Там, где ждут. Главы 1-10

Анонс:
«Там, где ждут» — продолжение аудиоромана «Сон».
Военная драма о Вере, Любви и Верности.
Прошли годы с тех пор, как Александр Романов вернулся на родину. Дети выросли, у каждого теперь своя жизнь. Конфликт поколений между сыном и отцом. Но 24 февраля 2022 года привычный мир рушится. Начинается полномасштабное вторжение России в Украину.
Уже утром Александр и его двадцатидвухлетний сын Стас отправляются в военкомат, чтобы встать на защиту Украины. Однако, узнав, что Александр когда-то служил в российской армии, к нему относятся с недоверием и пока отправляют домой.
Первым на фронт уходит Стас. Позже призывают и Александра. Отец и сын оказываются в рядах ВСУ.
Но проходит совсем немного времени — и в начале марта Стас перестаёт выходить на связь. Вскоре он попадает в списки пропавших без вести.
Для Виктории начинается новое испытание. Муж воюет, а о сыне нет никаких известий. Ждать, надеяться и молиться — всё, что ей остаётся. Но материнское сердце не может смириться с неизвестностью.
Решившись на отчаянный шаг, Виктория через третьи страны отправляется в Россию — на свою родину. Там она надеется найти бывших сослуживцев из десантного полка, где много лет назад служила в санчасти. Возможно, кто-то из них сможет помочь ей узнать судьбу сына. Если только он ещё жив. Если он в плену…
Как встретят Викторию те, кого она когда-то знала как друзей и близких? Сохранились ли между ними прежние человеческие связи? И через какие испытания предстоит пройти материнскому сердцу, чтобы не потерять надежду?
Об этом — вторая часть саги «Верность».
«Там, где ждут» — история о тех, кто уходит защищать родную землю, и о тех, кто остаётся ждать. О любви, которую не сломить расстоянием, о вере, помогающей выстоять, и о верности, которая проверяется тогда, когда всё остальное рушится.

Там, где ждут

Глава 1

Июнь 2020 года. Киев. Гидропарк.
На пляже было многолюдно. Одни купались в Днепре, другие загорали на расстеленных покрывалах. Вода ещё не успела как следует прогреться, поэтому большинство отдыхающих предпочитали нежиться на солнце.
Слышен радиоприёмник:
«Доброго дня. Коротко про головні події.
На Донеччині тривають озброєні зіткнення. За даними штабу Операції об'єднаних сил, з початку поточної доби супротивник шістнадцять разів порушив режим припинення вогню. На Донецькому напрямі обстріляли позиції українських військовослужбовців у районі Авдіївки та Павлополя....»
На одном из покрывал лежали две девятнадцатилетние девушки.
Марина, красавица с распущенными длинными волосами, в панаме и солнечных очках, лениво оглядывала пляж. Рядом Настя, русоволосая девушка с волосами до плеч, читала книгу, устроившись на боку.
— Как ты вообще можешь что-то учить в такую жару? — спросила Марина.
— Я предлагала пойти в читальный зал. Это ты захотела в Гидропарк.
Марина не ответила. Её внимание привлекли четверо молодых парней, направлявшихся к свободному месту неподалёку. Все спортивные, крепкие, с хорошо развитыми мышцами. Видно было, что они не чужды тренажёрному залу.
Марина достала из сумки крем для загара и поднялась. Не торопясь нанесла его на плечи, руки, ноги, словно совершенно забыла, что рядом кто-то есть.
Настя оторвалась от книги и посмотрела на подругу. Потом проследила за её взглядом.
— Понятно, — пробормотала она с улыбкой и снова склонилась над страницами.
— Обана! — донёсся голос одного из парней. — Мужики, вы только гляньте!
— Ну что, Стас, бросим здесь якорь? — предложил другой.
Стас посмотрел на Марину.
— Давай.
Парни расстелили покрывало рядом с девушками. Поздоровались, перекинулись несколькими шутками и вскоре отправились купаться.
Марина проводила их взглядом, а затем неожиданно повернулась к Насте.
— Ты знаешь, кто это?
— Ну... с нашего ВУЗа.
— Это же Романов! Стас Романов, с третьего курса. Он же чемпион по кикбоксингу! У него отец со-владелец европейской фирмы!
— И что?
— Как это — что? Он мне нравится.
Настя отложила книгу.
— Так у него, кажется, девушка есть. Я видела их несколько раз вместе.
— Сегодня есть, завтра нет, — беспечно ответила та. — А потом, разве я хуже?
Она посмотрела в сторону реки. Стас с друзьями уже отплыли подальше от берега.
На лице Марины появилась хитрая улыбка.
— Что ты задумала? — спросила Настя.
— Пока ничего. Сейчас посмотрим.
Марина направилась к воде. Войдя по пояс, она вздрогнула от холода, но отступать не собиралась. Ещё немного — и она поплыла в сторону парней.
Стас заметил её первым.
Марина приблизилась к нему, несколько раз неловко взмахнула руками и вдруг забарахталась.
— Помогите! — закричала она. — Я не могу! Судорога ногу свела...
Стас не раздумывал ни секунды. Рванулся к ней, подхватил сзади и уверенно повёл к берегу.
— Спокойно! Не мешай мне. Всё будет нормально!
Марина продолжала дрожать и цепляться за него. Когда они наконец добрались до мелководья, Стас подхватил её на руки и вынес из воды.
Она обхватила его за шею и прижалась к нему, словно всё ещё не могла прийти в себя.
— Всё, всё, — успокаивал он. — Ты уже на берегу. Ничего не бойся.
Марина подняла на него глаза.
— Если бы не ты… Я так испугалась!
— Да ладно тебе. Ничего страшного.
— Для тебя, может, и ничего. А я думала, что утону.
Она смотрела на него с такой благодарностью, будто он только что спас ей жизнь.
Стас смутился. Он привык к физическим нагрузкам, к соревнованиям, к тому, что на него смотрят как на сильного парня. Но такого взгляда не ожидал. В нём было восхищение — безоговорочное, почти восторженное.
— Как тебя зовут? — спросила Марина.
— Стас.
— Я Марина.
Она улыбнулась и снова прижалась к нему.
На покрывале Настя наблюдала за происходящим, едва сдерживая смех.
— Ну и артистка! — тихо пробормотала она. — Десять лет плаванием занималась…

