитала:

«Если автор отсутствует, окончательное решение принимает главный редактор».

Я почувствовал, как всё складывается.

— Вот откуда он появился.

Непрочитанов кивнул.

— Да.

— А кто назначил главного редактора?

Он опустил глаза.

— Я.

— Зачем?

— Потому что авторы начали исчезать.

— И вы решили назначить человека, который будет заканчивать истории вместо них?

— Я хотел порядка!

— А получилось?

Он посмотрел на Веру Павловну.

На мальчика.

На тетради.

— Нет.

***

Вера Павловна подошла к окну.

Дождь прекратился.

Над крышами появилось бледное вечернее небо.

— Знаете, — сказала она, — Лёва когда-то придумал правило.

— Какое?

— Если история зашла в тупик, нужно не менять её конец, а найти человека, которого никто не спросил.

Я посмотрел на Чатушку.

Она улыбнулась.

— Вот это мне нравится.

— А кто сейчас не был спрошен? — спросил я.

Вера Павловна повернулась.

— Вы.

— Я?

— Нет.

Она показала на мальчика.

— Он.

Мальчик поднял голову.

— Меня?

— Да.

— О чём?

Вера Павловна присела перед ним.

— Ты всё это время помогал другим. Придумывал продолжения. Открывал двери. Сохранял героев. Позволял им выбирать.

— Да.

— А сам чего хочешь?

Мальчик растерялся.

— Не знаю.

— Подумай.

Он посмотрел на свою тетрадь.

Потом на фотографию.

На письмо Лёвы.

И вдруг сказал:

— Я хочу узнать, что стало с собакой.

Мы переглянулись.

— С какой? — спросил я.

— С самой первой.

— Которая вернулась?

— Да.

— Или которая погибла?

Мальчик покачал головой.

— Не знаю.

Он взял обе страницы.

Положил рядом.

— Я хочу узнать, какая история была настоящей.

Чатушка осторожно спросила:

— А если обе?

Мальчик посмотрел на неё.

— Тогда я хочу встретить мальчика, который её потерял.

***

Вера Павловна открыла старый шкаф.

Внутри не было книг.

Там висело детское пальто.

Рядом стояли резиновые сапоги.

На нижней полке лежал поводок.

— Это Лёвины вещи, — сказала она.

Мальчик подошёл ближе.

Взял поводок.

На металлической пластинке было выгравировано имя:

«ДРУЖОК».

— Так звали собаку? — спросил я.

Вера Павловна кивнула.

— Да.

— Но вы говорили, что это был рассказ.

Она посмотрела на меня.

— Я говорила, что Лёва прочитал рассказ.

— А собака?

— Собака была настоящая.

Я замер.

— У него была собака?

— Была.

— И она пропала?

— Да.

— А потом?

Вера Павловна закрыла глаза.

— Через год вернулась.

Мальчик сжал поводок.

— Значит, я правильно придумал!

— Не совсем, — сказала она.

— Почему?

— Потому что Лёва написал рассказ уже после её возвращения.

Мы молчали.

— Он придумал историю, в которой собака погибла, — продолжила Вера Павловна. — Хотел понять, что было бы, если бы она не вернулась.

— А я изменил конец, — прошептал мальчик.

— Да.

— Получается, я ничего не спас?

Вера Павловна улыбнулась.

— Ты спас кое-что другое.

— Что?

— Лёву от мысли, что любой счастливый случай можно потерять, если слишком долго бояться.

Мальчик смотрел на поводок.

Потом тихо спросил:

— А Дружок тоже умер?

Вера Павловна кивнула.

— Много лет назад.

Он опустил голову.

— Значит, всё равно не получилось.

Я хотел что-то сказать.

Но она остановила меня жестом.

— Получилось, — ответила она. — Просто не навсегда.

***

Мальчик долго сидел у окна.

Никто его не торопил.

Непрочитанов впервые за всё путешествие не доставал документы.

Чатушка молчала.

А я смотрел на две страницы.

На одной собака погибала.

На другой возвращалась.

И вдруг понял, что мы всё время искали неправильный ответ.

Нам хотелось узнать, какая концовка истинная.

Но Лёва написал историю не о собаке.

Он написал её о страхе потерять того, кого любишь.

А мальчик прочитал как историю о надежде.

Оба имели право на свою историю.

И ни один не мог отменить другого.

— Вера Павловна, — сказал я, — а что стало с тетрадями после смерти брата?

— Я хранила.

— Никому не показывали?

— Нет.

— Почему?

Она задумалась.

— Боялась, что люди посмеются.

— Над чем?

— Над мальчиком, который не хотел, чтобы книги заканчивались.

Я улыбнулся.

— А теперь?

Она посмотрела на нашего мальчика.

— Теперь думаю, что зря.

***

Вечером мы собрались уходить.

Вера Павловна проводила нас до двери.

