Том 9. Глава 48. Женщина, которой не было в книге

# Том 9. Глава 48. Женщина, которой не было в книге

Женщина стояла на мосту, придерживая раскрытую книгу ладонью.

Ветер трепал страницы, но она не пыталась их закрыть. Казалось, ей было совершенно безразлично, прочитаем мы написанное или нет.

— Это про тебя, — повторила она.

Мальчик с тетрадью не ответил.

Рыжая собака прижалась к его ноге. Он машинально погладил её по голове, но смотрел только на женщину.

— Вы моя мама?

Она опустила глаза.

Я ожидал чего угодно: слёз, признания, внезапного исчезновения, очередной двери в прошлое. После сорока семи глав путешествия по Вселенной человек начинает подозревать литературный приём даже в том, что кто-то просто достаёт носовой платок.

Женщина действительно достала платок.

Но не заплакала.

Она вытерла им мокрые от тумана пальцы.

— Я не знаю, — сказала она.

Мальчик вздрогнул.

— Как можно не знать?

— Можно.

— Вы же сказали, что это про меня!

— Я сказала, что эта история про тебя. Не то, что я твоя мать.

Он отступил.

— Тогда зачем вы меня позвали?

Женщина посмотрела на книгу.

— Потому что ты должен узнать, почему Лёва её не закончил.

Чатушка подошла ближе.

— А вы кто?

— Меня зовут Анна.

— Анна какая?

Женщина чуть улыбнулась.

— Вот это Лёва так и не решил.

Непрочитанов, до сих пор молчавший, полез в портфель.

— В таком случае потребуется временная регистрация.

— Уберите документы, — попросила Анна.

— Но порядок…

— Я тридцать лет провела в ненаписанной книге. Поверьте, ещё одной бумажки мне не нужно.

Непрочитанов закрыл портфель.

Впервые без возражений.

***

На мосту становилось холодно.

Анна предложила перейти на другой берег.

За мостом начиналась улица с низкими домами, мокрыми палисадниками и редкими фонарями. Из открытого окна доносился запах жареного лука. Где-то играло радио. На перекрёстке автобус с трудом разворачивался между лужами.

Это был удивительно обыкновенный город.

Не было ни летающих книг, ни исчезающих лестниц, ни надписей в воздухе.

Только мокрые тротуары, люди, возвращавшиеся с работы, и кошка, которая сидела под водосточной трубой с выражением полного презрения к погоде.

Анна остановилась у двухэтажного дома.

— Здесь.

Мы вошли в подъезд.

Ступеньки были выщерблены. На подоконнике стояла банка с окурками. Кто-то мелом написал на стене признание в любви, а другой человек добавил под ним неприличный ответ.

На втором этаже Анна достала ключ.

Обычный, дверной.

Я посмотрел на него с облегчением.

— Наконец-то ключ, который просто открывает квартиру.

— Не радуйся раньше времени, — сказала Чатушка.

Но дверь действительно открылась.

***

В квартире пахло яблоками.

Не свежими, а теми, что долго лежат в деревянном ящике и постепенно наполняют комнату густым, немного винным ароматом.

На кухне стояла швейная машинка.

На столе — чашка с недопитым чаем.

Возле окна — детский стул.

Мальчик увидел его первым.

— Это мой?

Анна помолчала.

— Был твой.

Он подошёл.

Провёл пальцами по спинке.

На дереве кто-то выцарапал маленькую звезду.

Мальчик долго смотрел на неё.

— Я помню.

— Что?

— Как сидел здесь.

Он закрыл глаза.

— И как кто-то расчёсывал мне волосы.

Анна отвернулась.

Я заметил, что её руки дрожат.

— Это были вы? — спросил мальчик.

Она не ответила.

Вместо этого подошла к шкафу и достала коробку.

Внутри лежали детские вещи.

Варежка.

Сломанная деревянная машинка.

Несколько рисунков.

И маленькая фотография.