Глава 2

Поздний вечер. Студенческое общежитие.
Марина и Настя лежали каждая на своей кровати и разговаривали.
— Тебе надо было в театральное поступать, а не на экономический факультет, — улыбнулась Настя.
— Не, артистам мало платят.
— А как же твоя мечта найти себе папика, чтобы он тебя содержал?
Марина сладко потянулась, устраиваясь поудобнее.
— Ну, Стас также из обеспеченной семьи. А молодой жеребец лучше за старого.
— Так он ещё не нагулялся. Ты думаешь, что сможешь охмурить его, чтоб он на тебе женился?
— А почему нет? На каждого мужика есть  своя приманка. Ты же видела сама, как он легко клюнул в Гидропарке! Я сделала из него героя. А они это любят. При всей своей внешней крутизне, он ведомый.
Марина самодовольно улыбнулась.
— То есть замуж ты хочешь не по любви?
— Настя, ну какая любовь в наше время? Ты романтических книжек начиталась. Будешь такой наивной — так в девках и останешься.
— А если Стас по-настоящему в тебя влюбится, тебе его не жалко будет? Ведь ты же просто используешь его.
— Да забудь ты про это слово — любовь! Есть страсть, симпатия, взаимный интерес. А замуж я пока не спешу. Мне нужен мужчина, который твёрдо стоит на ногах, чтобы я за ним была как за каменной стеной… Ну а если получится, то почему бы не стать Романовой? Марина Романова. А чего, звучит.
И девушка улыбнулась.
Настя тяжело вздохнула, но спорить не стала.
— Ладно, оставим Стаса. Ты в субботу со мной в ночной клуб пойдёшь?
— Зачем?
— Как зачем? Стас придёт с Костей. Костя на тебя, по-моему, запал. Ты ему явно понравилась.
— А он мне нет.
— Ну и что? Вы же не жениться собираетесь. Сходите, потанцуете, познакомитесь поближе. Может, ещё понравится.
— Марин, я пока учусь и хочу закончить учёбу. А потом уже буду думать о замужестве. Мне сейчас романы ни к чему.
— Вот ты странная! Тебе же не предлагают немедленно под венец идти.
Марина повернулась на бок и посмотрела на подругу.
— Ты понимаешь, что Стас придёт с Костей, а я буду одна?
Настя замялась. Ей не хотелось ни огорчать Марину, ни соглашаться на то, чего она сама не желала.
— Ну что тебе стоит один раз сходить на свидание? — продолжала уговаривать Марина. — Не понравится — больше не пойдёшь.
— А если он начнёт приставать? Лезть целоваться?
— Господи, Настя! Тебя же никто не заставляет с ним в постель ложиться. Ну, поцелуетесь пару раз. Что в этом такого?
Настя даже брезгливо тряхнула головой.
— Целоваться с человеком, который мне не нравится? Нет уж.
Марина приподнялась на локте и внимательно посмотрела на подругу.
— Настя, ты мне подруга или нет?
Та виновато отвела глаза.
— Ну, подруга.
— Тогда не подводи меня. Я ведь на тебя рассчитываю.
Настя снова замолчала. По её лицу было видно, что она оказалась перед выбором, которого совсем не хотела: отказать подруге или согласиться на встречу, к которой не лежала душа.
Марина выждала немного, потом снова улеглась на подушку.
— Вот увидишь, ничего страшного не случится. Потанцуете, посмеётесь. А там как пойдёт.
Она говорила легко и уверенно, словно вопрос был уже решён.
Настя отвернулась к стене. Соглашаться ей не хотелось. Но и обидеть подругу не могла...

