По Закону Бытия. 16

Заглянул Роберт, я посмотрел на него и прижал палец к губам: так не хотелось нарушать сон малыша. Я потихоньку спустился с кровати, и мы с Робертом вышли в коридор, прикрыв за собой дверь.

— Представляешь, сейчас захожу, а его кроватка пустая! Но первым делом я помчался к тебе и не ошибся, — засмеялся он. — Нам еще предстоит стать спокойными родителями и не дергаться из-за каждой мелочи.

— Это я виноват: так крепко уснул, просто отрубился после вчерашнего, что не слышал, как он зашел и умостился рядом. Только утром обнаружил. Может, он ночью испугался? — ответил я.

— Ты же не виноват, что крепко спишь. Я ночью к нему заглядывал, он нормально спал. Я тоже пошел спать и, видимо, в это время он проснулся. Надо его расспросить.

Мы стояли, как два идиота, и так подробно обсуждали вещь, которая со стороны казалась просто ерундой, но для нас была невероятно важной. Это были совсем новые ощущения и реакции.

— Надо искать ему учителя. Мы не можем полностью брать на себя его обучение, будем только дополнять. Должен быть специалист по обучению таких малышей, — резонно предложил Роберт.

— О, я придумал! Смотри, может, стоит поискать эту самую тетю Дору, которую Робик упоминал? Он с ней был в контакте, значит, она нормальная женщина. И нам она нужна в качестве свидетеля по нашему расследованию. Ей, скорее всего, не заплатили за обучение за последний период, так как его отец погиб внезапно и она осталась без расчета. Мы бы могли ей это возместить и предложить хороший оклад.

— Точно! Ты гений, как всегда. Надо посмотреть объявления агентств по найму учителей, чтобы ее отыскать. Перезвоню секретарю.

В это время дверь моей комнаты приоткрылась, и на пороге возник маленький заспанный ангелок:

— Папа, ты снова сбежал, — протирая глазки, пробормотал он, пытаясь нас разглядеть.

— Малыш, как ты оказался в кровати папы Эрика? Испугался ночью? — спросил Роберт, поднимая его на руки.

— Нет, — ответил Робик, уткнулся ему в шею и снова заснул.

Мы с Робертом тихо засмеялись:
— Не доспал еще. Пойдем в кухню, посидишь там с ним, а я сделаю завтрак.

Роберт шел осторожно, боясь разбудить малыша. Я семенил сбоку, помог ему сесть поудобнее и принялся изучать содержимое холодильника.

И тут зазвонил телефон Роберта. Он быстро сунул его мне и указал глазами на дверь; я вышел в коридор, чтобы ответить. Но Робик все же проснулся. Сначала улыбнулся Роберту, потом спросил, можно ли его поцеловать, и когда Роберт, шутя нахмурив брови, ответил низким голосом: «Можно», — чмокнул его прямо в нос. Мы повалились от хохота, Робик тоже залился смехом.

— Да ты уже отлично освоился, как я погляжу! — воскликнул Роберт.

— А где ваша собачка? Я слышал ночью, как она лаяла на улице. Можно с ней познакомиться?

— Конечно, но сначала мы позавтракаем, как наша собачка, — ответил я.

Когда мы сели завтракать, я спросил Робика, что же всё-таки случилось ночью и почему он пришел ко мне.

— Я проснулся от того, что мне приснился папа. Он был очень красивый — в белом костюме, а не в черном, как дома, — и сказал, что не сможет вернуться. Но чтобы я не плакал, потому что ты и папа Роберт гораздо лучше для меня. И чтобы я вас любил и слушался, как его. А вас он благодарит. Потом у него выросли крылья, и он начал на них улетать. Я стал его звать и хотел заплакать, но он сказал, что нельзя. Вот тогда я проснулся и побежал к тебе, чтобы не плакать. Я дергал твою руку, чтобы ты проснулся и позволил мне остаться, но ты не просыпался. Тогда я спрятался к тебе в пижаму и стал ждать, когда ты проснешься.

Мы с Робертом слушали, застыв от напряжения, и лишь переглядывались. Я прижал Робика к себе:
— Ну вот видишь, как всё хорошо. Папа приходил попрощаться и дал тебе хорошие советы. А мы с папой Робертом тебя очень любим и будем помогать тебе становиться сильным и умным, как хотел твой папа.

