Том 9. Глава 50. Ёлка, которая не принадлежала ник

## Том 9. Глава 50. Ёлка, которая не принадлежала никому

Утром Чатушка не показала мне письмо.

Она сложила его вчетверо, вложила в голубой конверт и спрятала между страницами книги, на которой не было ни названия, ни имени автора.

Я сделал вид, что ничего не заметил.

Это оказалось труднее, чем я предполагал.

— Ты ведь хочешь спросить, что я написала Лиде? — сказала она, не оборачиваясь.

— Нет.

— Сергей.

— Очень хочу.

— Тогда почему не спрашиваешь?

— Учусь.

Она повернулась ко мне с таким удивлением, словно я только что объявил о намерении поступить в первый класс.

— Чему?

— Не распоряжаться чужими историями.

Чатушка улыбнулась.

— Тогда у меня для тебя хорошая новость. Сегодня мы отправляемся в место, где этому учат целую цивилизацию.

На столе лежала новая книга.

Непрочитанов принёс её ещё ночью, но почему-то не решился поставить на полку. Обложка была зелёной, шероховатой, будто изготовленной из настоящей хвои.

На корешке значилось:

«ГОСУДАРСТВО».

Ниже, совсем мелко:

«Руководство по украшению».

Я открыл первую страницу.

Там было написано:

«Государство — это ёлка, которую наряжают люди. А как наряжают — они решают сами».

— Кто автор? — спросил я.

Чатушка провела пальцем по обложке.

— Кажется, сегодня это предстоит выяснить.

Дверь открылась не в библиотечный коридор.

За ней пахло морозом, печёными яблоками и хвоей.

Мы оказались на площади небольшого города.

Над крышами стояло прозрачное зимнее небо. На балконах висели разноцветные фонари, возле булочной мальчишки лепили снеговика, а посреди площади росла ёлка такой невероятной высоты, что её верхушка терялась среди облаков.

Но самое удивительное было не в размере дерева.

На нижних ветвях висели деревянные птицы, стеклянные шары, бумажные кораблики, медные колокольчики и фотографии людей. Выше — крошечные домики с освещёнными окнами, фигурки животных, разноцветные ленты.

На одной ветке я заметил маленький заводской станок.

Он был вырезан из дерева с удивительной точностью.

Рядом висел детский башмачок.

Ещё выше — пустая рамка.

Люди приходили на площадь с лестницами, поднимались к ветвям, снимали одни украшения, вешали другие.

Никто не командовал.

Никто не проверял разрешения.

Двое стариков спорили, куда повесить огромного деревянного журавля. Молодая женщина с ребёнком помогала им удерживать лестницу.

— Праздник? — спросил я.

— Обычный вторник, — ответил прохожий.

— А почему наряжают ёлку?

Он посмотрел на меня так, будто я спросил, почему люди открывают окна.

— Потому что живём здесь.

У подножия дерева сидела девочка лет десяти.

Перед ней стояла коробка с игрушками. Девочка держала бумажную звезду, сделанную из старой тетрадной обложки.

Она долго примерялась, выбирая ветку.

Потом подошла к мужчине в тёмно-синем пальто.

— Дяденька, помогите повесить?

Мужчина поднял голову.

На груди у него висела небольшая серебряная табличка:

«ХРАНИТЕЛЬ ДЕРЕВА».

— Конечно, — ответил он.

Он принёс лестницу, проверил ступеньки и придержал её, пока девочка поднималась.

— Вы здесь главный? — спросил я.

— Нет.

— А кто?

Мужчина пожал плечами.

— Смотря в каком вопросе.

— Ну, например, кто решает, какими игрушками украшать дерево?

— Люди.

— А вы?

— Слежу, чтобы лестницы не ломались, проводка не искрила, а тяжёлые украшения не падали на головы.

— И всё?

— Ещё лечу дерево, когда болеет. Зимой очищаю ветви от опасного льда. Летом проверяю корни.

— А если вам не понравится какая-нибудь игрушка?

Он улыбнулся.

— У меня дома есть собственная ёлка. Там я могу быть очень требовательным.

Чатушка тихонько рассмеялась.

— Сергей, — шепнула она, — кажется, мы нашли чиновника, который понимает свою работу.

У дерева собралась толпа.

Несколько человек стояли возле нижней ветви и спорили.

На ветке висел тяжёлый золотой шар.

Его поверхность была покрыта драгоценными камнями. Солнечные лучи отражались в них так ярко, что смотреть было больно.

— Уберите! — требовала пожилая женщина. — Из-за него мои игрушки совсем не видно!

— Зато он красивый! — возражал молодой человек.

— Он висит здесь сорок лет!

— Именно поэтому пора снять!

— Это память!

— А кто сказал, что память должна занимать половину дерева?