Глава 3

Киев. Июнь 2020 года.
Виктория Николаевна Романова хлопотала на кухне. Ей сорок шесть лет. Она убрала волосы, чтобы не мешали готовить, и время от времени поглядывала на часы. В квартире пахло чем-то вкусным, на плите тихо булькало в кастрюле.
Входная дверь открылась. Виктория услышала знакомые шаги и выглянула из кухни.
На пороге стоял Александр Владимирович Романов, её муж. Ему было пятьдесят два. Выше среднего роста, крепкий, с коротко подстриженными волосами, он выглядел моложе своих лет. На левой щеке рубец от шрама, полученного еще в молодости. В его облике чувствовалась привычка держаться прямо и не суетиться по пустякам. Тёмный добротный костюм, светлая рубашка, начищенные туфли.
Открыв дверь собственным ключом, он вошёл в квартиру и поставил портфель у стены.
— Ты сегодня так рано, — удивлённо сказала Виктория.
Александр подошёл к ней и поцеловал в щёку.
— А ты не рада меня видеть?
Виктория растерянно улыбнулась.
— Ну ты такое говоришь…
За годы совместной жизни она, казалось бы, давно должна была привыкнуть к его шуточкам. Но Александр умел произносить их с таким серьёзным видом, что она всякий раз не сразу понимала, шутит он или нет.
— Ладно, не буду мешать, — сказал он, заглянув на кухню. — А Стас где?
— Да сдал он свой последний зачёт. Всё хорошо. Теперь с друзьями собирается отмечать окончание третьего курса.
— Так он уже ушёл?
В этот момент в прихожей послышался звук поворачивающегося ключа. Дверь открылась и закрылась.
— Привет, бать! — раздался голос Стаса.
Он вошёл в комнату, на ходу убирая ключи в карман. Увидев отца, остановился.
— Я слышал, ты успешно закончил третий курс? — с загадочным видом спросил Александр.
— Ну. И?
— И ничего, — невозмутимо ответил отец.
Он сунул руку в карман пиджака и достал связку ключей с брелоком автомобильной сигнализации.
— Держи. Это тебе подарок от нас с мамой.
Стас несколько секунд смотрел на ключи, словно не сразу понял, что происходит.
— Батя!..
Он одним движением оказался рядом с отцом, обнял его и крепко прижал к себе. Потом повернулся к матери, обнял и поцеловал её.
— Мам! Спасибо!!!
Виктория улыбалась, глядя на сына.
— Она уже оформлена, — пояснил Александр, когда сын немного пришёл в себя. — Документы найдёшь в бардачке. Сигнализация на брелоке. Машина стоит во дворе.
— Батя… Мам… У меня даже слов нет. Спасибо вам!
Стас ещё раз обнял родителей, не скрывая радости.
— Только без лихачества, — уже серьёзнее произнёс Александр. — И я слышал, ты сегодня с друзьями отмечать собираешься. Поэтому на машине не поедешь. Договорились?
— Да, батя, конечно! Я же не дурак.
Александр тяжело вздохнул.
— Это время покажет, кто ты.
— Ну, пап!
Но спорить Стас не стал. Схватив ключи, он бросился к двери.
— Я только посмотреть!
— Смотри, — крикнула ему вслед Виктория. — Только далеко не уезжай!
— Да я же пешком!
Дверь за ним захлопнулась.
Виктория повернулась к мужу. На лице у неё оставалась тёплая улыбка.
— Радуется, как ребёнок.
— А ты хотела, чтобы он принял подарок с каменным лицом?
— Нет, конечно.
Александр снял пиджак и аккуратно повесил его на спинку стула. Он тоже улыбался, хотя и сдержанно, словно не желал слишком явно показывать свои чувства.
Виктория подошла к нему и обняла за талию.
— Хороший подарок.
— Надеюсь, лихачить не будет на ней..
— Саша…
— Что?
— Ну дай ему хоть сегодня порадоваться.
Александр посмотрел на жену и чуть заметно усмехнулся.
— Я ему радоваться не запрещаю. Я ему напоминаю, что у радости тоже должны быть тормоза.
Виктория покачала головой, но улыбку скрыть не смогла.