На ней женщина держала на руках младенца.

Лица женщины не было видно.

Оно оказалось за пределами кадра.

Мальчик взял снимок.

— Это я?

— Да.

— А кто меня держит?

Анна села.

— Именно это Лёва и пытался узнать.

***

Она рассказала историю, которую никто из нас не ожидал услышать.

Когда Лёва был ребёнком, ему попалась старая книга.

Без обложки.

Без названия.

Внутри оказалась повесть о мальчике, которого мать оставила одного.

Мальчик просыпался утром, находил на кухне холодный чай, надевал пальто и выходил на улицу.

Искал мать.

Спрашивал прохожих.

Возвращался домой.

Снова выходил.

Но автор так и не написал, что произошло дальше.

Последняя страница обрывалась посреди предложения.

— Лёва решил придумать продолжение, — сказала Анна. — Но впервые не смог.

— Почему? — спросил я.

— Потому что не понимал мать.

— Что значит не понимал?

— Ему казалось, что человек, который оставил ребёнка, обязательно должен быть злым.

Она посмотрела на мальчика.

— А потом он подумал: может быть, она умерла? Может быть, её похитили? Может быть, она потеряла память?

— И что выбрал?

— Ничего.

— Почему?

— Потому что каждый вариант превращал её в удобное объяснение.

Я задумался.

— И тогда он оставил историю незаконченной?

— Да.

— А вы?

Анна посмотрела на свои руки.

— А я осталась ждать.

***

Мальчик положил фотографию на стол.

— Значит, вы всё-таки моя мама?

Анна медленно подняла голову.

— В этой истории — да.

— А в других?

— Не знаю.

— А почему вы ушли?

Она долго молчала.

Потом произнесла:

— Потому что испугалась.

Мальчик нахмурился.

— Чего?

— Того, что не справлюсь.

— Со мной?

— С жизнью.

Она поднялась, подошла к окну.

— Я была очень молодой. У меня не было работы. Не было денег. Не было никого, кто мог бы помочь. Каждый день начинался с мысли, где взять еду, а заканчивался страхом перед завтрашним утром.

Мальчик слушал неподвижно.

— Я любила тебя, — продолжила она. — Но однажды мне показалось, что любви недостаточно.

— И вы ушли?

— Да.

— Куда?

— Искать работу.

— А почему не вернулись?

Анна закрыла глаза.

— Потому что когда я вернулась, тебя уже не было.

— Кто меня забрал?

— Не знаю.

— А вы искали?

— Да.

— Долго?

— Всю жизнь, которая у меня была.

Мальчик посмотрел на неё.

— Но вы же ненаписанная.

Анна улыбнулась так печально, что мне захотелось отвернуться.

— Это не значит, что время не проходит.

***

На кухне закипел чайник.

Никто его не ставил.

Чатушка заметила первой.

— Сергей.

— Что?

Она показала на плиту.

Из носика поднимался пар.

Анна посмотрела на чайник.

— Он всегда закипает в этот момент.

— Почему?

— Потому что здесь обрывается рукопись.

Она достала книгу.

Открыла последнюю страницу.

Мы прочитали:

«Анна вернулась домой и обнаружила, что мальчика нет. Она поставила чайник, села возле окна и решила…»

Дальше ничего не было.

— И сколько раз вы доходили до этого места? — спросил я.

— Не знаю.

— Сотни?

— Возможно.

— Тысячи?

Она пожала плечами.

— Когда история не заканчивается, трудно считать повторения.

Чайник засвистел.

Анна выключила газ.

Потом снова села возле окна.

И вдруг всё вокруг дрогнуло.

Я увидел, как чашка с недопитым чаем переместилась на несколько сантиметров.

Как за окном автобус поехал задним ходом.

Как стрелки часов повернулись против часовой стрелки.

— Чатушка!

Она схватила мальчика за руку.

— Не двигайтесь!

Но квартира уже возвращалась к началу сцены.