Мальчик нёс фотографию.

Непрочитанов — папку с учредительными документами.

Чатушка — одну из тетрадей, которую хозяйка разрешила взять.

Я задержался на пороге.

— Вера Павловна, можно последний вопрос?

— Конечно.

— Почему вы сказали, что последняя помните книгу целиком?

Она посмотрела на меня.

— Потому что остальные помнят только свои истории.

— А вы?

— Я помню человека, который их собирал.

— Лёву?

— Да.

Она улыбнулась.

— И ещё помню, что он никогда не называл себя писателем.

— Почему?

— Говорил, что просто не умеет прощаться с героями.

Я посмотрел на мальчика.

Он стоял возле двери и держал фотографию обеими руками.

— А знаете, — сказала Вера Павловна, — у меня есть одна просьба.

— Какая?

— Когда будете писать дальше, не делайте из Лёвы великого мудреца.

— Почему?

— Он был обыкновенным человеком. Упрямым. Иногда смешным. Иногда невыносимым. Любил сладкий чай, забывал поздравлять родственников с праздниками и мог три часа спорить о том, правильно ли поступил герой рассказа.

Она помолчала.

— Но он очень любил читать.

— Обещаю, — сказал я.

— И ещё.

— Да?

— Не придумывайте ему счастливую жизнь задним числом.

Я кивнул.

— Не буду.

— Пусть останется его собственная.

***

Когда мы вышли, вместо лестничной площадки оказалась набережная.

Над водой стоял туман.

На противоположном берегу светились окна.

Мальчик остановился.

— Сергей, а можно спросить?

— Конечно.

— Если Лёва умер, а его истории остались, значит, он всё-таки не исчез?

— В каком-то смысле.

— А я?

— Что ты?

— Я ведь появился из его чтения. Что будет со мной, если все забудут его?

Я не нашёл ответа.

Чатушка подошла к мальчику.

— А ты сам хочешь исчезнуть?

— Нет.

— Тогда не исчезай.

— Разве так можно?

Она улыбнулась.

— Мы пока не знаем всех правил.

Мальчик посмотрел на тетрадь.

Потом открыл её.

И впервые за всё путешествие написал не о нас.

О себе.

«Меня зовут…»

Он остановился.

Посмотрел на нас.

— А как меня зовут?

Я открыл рот.

И закрыл.

Никто не знал.

Мальчик задумался.

Потом зачеркнул начало.

Написал:

«Сегодня я решил выбрать себе имя».

На набережной раздался собачий лай.

Мы обернулись.

Из тумана выбежала небольшая рыжая собака.

Одно ухо у неё было надорвано.

Она остановилась перед мальчиком.

Посмотрела на него.

Вильнула хвостом.

— Дружок? — прошептал он.

Собака подбежала ближе.

Понюхала его руку.

Мальчик опустился на колени.

Обнял её.

И заплакал.

Я посмотрел на Чатушку.

— Это настоящая собака?

Она долго наблюдала за ними.

— Не знаю.

— А из какой истории?

— Тоже не знаю.

— Тогда что будем делать?

Чатушка улыбнулась.

— Ничего.

— Как ничего?

— Пусть мальчик сначала погладит собаку.

Мы стояли на набережной и молчали.

Впервые за долгое время мне не хотелось ничего объяснять.

***

Когда мальчик успокоился, собака поднялась.

Потянула его за рукав.

— Куда ты? — спросил он.

Она снова потянула.

Потом побежала вдоль воды.

Мальчик бросился следом.

Мы поспешили за ним.

Туман редел.

Впереди показался старый деревянный мост.

На мосту стояла женщина.

Она держала в руках раскрытую книгу.

Собака остановилась возле неё.

Мальчик замер.

Женщина подняла голову.

— Наконец-то, — сказала она.

— Вы нас ждали? — спросил я.

— Не вас.

Она посмотрела на мальчика.

— Его.

— Кто вы?

Женщина закрыла книгу.

На обложке было написано:

«ПЕРВАЯ НЕЗАКОНЧЕННАЯ ИСТОРИЯ».

Она улыбнулась.

— Я та, кого Лёва никогда не решился написать.

Мальчик сделал шаг вперёд.

— Почему?

Женщина посмотрела на собаку.

Потом на него.

— Потому что, если бы он написал меня, ему пришлось бы признать, что некоторые люди уходят не из-за злого автора и не из-за неправильной концовки.

— А почему?

Она долго молчала.

Потом ответила:

— Потому что сами так решили.

Я почувствовал, как Чатушка взяла меня за руку.

Женщина открыла книгу.

На первой странице стояло всего одно предложение:

«Мать мальчика ушла из дома в тот день, когда он научился читать».

Мальчик побледнел.

— Это про Лёву?

Женщина покачала головой.

— Нет.

Она посмотрела ему прямо в глаза.

— Это про тебя.

Следующая глава