Глава 4

Марина и Настя стояли на остановке у дороги. Именно здесь они договорились встретиться со Стасом и Костей.
Вскоре рядом притормозила тёмно-серая Mazda CX-5. Машина выглядела совершенно новой, и Марина невольно задержала на ней взгляд.
Переднее окно опустилось. В проёме первым показалось довольное лицо Кости. За ним, за рулём, сидел Стас.
Из салона гремела музыка.
— Привет, девчонки! — крикнул Костя. — Запрыгивайте!
Марина ещё раз окинула машину взглядом. Кузов блестел в свете уличных фонарей, стёкла были чистыми, салон выглядел безупречно.
Она первой подошла к дверце и устроилась на заднем сиденье. Настя последовала за ней.
Внутри музыка звучала ещё громче. Низкие частоты отдавались в груди, заставляя вибрировать обивку сидений. Настя поморщилась.
— А можно немного потише?
Стас убавил громкость.
— Так лучше?
Настя кивнула.
Машина тронулась, но уже через несколько секунд резко ускорилась. Стас ловко перестроился, обошёл одну машину, затем другую. На следующем перекрёстке проскочил перед автомобилем, водитель которого недовольно посигналил вслед.
Костя рассмеялся.
— Вот это я понимаю! С ветерком!
Марина вцепилась в ручку над дверью, но тут же рассмеялась, стараясь не выдать испуга.
— Стас, ты всегда так ездишь?
— Когда дорога позволяет, — ответил он, не отрывая взгляда от дороги.
Он явно наслаждался и мощью машины, и вниманием пассажиров. Отец предупредил его не лихачить, но слова Александра уже успели вылететь у Стаса из головы.
Настя молча смотрела в окно. Ей совсем не нравилась такая езда.