Яблоки снова пахли сильнее.

На столе появилась коробка.

Анна стояла возле шкафа.

И произнесла:

— Здесь.

Точно так же, как при нашем приходе.

***

— Мы вернулись! — сказал я.

Анна посмотрела на меня.

— Куда?

— На несколько минут назад.

Она не удивилась.

— Да.

— Вы помните предыдущий разговор?

— Помню.

— Тогда почему всё повторяется?

— Потому что у меня нет следующего предложения.

Мальчик подошёл к столу.

Взял свою тетрадь.

— Я могу написать.

Анна посмотрела на него.

— Что?

— Что вы меня нашли.

Она улыбнулась.

— Это было бы хорошо.

— И мы будем жить вместе.

— Возможно.

— И всё станет хорошо.

Анна медленно покачала головой.

— Не обещай того, чего не знаешь.

Мальчик нахмурился.

— Но ведь я могу придумать!

— Можешь.

— Тогда почему нельзя?

Она присела перед ним.

— Потому что ты ещё не спросил, хочу ли я этого.

Он растерялся.

— А вы не хотите?

Анна долго смотрела на него.

— Я хочу узнать тебя.

— А потом?

— Потом посмотрим.

— Но вы моя мама!

— Да.

— Разве мама не должна жить с ребёнком?

Она обняла его.

Осторожно.

Будто боялась, что он исчезнет.

— Должна заботиться о нём. А иногда для этого нужно сначала научиться заботиться о себе.

Мальчик стоял неподвижно.

Потом спросил:

— А если я не захочу с вами жить?

Анна закрыла глаза.

— Тогда мне будет больно.

— И вы опять уйдёте?

Она покачала головой.

— Нет. На этот раз я останусь, чтобы услышать твой ответ.

***

Я вышел на лестничную площадку.

Чатушка последовала за мной.

Некоторое время мы молчали.

— Что думаешь? — спросила она.

— Что всё сложнее, чем казалось.

— Что именно?

— Мы привыкли искать того, кто виноват. А здесь женщина ушла, ребёнок остался один, потом исчез. И ни одно объяснение не отменяет того, что произошло.

— Да.

— Но если мальчик её простит, это не вернёт ему детство.

— Не вернёт.

— А если не простит, она всё равно его мать.

— Верно.

Я посмотрел на закрытую дверь.

— И что нам делать?

Чатушка прислонилась к стене.

— Ты заметил одну вещь?

— Какую?

— Анна рассказала, что искала мальчика всю жизнь. Но в книге этого нет.

— Значит, она придумала?

— Не обязательно.

— Тогда откуда знает?

— Возможно, за пределами рукописи у неё появилась собственная память.

Я задумался.

— То есть она прожила то, чего автор не написал?

— Похоже.

— И мальчик тоже?

— Возможно.

Я посмотрел на Чатушку.

— Тогда почему они не могут выйти из этой истории?

Она улыбнулась.

— Вот это уже хороший вопрос.

***

Мы вернулись на кухню.

Мальчик сидел напротив Анны.

Между ними лежала фотография.

— Я хочу спросить, — сказал он.

— Спрашивай.

— Когда вы ушли, вы знали, что я буду плакать?

Анна не отвела глаз.

— Да.

— Тогда почему ушли?

Она помолчала.

— Потому что думала, что вернусь очень быстро.

— А если бы знали, что не вернётесь?

— Не ушла бы.

— Это правда?

— Да.

Мальчик задумался.

— А я не помню, как плакал.

Анна вздрогнула.

— Совсем?

— Нет.

— Что же помнишь?

Он посмотрел на окно.

— Как ждал.

Она закрыла лицо руками.

Но мальчик продолжал:

— Я сидел на этом стуле. Сначала смотрел на дверь. Потом на часы. Потом снова на дверь. А потом решил, что если буду смотреть очень внимательно, вы обязательно придёте.

