Субботнее небо Марата

        Без колебаний, запинки, малейшего усилия: ритуал совершался размеренно и точно. Независимо от времени года, субботнее небо  выглядело умиротворяюще спокойным. Будь то бескрайняя синева знойного летнего дня с редкими облаками, выписанными кистью могучего творца, или серое зимнее полотно, укутанное в туман, оно всегда дарило ощущение гармонии и безмятежности. Никаких высоких зданий, заслоняющих обзор, или деревьев, мешающих взгляду. Только пространство, бескрайнее и манящее. В эти моменты Марат чувствовал себя частью огромного и вечного пространства. Взрослый, серьёзный мужчина мог стоять так, задрав подбородок, несколько минут, впитывая тишину, исходящую из самой вышины. Тревоги и заботы уносились далеко за пределы возможного. Личным, никому не понятным языком он общался с миром, черпая силы на предстоящую неделю. Загадка родом из детства.

        В тот год ему было не больше семи. Жаркое лето тянулось бесконечной чередой солнечных дней. Родители, занятые своими делами, редко обращали на него внимание. Предоставленный самому себе, со своими детскими фантазиями и мечтами, мальчик, сидя на крыльце дачного домика, поднял голову и обнаружил огромных белых зверей. Слоны, драконы, медведи величественно проплывали над головой, медленно расплываясь, как только он их различал. Поначалу они прятались, не желая быть увиденными, а потом стали нарочно раздуваться от важности, поворачивая свои белые морды в его сторону, как бы обращаясь к нему, вызывая неподдельный восторг.

С тех пор суббота стала особенной. Когда все домашние поручения заканчивались, Марат отправлялся на своё любимое место и с огромной радостью часами наблюдал фантастические истории.

Даже когда он вырос, уехал в другой город, обзавёлся семьёй и работой, находил время отвлечься от будней и возвращался к своему детскому ритуалу. Менялись города, квартиры, но привычка оставалась неизменной, как понимающий без объяснений, старый друг.
«Что ты там ищешь?» — на первых порах удивлялась его жена Анна, но со временем  привыкла к этой маленькой странности мужа.

Однажды зимой к нему вышла дочь. Ей было столько же лет, сколько когда-то ему самому. Лиза молча села, прижалась к отцовскому плечу и долго рассматривала серые клочья облаков. А потом сказала: «Пап, там верблюд». Иногда они смотрели на небо вдвоём, иногда втроём, если Анна решала присоединиться. Она так и не научилась видеть небесных существ, но ценила в этих минутах другое — то, ради чего стоит откладывать суету.

Даже в самой обычной жизни есть место для глубокого внутреннего покоя, которое можно найти, просто подняв глаза к небу без всякой причины. Оно всегда рядом.