* * *

В ночном клубе было многолюдно и шумно. Световые лучи скользили по стенам и лицам, разноцветные вспышки выхватывали из темноты танцующих людей. Музыка заглушала разговоры. За столиками сидели компании, кто-то смеялся, кто-то наклонялся к собеседнику, пытаясь перекричать очередной музыкальный переход. В воздухе смешались запахи парфюма, алкоголя и табачного дыма, тянувшегося от входа.
Марина быстро освоилась в этой обстановке. Она умела держаться непринуждённо, улыбаться людям и ловить на себе заинтересованные взгляды. Но сегодня её внимание было сосредоточено на Стасе.
Она не старалась всё время быть рядом с ним. Напротив, иногда отходила к Насте, о чём-то говорила с ней, смеялась, а потом будто невзначай снова оказывалась возле Стаса. Если он обращался к ней, она отвечала с улыбкой, чуть задерживая взгляд. Если он пытался приобнять её, Марина не отстранялась, но и не торопилась прижиматься к нему. Ей нравилось чувствовать, как он постепенно увлекается ею. Она игралась, как кот играется мышью.
Стас привык к вниманию девушек, но Марина действовала иначе. Она давала ему понять, что он ей интересен, и тут же оставляла пространство для сомнения. Ему хотелось добиться от неё большего — и с каждым разом он всё сильнее старался привлечь её внимание.
Марина замечала это и была довольна. Она не торопилась. Главное было не упустить момент, когда Стас уже сам начнёт искать её близости.
Костя тем временем всё больше внимания уделял Насте. Сначала он просто держался рядом, наклонялся к ней, что-то говорил на ухо, улыбался. Потом, словно между делом, положил руку ей на плечо и притянул к себе.
Настя напряглась. Ей хотелось отодвинуться, но она боялась показаться грубой. Она уже пожалела, что согласилась прийти, однако продолжала надеяться, что вечер закончится без неприятностей.
Когда заиграла медленная композиция, Стас протянул Марине руку. Та улыбнулась и пошла с ним на танцпол.
Они двигались в полумраке среди других пар. Стас обнял её за талию, Марина положила ладонь ему на плечо. Сначала между ними оставалось небольшое расстояние, но постепенно она придвинулась ближе. Подняла голову, посмотрела ему в глаза и улыбнулась так, что Стас на мгновение забыл о музыке и людях вокруг.
Марина знала, какое впечатление производит. Она не отводила взгляда, но и не торопилась. Когда Стас наклонился к ней, она лишь на мгновение задержалась, словно давая ему возможность передумать, а затем сама коснулась его губ.
Стас ответил на поцелуй. Сначала осторожно, потом увереннее. Всё остальное будто перестало для него существовать.
Марина добилась того, чего хотела. Стас уже не просто любовался ею — он был увлечён, захвачен этим новым для него чувством. А она, не прерывая поцелуя, успела подумать, что всё складывается как надо.
Неподалёку Костя наблюдал за ними. Увидев, что Стас уже целуется с Мариной, он решил, что и ему пора переходить к делу.
Он повернулся к Насте, которая стояла рядом с ним, и пригласил её танцевать. Та неохотно согласилась, надеясь, что танец скоро закончится.
Сначала всё было вполне прилично. Костя положил руку ей на талию, притянул ближе. Настя старалась держаться отстранённо, но он словно не замечал её скованности. Музыка становилась тише, танцующие вокруг двигались медленно, почти не отрываясь друг от друга.
Костя наклонился к Насте, собираясь поцеловать её. Она отвернула голову.
Он не отступил. Напротив, крепче притянул её к себе, а другой рукой бесцеремонно полез ниже талии.
Настя резко остановилась.
На мгновение она посмотрела ему в лицо, словно не веря, что он действительно позволил себе такое. Потом размахнулась и со всей силы ударила его ладонью по щеке.
Костя отшатнулся. На его лице застыло удивление.
Настя не стала ничего объяснять. Развернулась и быстрым шагом направилась к выходу, пробираясь между танцующими.
Музыка продолжала греметь. Люди вокруг смеялись, танцевали, разговаривали, почти не замечая случившегося.
А Настя уже вышла на улицу.

* * *

Стас продолжал танцевать с Мариной, обняв её за талию. Она прижималась к нему, улыбалась, и он уже почти не замечал никого вокруг.
Но в тот момент, когда Настя ударила Костю по щеке, Стас случайно посмотрел в их сторону.
Он даже на мгновение перестал двигаться. Настя, которая производила впечатление  тихой и скромной девушки, только что дала Косте такую звонкую пощёчину, что тот отшатнулся.
Марина тоже обернулась на шум. Они вместе проводили взглядом Настю, пробиравшуюся к выходу.
Музыка продолжала звучать, но прежнее настроение на несколько секунд исчезло.
— Я сейчас, — сказал Стас.
Он оставил Марину у танцпола и подошёл к Косте.
— Что у вас случилось?
Костя потирал щёку. На лице у него смешались обида и недоумение.
— Да дикая она какая-то! Я всего лишь хотел её поцеловать. А она мне по морде! За что?
Стас не выдержал и рассмеялся.
— Ну, Костян, ты даёшь…
— Чего ржёшь? Я же ничего такого не сделал!
— Ага. Просто решил, что раз она с тобой танцует, то ей уже всё можно.
Костя нахмурился, но спорить не стал. Некоторое время он смотрел в сторону выхода, потом махнул рукой.
— Ладно, Стас, я, пожалуй, пойду. Вы тут сами оставайтесь. Да и лишний я здесь для вас.
— Ну, как знаешь.
Они пожали друг другу руки и попрощались.
Стас вернулся к Марине. Та ждала его у танцпола, стараясь скрыть любопытство.
— Ну и что там произошло? Почему Настя ушла?
Стас негромко рассмеялся.
— Да не захотела твоя подруга с Костяном целоваться. И залепила ему пощёчину.
Марина сначала смотрела на него с тревогой. Ей совсем не хотелось, чтобы из-за Насти вечер закончился раньше времени. Но, увидев, как весело Стас рассказывает о случившемся, она тоже рассмеялась.
— Ну и дела…
— Ладно, забудем. Пойдём?
Он протянул ей руку.
Марина вложила в неё свою ладонь. Вскоре они снова оказались на танцполе, среди мелькающих огней и движущихся в такт музыке людей.
Вечер продолжился. Они танцевали, целовались, иногда отходили к столику, чтобы перевести дух. Марина уже не сомневалась, что сумела заинтересовать Стаса. А он всё сильнее увлекался девушкой, рядом с которой чувствовал себя особенно желанным.
В клубе они остались до самого утра.