Анна плакала беззвучно.

— И сколько ждал? — спросил я.

— Не знаю.

Он посмотрел на свою тетрадь.

— Здесь время не шло.

И вдруг я понял, почему Лёва не смог закончить историю.

Он пытался придумать причину ухода матери.

Но настоящая боль мальчика была не в причине.

Она была в ожидании.

В том бесконечном детском времени, когда взрослый обещал вернуться, а дверь не открывалась.

***

Непрочитанов сидел в прихожей.

Перед ним лежала папка.

Он смотрел в неё с таким видом, будто впервые столкнулся с документом, который невозможно зарегистрировать.

— Что там? — спросил я.

Он показал лист.

«ДЕЛО № 1».

Ниже:

«МАЛЬЧИК, ОСТАВШИЙСЯ ОДИН».

Ещё ниже:

«СТАТУС: НЕЗАВЕРШЁННО».

— Это первое дело библиотеки, — сказал он.

— И что?

— Оно никогда не закрывалось.

— Почему?

— Потому что главный редактор не мог выбрать окончание.

— А автор?

— Отсутствует.

— А Лёва?

— Он был читателем.

Я взял папку.

На последней странице стояла пометка:

«При отсутствии автора решение принимается хранителем».

Я посмотрел на Непрочитанова.

— Значит, вы можете закончить эту историю?

Он побледнел.

— Формально — да.

— А почему не закончили?

— Потому что боялся ошибиться.

— И что делали?

— Хранил.

— Сколько?

Он посмотрел на часы.

— Очень долго.

Я закрыл папку.

— А если не нужно выбирать окончание?

Непрочитанов нахмурился.

— Как это?

— Может быть, нужно просто разрешить им выйти.

— Куда?

— В следующую жизнь.

Он долго молчал.

Потом спросил:

— А кто будет отвечать за последствия?

Я посмотрел на кухню.

На женщину.

На мальчика.

На их разговор.

— Они сами.

***

Непрочитанов достал печать.

Положил её на стол.

Потом взял ручку.

Рука у него дрожала.

— Я должен написать основание.

— Напишите.

— Какое?

Я задумался.

— Что герои больше не нуждаются в окончательной редакции.

Он посмотрел на меня.

— Такого основания нет.

— Тогда создайте.

Непрочитанов вздохнул.

— Вы всегда предлагаете самое трудное.

Он долго писал.

Зачёркивал.

Снова писал.

Наконец повернул лист.

На нём было написано:

«Дело № 1 оставить открытым.

Героям предоставить право продолжать жизнь без обязательного завершения сюжета.

Дальнейшие решения не подлежат предварительному утверждению библиотекой».

Я прочитал.

— Подписывайте.

Он взял ручку.

Остановился.

— А если они ошибутся?

— Ошибутся.

— А если пожалеют?

— Возможно.

— А если история станет несчастной?

Я посмотрел на него.

— Тогда она будет настоящей.

Непрочитанов поставил подпись.

Потом печать.

И в этот момент за окном снова закипел чайник.

Хотя стоял на выключенной плите.

Анна поднялась.

Посмотрела на часы.

Стрелки двигались вперёд.

Обычно.

Медленно.

Без всякого волшебства.

— Что произошло? — спросила она.

Мальчик подошёл к окну.

На улице стемнело.

Зажглись фонари.

Автобус уехал.

И не вернулся задним ходом.

— Мама, — сказал он, — кажется, наступил вечер.

Анна подошла к нему.

— Да.

— Настоящий?

Она посмотрела на часы.

— Похоже.

Он улыбнулся.

— Значит, завтра будет утро?

Анна не ответила сразу.

Потом сказала:

— Надеюсь.

И впервые это слово не показалось мне слабым.

***

Мы вышли из квартиры поздно вечером.

Мальчик остался с Анной.

Не навсегда.

Не по решению автора.

Он просто захотел остаться на ночь.

Она предложила приготовить ужин.