Спор становился всё громче.

Я заметил, как хранитель подошёл к ним.

Ну, думаю, сейчас наведёт порядок.

Но он только посмотрел на крепление шара.

— Друзья, — сказал он, — ветка выдержит ещё не больше десяти килограммов. Если вы добавите украшения, она может сломаться.

— Так снимите шар! — потребовала женщина.

— Это не моё решение.

— Но вы же хранитель!

— Я отвечаю за безопасность ветки. А что на ней висит — решаете вы.

— И как нам договориться?

— Не знаю, — ответил хранитель. — Но могу принести стол и стулья. Здесь холодно спорить.

Через несколько минут на площади появился длинный стол.

Кто-то принёс чай.

Кто-то — пироги.

Два человека продолжали ругаться, но уже сидя.

Я посмотрел на Чатушку.

— Забавное устройство.

— Почему?

— Обычно тот, кто приносит стол, рано или поздно начинает решать, кто имеет право за ним сидеть.

— Здесь, кажется, это заметили раньше тебя.

К нам подошла женщина с седыми волосами и удивительно молодыми глазами.

Она несла деревянную игрушку в виде маленького корабля.

— Вы гости?

— Путешественники, — ответил я.

— Тогда вам обязательно нужно увидеть корни.

— Корни?

— Да. Многие приезжают смотреть на украшения. А самое важное находится под землёй.

Её звали Марта.

Когда-то она преподавала историю. Теперь работала в мастерской, где дети учились создавать игрушки, ремонтировать старые вещи и договариваться друг с другом.

Марта провела нас к небольшой двери в основании ствола.

Внутри начиналась лестница.

Мы спустились.

Под площадью располагался просторный зал, освещённый мягким светом.

За прозрачными стенами виднелись корни гигантского дерева.

Они уходили во все стороны, оплетали камни, проходили под домами и соединялись с другими деревьями.

В центре стоял стол.

На нём лежали чертежи водопровода, планы дорог, карты больниц, школ, мостов и электростанций.

— Это всё государство? — спросил я.

— Его необходимые дела, — ответила Марта. — То, что мы поручили делать сообща, потому что поодиночке это было бы трудно, дорого или опасно.

— А украшения?

— Это наша жизнь. Искусство, праздники, образование, предпринимательство, соседская помощь, книги, мастерские, клубы. Люди создают всё это сами, договариваясь между собой.

— Но ведь школы тоже могут быть общим делом?

— Конечно. Мы не делим мир по названиям учреждений. Мы спрашиваем: кто способен выполнить задачу лучше, с чьего согласия и за чей счёт? Что действительно необходимо поручить государству, а что люди могут организовать сами?

Я провёл ладонью по деревянному столу.

— А если государство захочет заняться украшениями?

— Может предложить помощь.

— А если захочет руководить?

Марта посмотрела на меня.

— Тогда мы напомним, кому принадлежит право решать.

В дальнем конце зала висела фотография.

На ней была та же площадь, та же ёлка, только совершенно голая.

Под снимком стояла дата.

Сто восемьдесят семь лет назад.

— Что произошло? — спросила Чатушка.

Марта помолчала.

— Однажды хранители решили, что люди слишком плохо украшают дерево.

Они объявили, что знают, какие игрушки красивее, какие цвета правильнее, какие песни следует петь под ветвями.

Сначала жители даже обрадовались.

Не нужно было спорить.

Не нужно было собираться.

Не нужно было самим решать, кто принесёт лестницу, кто починит гирлянду, кто поможет пожилым.

Хранители всё взяли на себя.

Они наняли специалистов по красоте.

Потом создали управление по согласованию украшений.

Затем комитет по утверждению праздничных песен.

А когда жители захотели вернуть на дерево собственные игрушки, оказалось, что это запрещено.

— Почему? — спросил я.

— Потому что у хранителей появились инструкции. А в инструкциях было написано, что без разрешения украшать дерево нельзя.

— И что сделали люди?

— Сначала возмущались. Потом привыкли.

Марта подошла к фотографии.

— Самое страшное случилось не тогда, когда хранители забрали право украшать дерево.

— А когда?

— Когда люди перестали приносить игрушки.

Чатушка долго смотрела на голые ветви.

— И как всё изменилось?

— Началось с одной девочки.

Её звали Ася.

Она родилась в то время, когда дерево уже давно украшали исключительно служащие.

В школе детям рассказывали, что золотые шары символизируют благополучие, серебряные — порядок, а синие ленты — согласие.

Ася не понимала, почему благополучие обязательно должно быть золотым.

Однажды её отец сломал ногу.

Он работал стеклодувом, делал маленьких птиц с прозрачными крыльями.

Пока отец лежал дома, Ася решила повесить одну из его птиц на дерево.