* * *

Небо уже светлело. Ночь отступала, уступая место новому дню.
Тёмно-серая Mazda остановилась возле корпуса студенческого общежития. За рулём сидел Стас, рядом с ним — Марина.
Перед тем как выйти, она повернулась к нему, и они ещё раз поцеловались.
— Я бы пригласила тебя на кофе, — сказала Марина, — но к нам в общежитие посторонних не пускают.
— Тогда…
Стас уже собирался предложить поехать к нему, но вовремя остановился. Он прекрасно представлял реакцию родителей, если заявится домой под утро с девушкой, которую они даже не знают.
— Тогда придётся отложить кофе на другой раз, — нашёлся он.
— Жаль, — игриво протянула Марина. — Ну, тогда я пошла.
Она вышла из машины, улыбнулась Стасу и помахала ему рукой. Потом направилась к дверям общежития.
Стас дождался, пока она скроется внутри, завёл двигатель и поехал домой.

Глава 5

Стас встречался с Мариной уже почти два месяца. Их отношения развивались стремительно, и теперь он всё чаще называл её своей девушкой.
Двадцать первого августа, рано утром, Александр собирался на работу. Перед выходом он тихо заглянул в спальню. Виктория ещё спала, укрывшись одеялом.
Он занес красивое женское платье, висящее на вешалке. И повесил его на ручку шкафа, как на крючок. Это было очень дорогое платье, эксклюзивная модель.
Потом он присел на край кровати, наклонился и легонько провёл носом по носу жены.
Виктория открыла глаза и улыбнулась.
— С днём рождения, любимая!
— Спасибо! — радостно ответила она, обняла его за шею и притянула к себе.
Александр поцеловал её. А потом указал взглядом на платье.
— Это тебе на День Рождения.
У Виктории аж раскрылись глаза от восхищения.
— Какое красивое!
И она поцеловала мужа. В губы.
— Спасибо!
— Ну ладно, я на работу.
— Только ты не задерживайся. Я хочу приготовить праздничный ужин.
— Может, лучше в ресторан поедем?
Виктория удивлённо посмотрела на него.
— Ты ведь не любишь рестораны.
— Не люблю. Но не хочу, чтобы ты в собственный день рождения весь вечер у плиты простояла.
Она улыбнулась.
— Татьяна с Петром должны прийти. И Лиза с Максимом. И…
Виктория на мгновение замолчала, словно собираясь с духом, а потом загадочно посмотрела на мужа.
— Стас напросился привести на смотрины свою невесту.
Александр приподнял брови.
— Даже невесту? Не просто очередную подружку?
— Ну… вроде как у них всё серьёзно.
— Пусть приводит. Посмотрим на эту невесту.
Он поднялся, взял пиджак и направился к выходу.
— Саша, постарайся сегодня прийти пораньше.
Он улыбнулся и вышел.

