Та, что не смогла уйти. Глава 3 ч. 3

Алекс сидел на скамейке у входа. От неожиданности я чуть не ввалилась обратно в портал. Да, я явно не учла этот момент — слишком много всего произошло за последнее время. Вздохнув, я решила, что пора рассказать Алексу всё, что удалось вспомнить.

— Привет. Пойдём, поговорим, — сказала я, и мы направились в сторону беседки, укрытой цветущими растениями, где никто не сможет нас потревожить.

Первым делом я наложила полог тишины, чтобы наш разговор остался между нами.
Я опустилась на скамью, чувствуя, как холодный камень просачивается сквозь ткань брюк, но мне сейчас было не до таких мелочей. Алекс смотрел на меня внимательно, почти изучающе. В его глазах, обычно таких  спокойных и насмешливых, сейчас читалась тревога, смешанная с немым вопросом. Он явно чувствовал, что воздух вокруг нас стал тяжелее, плотнее — магия полога тишины всегда оставляла специфический привкус.

— Ты выглядишь так, будто собираешься сообщить мне о конце света, — негромко произнёс он, пытаясь разрядить обстановку привычной полуулыбкой, но в уголках его губ затаилось напряжение.

Я сцепила пальцы в замок, глядя на переплетение лиан над нашими головами. Слова застревали в горле, словно осколки. Как начать? Как объяснить тому, кто стал для меня единственным островком стабильности, что я — не та, за кого он меня принимал? Что моя природа — это не просто дар, а с точки зрения многих Богов, проклятие, которое вот-вот вырвется наружу?

— Алекс, — начала я, и мой голос прозвучал тише, чем хотелось бы. Я заставила себя поднять на него взгляд. — Мои приступы... Это было не просто истощение. Ты же знаешь, что учёба не может вызвать у меня такие энергетические потери. Просто.... Демоны, как же это сказать тебе!... Ты только не считай меня сумасшедшей. Хотя, это действительно звучит безумно. Дело в том, что во время этих приступов ко мне возвращается память. Память обо мне настоящей, о той, которая находится внутри этой оболочки, которую ты привык считать Элен Купер. Память возвращается ко мне фрагментами. Так вот, последние части пазла ещё не сложились. Но то, что я уже вспомнила, и то, что подтвердилось сегодня в лекарском центре мортоэртов... Оно… оно меняет всё.

Я видела, как он подался вперёд, его глаза стали как блюдца. Его ладонь на мгновение коснулась моей руки, но я невольно отстранилась. Не сейчас. Если я почувствую его тепло, я могу струсить и снова спрятаться за ложью.

— Ты ведь знаешь о Чёрной Луне, — это был не вопрос, а утверждение. — Так вот, я носитель этого дара. И когда он окончательно активируется, я уже не смогу притворяться обычной студенткой Академии. Моя магия… она не просто усилится. Она изменит свою суть. Алекс, я не та, кем кажусь. И, возможно, я — последнее, что ты захотел бы видеть рядом с собой, когда правда выйдет наружу.

Я замолчала, боясь увидеть в его глазах страх, разочарование или, что ещё хуже, отвращение. В беседке стало совсем тихо, лишь где-то вдалеке слышался шелест листвы, да моё собственное сердце отбивало бешеный ритм, эхом отдаваясь в ушах. Я ждала, что он спросит, кто я, или потребует объяснений, но Алекс молчал, глядя на меня с такой пронзительной серьёзностью, что мне стало не по себе. Казалось, он уже догадывался о чём-то, или же его доверие ко мне было куда глубже, чем я смела надеяться. И, всё-таки, выдержав паузу, он задал вопрос: «Так кто же ты, Эл?».

— Ну что ж, Алекс... Это будет долгий рассказ. Меня зовут Эллис СентГлорис. И я погибла пятьдесят три года назад...

***

На одном дыхании, словно боясь растерять всю свою решимость, я поведала Алексу почти всё, что удалось  вспомнить. Сознательно умолчала пока лишь о Джин Ёне. Я была не готова говорить о нём - слишком лично, слишком больно... Я хотела снова «пережить» это в своей памяти и, возможно, после этого смогу более спокойно, хотя бы тезисно, поведать Алексу  об этой, важнейшей, странице своей жизни. И еще... Мне было безумно жаль этого парня. Я понимала, какую боль причиню ему своим рассказом. Но ведь и сохранить в тайне нельзя - рано или поздно он  узнает, а обман того, кто мне так доверяет - ещё хуже причиняющей боль правды.