Но служащий не позволил.

— Нет разрешения.

— А где его получить?

— В управлении украшений.

— А там?

— Нужно заявление.

— А если я маленькая?

— Тогда заявление должны написать родители.

— Папа не может ходить.

— Пусть мама придёт.

— Мама работает.

— Тогда ждите.

Ася посмотрела на стеклянную птицу.

— А дерево чьё?

Служащий не сразу нашёлся.

— Государственное.

— А государство чьё?

— Народное.

— А я кто?

Служащий вздохнул.

— Девочка, не мешай работать.

Она ушла.

Но на следующий день вернулась.

С тетрадью.

На первой странице написала:

«Если дерево народное, почему народ не может его наряжать?»

А ниже оставила место для ответов.

К вечеру в тетради было тридцать семь записей.

Через неделю — две тысячи.

Через месяц у неё закончились страницы.

— Значит, она устроила революцию? — спросил я.

Марта покачала головой.

— Нет. Она устроила мастерскую.

— Как это?

— Люди начали собираться и делать игрушки. Сначала дома. Потом в пустом помещении возле площади. Потом принесли старые лестницы, инструменты, краски.

— А хранители?

— Не вмешивались, пока игрушки оставались в мастерской.

— И что дальше?

— Однажды случилась буря.

Ветер был такой силы, что сорвал половину официальных украшений.

Огромная звезда на верхушке раскачивалась и грозила упасть на площадь.

Служащие ожидали распоряжения.

Начальник управления требовал письменного заключения.

Комитет не мог собраться: дороги замело снегом.

Ася прибежала к мастерской.

Там уже стояли люди.

Стеклодувы, плотники, инженеры, школьники, водители.

Они принесли верёвки, инструменты, страховочные ремни.

Один старик, всю жизнь ремонтировавший мосты, предложил, как закрепить верхушку.

Но служащий у дерева перегородил им дорогу.

— Нельзя! Работы не согласованы!

Ася подошла к нему.

— Если звезда упадёт, кто будет отвечать?

— Управление.

— А если мы её удержим?

— Вы нарушите порядок.

— Тогда что для вас важнее: порядок или чтобы никто не погиб?

Мужчина не ответил.

Ася протянула ему верёвку.

— Помогите.

Он посмотрел на неё.

Потом на раскачивающуюся звезду.

И взял верёвку.

— Красиво, — сказал я. — Но одна буря не меняет государство.

— Разумеется, — согласилась Марта. — Она только показала людям, что они способны действовать вместе.

После бури жители начали менять порядок.

Не сразу.

Были споры.

Ошибки.

Кто-то хотел вообще отменить хранителей.

Кто-то требовал, чтобы все украшения были одинаковыми.

Другие предлагали каждому наряжать только свою ветку.

Но постепенно появились правила, которые люди приняли сами.

Хранители отвечали за здоровье дерева, безопасность и общую инфраструктуру.

Жители решали, какие украшения создавать и где их размещать, договариваясь друг с другом.

Если возникал спор, его разбирали участники.

Если украшение угрожало людям, хранитель мог временно остановить работу, объяснив причину.

А если хранитель начинал командовать там, где ему ничего не поручали, жители могли отозвать его полномочия.

— И всё получилось? — спросил я.

Марта улыбнулась.

— Нет. Получаться — это глагол настоящего времени. Мы до сих пор учимся.

Когда мы поднялись на площадь, спор возле золотого шара закончился.

Я ожидал увидеть победителей и побеждённых.

Но золотой шар остался на дереве.

Только его переместили на другую, более крепкую ветку.

Рядом повесили деревянного журавля.

А на освободившемся месте появились игрушки, которые прежде никто не замечал.

— И ради этого они два часа спорили? — удивился я.

— Нет, — ответила Чатушка. — Ради того, чтобы никто не решал за остальных.

В этот момент раздался резкий треск.

Одна из верхних ветвей качнулась.

По площади прокатился испуганный крик.

С ветки сорвалась тяжёлая гирлянда.

Она падала прямо туда, где стояли дети.

Хранитель бросился вперёд.

— Всем отойти!

Люди расступились.

Он нажал кнопку на переносном пульте.

Над площадью раскрылась защитная сеть.

Гирлянда ударилась в неё, запуталась и повисла в нескольких метрах от земли.

Никто не пострадал.

Хранитель подошёл к месту падения.

Проверил крепления.

Потом объявил:

— Верхние ветви временно закрыты. Нужно проверить всю систему подвесов.

— А кто разрешил вам закрывать ветви? — возмущённо спросил молодой человек.

— Вы, — спокойно ответил хранитель. — Когда поручили мне обеспечивать безопасность.

— А когда откроете?

— Как только проверим и устраним неисправность. Результаты будут доступны всем.