* * *

К вечеру квартира преобразилась. Виктория закончила готовить и теперь расставляла на столе посуду. Время от времени она поглядывала на часы: скоро должны были прийти гости.
Когда раздался звонок, она сняла фартук, быстро поправила причёску перед зеркалом в прихожей и открыла дверь.
На пороге стояли Стас и Марина. Девушка держала букет цветов.
— С днём рождения, мама! — почти одновременно произнесли они.
Виктория улыбнулась.
— Спасибо! Проходите.
— Мам, познакомься, это Марина. А это моя мама, Виктория Николаевна.
Марина сразу протянула цветы.
— С днём рождения! Желаю вам счастья, здоровья и всего самого доброго!
— Спасибо, Марина. Очень приятно.
Виктория приняла букет и обняла девушку. Та ответила на объятие с такой теплотой, словно они были знакомы гораздо дольше нескольких секунд.
— Мам, тут ещё подарок от нас, — сказал Стас.
Он протянул матери коробочку с французскими духами.
Виктория удивлённо посмотрела на сына, открыла коробочку и на мгновение замолчала. Подарок явно её тронул.
— Сынок… Спасибо!
Она крепко обняла Стаса, потом снова прижала к себе, не скрывая выступивших на глазах слёз.
— Ну что ты, мам, — смущённо улыбнулся он. — С днём рождения же.
Марина стояла рядом, улыбаясь и наблюдая за ними. Когда Виктория убрала подарок, девушка предложила:
— Давайте я помогу накрыть на стол.
— Спасибо, Марина, но я уже почти всё закончила.
— Ну что вы! Мне совсем не трудно. Я же не могу просто сидеть, пока вы хлопочете.
Не дожидаясь нового приглашения, она последовала за Викторией на кухню.
Там Марина быстро осмотрелась, стараясь понять, что ещё можно сделать.
— А салфетки где у вас, мама?
Виктория на мгновение замерла.
Обращение прозвучало так естественно, будто Марина уже давно была членом семьи. Но Стас только что представил её девушке, назвав мать по имени и отчеству. Они ещё толком не успели познакомиться, а девушка уже перешла на «маму».
Виктория не стала поправлять её. Лишь указала на шкафчик.
— Вон там, на верхней полке.
— Спасибо!
Марина достала салфетки, аккуратно разложила их на столе и тут же принялась помогать дальше.
Она действительно старалась. И всё же Викторию не покидало ощущение, что девушка слишком внимательно следит за тем, какое впечатление производит. Каждое движение сопровождалось улыбкой, каждое предложение помощи словно предполагало, что его непременно оценят.
Впрочем, Виктория не торопилась с выводами. Возможно, Марина просто очень хотела понравиться будущей свекрови.
Когда стол был накрыт, Виктория отправилась в спальню. Через несколько минут она вышла в платье, подаренном мужем. Оно сидело на ней великолепно
— Какая прелесть! - С восхищением произнесла Марина.
— Мама, ну ты в нём просто королева! - без всякой лести произнес Стас.
— Это папа подарил, - со смущением и скромностью ответила Виктория.
Первой приехала Лиза, старшая сестра Стаса,  с мужем Максимом. Лизе было двадцать пять, Максиму — двадцать восемь. Дочь обняла мать, поздравила её, вручила подарок, а потом с восхищением произнесла:
— Мама! Ты сегодня такая красивая, будто замуж за папу второй раз выходишь.
— Спасибо, доченька.
А потом Лиза познакомилась с Мариной.
— Очень приятно, — сказала Лиза, улыбаясь. — Стас о тебе рассказывал.
— Надеюсь, только хорошее! — засмеялась Марина.
— Ну, это уж у него спроси.
Все рассмеялись.
Марина сразу нашла общий язык с Лизой. Расспросила её о работе, похвалила платье, поинтересовалась, давно ли они с Максимом женаты. Когда Максим предложил помочь перенести несколько тарелок, Марина поспешила освободить ему место на столе и поблагодарила так горячо, словно он оказал ей большую услугу.
Лиза воспринимала новую знакомую доброжелательно, хотя иногда с удивлением замечала, с каким усердием та старается быть полезной.
Следом пришли Татьяна и Пётр. Татьяне было сорок пять лет, она приходилась Александру младшей сестрой. Её муж Пётр, которому исполнилось сорок восемь, работал в фирме Александра и был его помощником.
— Обалдеть! - произнёс Пётр, глядя на Викторию в подарке мужа.