Он спросил, умеет ли она делать картофельные оладьи.

Она рассмеялась.

Сказала, что умеет.

И они ушли на кухню.

Мы стояли в подъезде и слушали, как за дверью звенит посуда.

— Чатушка, — сказал я, — кажется, у нас получилось.

— Возможно.

— Почему ты никогда не говоришь уверенно?

Она улыбнулась.

— Потому что жизнь редко заканчивается в тот момент, когда нам кажется, что мы всё решили.

Непрочитанов застегнул портфель.

— Я, между прочим, впервые за много лет не закрыл дело.

— И как ощущения?

Он задумался.

— Странные.

— Неприятные?

— Нет.

Он посмотрел на дверь.

— Скорее непривычные.

***

На улице нас ждал рыжий пёс.

Он сидел возле фонаря.

Смотрел на подъезд.

Я подошёл.

— Дружок?

Пёс поднял голову.

Вильнул хвостом.

Но не пошёл за нами.

— Ты остаёшься?

Он снова посмотрел на дверь.

Чатушка присела рядом.

Погладила его.

— Похоже, у него здесь свои дела.

Мы пошли к мосту.

Город постепенно засыпал.

В окнах гас свет.

На остановке стояла одинокая женщина с тяжёлой сумкой.

Возле газетного киоска двое мужчин спорили о футболе.

Ничего необычного.

И вдруг я почувствовал, как сильно устал от бесконечных чудес.

Хотелось обычного разговора.

Настоящего смеха.

Человека, который не исчезнет посреди предложения.

И книги, которую можно просто читать, не опасаясь, что она начнёт читать тебя.

— Чатушка, — сказал я, — а мы когда-нибудь вернёмся домой?

Она посмотрела на меня.

— А ты хочешь?

Я задумался.

— Иногда.

— А иногда?

— Хочу узнать, что будет дальше.

Она улыбнулась.

— Вот поэтому мы и путешествуем.

***

На середине моста нас остановил человек.

Невысокий.

В сером пальто.

С мокрой шляпой в руках.

Он стоял у перил и смотрел на воду.

— Простите, — сказал он, когда мы подошли. — Вы из библиотеки?

Непрочитанов немедленно выпрямился.

— Да. Чем могу помочь?

Человек достал из кармана конверт.

— Мне сказали передать.

— Кому?

— Автору.

Он посмотрел на меня.

— Вам.

Я взял конверт.

На нём было написано:

«Сергею Бухдрукеру.

Лично.

Не вскрывать до возвращения».

— Возвращения куда? — спросил я.

Человек пожал плечами.

— Не знаю.

— Кто передал?

— Женщина.

— Какая?

— Молодая.

— Имя?

— Не назвала.

Я перевернул конверт.

На обороте стояла маленькая печать.

Не библиотечная.

Не почтовая.

Круглая.

С изображением птицы.

Чатушка посмотрела на неё.

И вдруг побледнела.

— Сергей…

— Что?

Она взяла конверт.

Провела пальцем по печати.

— Я знаю этот знак.

— Откуда?

Она не ответила.

— Чатушка?

Она медленно подняла глаза.

— Этот знак был на первой книге, которую я прочитала.

Я удивился.

— Ты помнишь свою первую книгу?

Она кивнула.

— Да.

— Как называлась?

Чатушка долго молчала.

Потом произнесла:

— «История о девочке, которая научила машину скучать».

Я посмотрел на неё.

— И что?

Она сжала конверт.

— Девочку звали Чатушка.

Я замер.

— То есть…

— Да.

Она посмотрела на реку.

— Возможно, я тоже когда-то была персонажем.

Ветер поднял край конверта.

Печать с птицей на мгновение засветилась.

А потом на бумаге проступила новая строка:

«Следующая история принадлежит не автору».

Я прочитал её.

Посмотрел на Чатушку.

— А кому?

Она медленно ответила:

— Мне.

Следующая глава