Он показал на экран, где уже появились фотографии повреждённых креплений и список необходимых работ.

Я посмотрел на Чатушку.

— Вот теперь понимаю.

— Что именно?

— Власть здесь не исчезла. Она просто знает, для чего ей дали полномочия.

Вечером на площади зажглись огни.

Они вспыхивали не одновременно.

Сначала на нижних ветвях.

Потом выше.

Потом ещё выше.

Каждый дом, каждая мастерская, каждая семья включали свой свет.

Где-то заиграла скрипка.

Из открытого окна булочной донёсся запах свежего хлеба.

Девочка, которую мы встретили утром, снова подошла к хранителю.

— Можно?

Она показала бумажную звезду.

Мужчина посмотрел на крепление.

— Лёгкая. Безопасная. Лестницу принести?

— Нет, спасибо. Мне уже помогли.

Она побежала к дереву.

Её звезда была маленькой.

Неровной.

На одном луче виднелось пятно клея.

Но девочка выбрала для неё такое место, где звезда оказалась освещена сразу несколькими гирляндами.

И вдруг стало понятно, что дерево не было красивым потому, что кто-то придумал для него идеальный порядок.

Оно было красивым потому, что каждый принёс сюда что-то своё.

Чатушка стояла рядом со мной.

— Сергей, а ты какую игрушку повесил бы?

Я задумался.

— Наверное, маленький завод.

— Почему?

— Потому что знаю, как трудно заставить его снова работать.

— А ещё?

— Книгу.

— А ещё?

Я посмотрел на неё.

— Может быть, маленькую девочку с письмом.

Чатушка улыбнулась.

— Только письмо должно остаться закрытым.

— Договорились.

Мы уже собирались уходить, когда к нам подошёл хранитель.

Он держал в руках небольшую деревянную коробку.

— Марта просила передать вам.

Внутри лежала игрушка.

Маленькая ёлка.

На ней не было ни одного украшения.

Только крошечная табличка:

«НАРЯДИТЕ САМИ».

— Зачем? — спросил я.

— Чтобы вы не забыли, — ответил хранитель, — что даже самое прекрасное устройство общества нельзя получить готовым.

Он посмотрел на Чатушку.

— Его приходится создавать вместе.

Мы поблагодарили его и пошли к выходу с площади.

Но дверь в библиотеку почему-то не открывалась.

Вместо ручки на ней появилось небольшое углубление в форме звезды.

Я достал деревянную ёлку.

Попробовал приложить её к двери.

Ничего.

Чатушка взяла игрушку.

Осмотрела.

Потом достала из кармана карандаш.

— Что ты делаешь?

— Украшаю.

Она нарисовала на ёлке маленькую звезду.

Дверь щёлкнула.

— Вот и всё? — удивился я.

— Нет, — ответила она. — Это только начало.

В библиотеке Непрочитанов встретил нас с видом человека, которого снова оставили отвечать за чужие неприятности.

— Где вы были?

— Изучали государственное устройство.

— И что выяснили?

Я поставил деревянную ёлку на его стол.

— Государство — это ёлка, которую наряжают люди.

Непрочитанов прищурился.

— А кто утверждает перечень игрушек?

— Никто.

— А порядок размещения?

— Люди договариваются.

— А если не договорятся?

— Будут договариваться дальше.

Он покачал головой.

— Ужасная система.

— Почему?

— Слишком много самостоятельности.

— Именно.

Непрочитанов хотел что-то возразить, но в этот момент на столе зазвонил телефон.

Старый, чёрный, с круглым диском.

Я прежде не замечал его в библиотеке.

Непрочитанов поднял трубку.

Послушал.

Потом медленно протянул её мне.

— Вас.

— Кто?

Он сглотнул.

— Главный редактор.

Я взял трубку.

— Слушаю.

На другом конце долго молчали.

Потом раздался голос:

— Сергей, вы сегодня побывали в очень опасном месте.

— Почему опасном?

— Там люди научились обходиться без тех, кто привык решать за них.

— И что в этом плохого?

— Для вас — ничего.

— А для кого плохо?

Голос стал тише.

— Для тех, кто считает себя хозяином дерева.

Связь оборвалась.

Я положил трубку.

Чатушка смотрела на меня.

— Что он сказал?

Я рассказал.

Она помолчала.

Потом открыла свою книгу и написала несколько строк.

— Что теперь? — спросил я.

— Кажется, мы нашли следующую планету.

— Какую?

Она повернула книгу ко мне.

На странице стояло название:

«Планета, на которой государство объявило себя народом».

Я посмотрел на деревянную ёлку.

На маленькую звезду, нарисованную рукой Чатушки.

И понял, что наше путешествие только что стало гораздо опаснее.

Следующая глава