— А папа там за мной скучает? — спросил он, старательно сдерживая слезы.

— Малыш, тебе не нужно себя мучить: если тебе грустно и хочется немного поплакать, это не страшно. А папа, конечно, немного скучает, но он же знает, что ты в порядке, и от этого ему там намного легче. На самом деле сейчас твой папа находится в очень хорошем месте, и у него там новая важная работа. И поэтому, хоть нам немного грустно от расставания, мы будем за него радоваться, ведь ему сейчас лучше. Понимаешь?

— Понимаю! Я знаю, что он умер, но это как командировка или отпуск, а не как будто он пропал и его нигде нет. Да?

— Да! Моя золотая умничка! — я крепко обнял его, чтобы скрыть свои слезы. Роберт тоже тщательно отворачивал голову к окну и вытирал глаза.

— Вот уж воистину: устами младенцев глаголет истина! — восхитился Роберт, качая головой. — Но сон был неспроста, это и к нам послание, — посмотрел он на меня.

— Всё, пора знакомиться с собачкой, — постарался он нас с Робиком переключить.

Мы тщательно одели Робика и пошли по расчищенным от снега дорожкам к домику садовника, где было оборудовано место для Кая. Ночью он спал там, а днем забегал только поесть и снова мчался бегать по снегу и валяться в сугробах. В отличие от нашего дома, здесь ему жилось гораздо привольнее и интереснее: он, наверное, уже почти забыл, что такое поводок и гуляние по расписанию.

Увидев нас, Кай бросился навстречу, а Робик неожиданно вырвался и рванул к нему, совершенно без всякой опаски и страха. Мы даже крикнуть не успели, как он подлетел к собаке, но та резко остановилась перед ним и спокойно села, слегка виляя хвостом и тихо поскуливая. Робик же без всяких церемоний обнял его за шею своими ручками.

Кай, как всегда, оказался на высоте: мгновенно оценив ситуацию, сообразил, что перед ним маленький ребенок и испугать его нельзя.

Роберт вспомнил, что вчера купил санки для Робика, и пошел за ними в дом. А я стоял и рассказывал Каю про Робика. Со стороны это, наверное, выглядело по-идиотски, но Кай внимательно слушал, и я знал, что он всё понимает, а еще больше — чувствует.

Когда Роберт принес санки, мы усадили туда малыша, и Роберт хотел его покатать, но Кай его опередил: взял веревку от санок в зубы и осторожно потащил санки по дорожке, где было побольше снега.

Мы были просто в восторге!
— Вот! Еще один "папа"! — радовался Роберт, от счастья обнимая меня, а потом достал телефон и начал снимать эти замечательные кадры, как Кай катает Робика на санках.

Как вы понимаете, дорогой читатель, с Эдгаром мы перезванивались очень часто, почти каждый день, и он был в курсе всех наших дел и событий. Своим отдыхом он тоже был чрезвычайно доволен, заявив, что Бог наградил его поездкой в Рай за все старания и мучения. И это было истинно так. Дина в этом плане тоже не подвела и производила на него самое благоприятное впечатление. В ответ на мой вопрос «Как она?» он коротко, но емко ответил: «Ну... не Галя!» — и сразу всё стало понятно. Мы только посмеялись.

И вот в один из дней Эдгар выдает мне по телефону:
— А вы знаете, любимые папаши, что в правилах по усыновлению, с которыми я ознакомился на досуге, сказано: усыновлять могут только полные супружеские пары! Жениться будете, или как? — ехидно ухмыляясь, спросил он. — Думайте теперь! А мы скоро будем возвращаться.

С этой новостью я помчался к Роберту, и мы уставились друг на друга без единой путной мысли в голове.

— Что за беспредел?! — зарычал он. — Куча людей в доме, а толку для ребенка ноль.

— Всё! Прекращаем! Просто отдаем ситуацию Наверх и ждем. Если дали ребенка, дадут и решение! — уверенно заявил я.

Роберт внимательно посмотрел на меня:
— Так больше ничего и не остается. Пока подождем, время еще есть.

Вот таким способом мы теперь решали сложные вопросы, и — что самое главное — это работало.

Через несколько дней вернулись Дина и Эдгар — загоревшие, обветренные солнцем и морем, с сияющими глазами и очень довольные. Смотреть на них было одно удовольствие. Роберт, окинув их взглядом, пробормотал: «Что-то к морю захотелось», — и обнял их с дороги.

— Можете нас поздравить — мы поженились! — заявил Эдгар с порога.

Мы начали смеяться, думая, что он шутит.
Тут выбежал Робик и внимательно на них посмотрел. Эдгар присел возле него, протянул свою большую ладонь; малыш заглянул ему в глаза, а потом положил сверху свою маленькую ручку.

— Ты тоже хочешь быть моим папой? — тихо и серьезно спросил он.

От неожиданности Эдгар замер, а потом порывисто, но очень бережно обнял его и поднял наверх, поднося к Дине:
— Как тебе сынок?

Дина вытирала мокрые глаза и тихо ответила Робику:
— Конечно, солнышко, мы будем твоими мамой и папой. Ты не против?

Робик внимательно посмотрел на нее и перелез от Эдгара к ней на руки:
— Я очень этого хочу. А больше у вас никого нет еще?

Мы все покатились со смеху вперемешку со слезами. Умел этот малыш переключать наши эмоции!

— Нет, Робик, уже всё, больше нет. Тебе хватит, надеюсь? — хохотал Роберт.

— Я сейчас посчитаю, подожди, — ответил Робик серьезно и начал перечислять, показывая на каждого пальчиком: — Папа, — указал он на меня. — Папа Роберт, папа Эдгар, мама Ванесса, мама Анна и мама Дина. Шесть! А еще — Кай!

Все весело засмеялись.

— На самом деле это не так весело, как вы все думаете, — тихо произнес я.

Все повернулись ко мне.
— Закрой ему ушки, — попросил я Роберта, чтобы малыш меня не слышал. — У ребенка последствия стресса, и он понял, что одного человека очень легко потерять. Поэтому, чем родных больше, тем сильнее он чувствует свою безопасность. Он теперь знает, что может произойти, если остаться без близких.

Все переглянулись, и веселья поубавилось: они поняли, что движет этим травмированным дитем, когда он пересчитывает всех нас.

— Я, кстати, не шутил, когда сказал, что мы с Диной поженились, — снова повторил Эдгар.

— Перестань, — смущенно останавливала его Дина. — Разве это было серьезно?

— Конечно! Разве такими вещами шутят?! Короче! — обратился он ко всем. — Там, в конце программы пребывания, местное племя проводило ритуал бракосочетания для всех желающих. Я был очень желающим и предложил Дине стать желающей вместе со мной. И заметьте, она охотно согласилась — без принуждения и по доброй воле! Нас там, призывая в свидетели всех местных духов, очень красиво поженили, дали свадебные подарки и даже какой-то «папирус» или «глиняную табличку», чтобы это дело увековечить. Я, как честный благородный человек, теперь просто обязан подтвердить этот брак по закону нашей страны! А эта несознательная особа пытается мне втирать, что это было понарошку!

Мы и рыдали от смеха над его рассказом, и удивлялись невероятности такого события. Но, по сути, он был прав.

Когда все немного успокоились, то с недоумением воззрились на Дину. Она покраснела, но молчала, отчаянно глядя на свои руки. И тут я понял, в чем дело, быстро подошел к Эдгару и шепнул, чтобы он прямо сейчас сделал ей официальное предложение при всех. Он сначала посмотрел с непониманием, но потом сообразил, что я лучше знаю ситуацию и нужно действовать.

Тогда Эдгар подошел к Роберту, встал на одно колено и громко произнес, что просит руки его сестры.

Роберт секунду подумал, посмотрел на меня; я подал ему знак глазами, и он громко и четко произнес свое согласие. А потом повернулся к Дине и спросил:
— Ты согласна принять предложение этого прекрасного человека, оказавшего нам такую честь?

Дина закрыла лицо руками и тихо сказала:
— Согласна.

Эдгар обнял ее:
— Я тебя люблю.
— Я тоже... — смущенно ответила она и спряталась у него под рукой.

Они так мило смотрелись: он высокий и большой, с накачанным торсом, а она рядом — маленькая, стройная, как прутик.

Я заплакал... Это были слезы и радости за любимого друга, и какой-то светлой грусти по нашей прошлой чудесной жизни.

Подошел Роберт — по его взгляду было видно, что он понимает все мои чувства, — и тихо сказал:
— Прости нас. Но вас невозможно не любить.