Татьяна тоже восхищённо оглядела Викторию и похвалила платье.
Марина же встретила и последних гостей в прихожей почти как хозяйка дома.
— Здравствуйте! Проходите, пожалуйста. Мы вас уже заждались!
Она приняла у Петра пакет с подарком, проводила их в комнату и тут же предложила напитки.
— Стас, ты не говорил, что у тебя такая заботливая девушка, — с улыбкой заметила Татьяна.
Стас довольно усмехнулся.
— А я много чего не рассказываю.
Марина рассмеялась вместе со всеми.
Виктория наблюдала за происходящим со стороны. Марина не делала ничего дурного. Напротив, была приветлива, внимательна, услужлива. Но в её поведении чувствовалось какое-то чрезмерное старание. Она будто боялась упустить хоть одну возможность произвести хорошее впечатление.
Никто не стал обсуждать это вслух. Гости общались, поздравляли именинницу, вспоминали семейные истории.
Александр приехал позже, когда все уже собрались за столом.
Он вошёл с большой корзиной роз.
— С днём рождения, родная.
— Ещё и розы! - обнимаясь с мужем, произнесла она, - Саша, ты меня просто балуешь?
Он отстранился и ещё раз посмотрел на неё в платье.
— Вроде с размером угадал. Тебе оно нравиться?
— Очень! Спасибо! — и она нежно поцеловала его в щеку.
Марина наблюдала за ними с заметным интересом. Ей понравилось и само платье, и то, какие у них были отношения.
Поздоровавшись с гостями, Александр обратил внимание на девушку сына.
— Значит, ты и есть Марина?
— Да, Александр Владимирович. Очень рада с вами познакомиться!
Она подала ему руку, улыбнулась и принялась говорить, как много Стас о нём рассказывал, какой у него замечательный сын и как ей повезло с такой семьёй.
Александр выслушал её вежливо, поблагодарил и предложил всем садиться за стол.
Во время ужина Марина старалась поддерживать разговор со всеми. Она расспрашивала Татьяну о её делах, соглашалась с Петром, смеялась над шутками Максима, восхищалась семейными фотографиями и не забывала говорить Стасу приятные слова.
Когда Виктория вставала, чтобы принести очередное блюдо, Марина тут же поднималась следом. Когда Александр предлагал кому-то добавку, девушка с улыбкой подхватывала его слова. Она словно стремилась показать, что уже чувствует себя частью этой семьи и знает, как здесь всё устроено.
Виктория несколько раз встречалась взглядом с мужем. Александр не подавал виду, что замечает что-то необычное. Он был приветлив, отвечал на вопросы Марины и поддерживал беседу, не выделяя её ни особым вниманием, ни холодностью.
Но Виктория знала мужа достаточно хорошо, чтобы понимать: его спокойствие ещё ничего не означало.
За столом было тепло и весело. Гости поздравляли именинницу, вспоминали прошлые праздники, обсуждали планы на осень. Марина оставалась в центре внимания, и, судя по её улыбкам, чувствовала себя вполне уверенно.
Вечер прошёл без неловких сцен и неприятных разговоров.
Когда Стас и Марина собрались уходить, девушка обняла Викторию.
— Спасибо за вечер, мама! Мне у вас так понравилось.
Виктория на мгновение задержала её взгляд, затем улыбнулась.
— Приходи ещё, Марина.
Девушка попрощалась с остальными и вышла вместе со Стасом.
Когда дверь закрылась, Лиза посмотрела на мать, но ничего не сказала. Татьяна тоже промолчала. Никто не захотел портить праздник разговорами о девушке, которую Стас, похоже, считал своей будущей женой.
Александр проводил гостей, а потом вернулся к Виктории.
— Ну что? — негромко спросил он.
— Давай не сегодня, Саша. Это ведь мой день рождения.
Он посмотрел на жену и кивнул.
— Как скажешь.

* * *

Поздно вечером, когда гости разошлись, Стас вернулся домой. Он застал родителей в гостиной. Виктория уже переоделась, а Александр сидел в кресле с книгой.
— Ну что, как вам Марина? — спросил Стас, стараясь говорить непринуждённо.
Александр отложил книгу.
— Стас, ты же знаешь, что мы с мамой никогда не вмешиваемся в твою личную жизнь. Это наша принципиальная позиция. Тебе с ней жить, а не нам. Если любишь — живи с ней. Это твой выбор.
Стас почувствовал, что ответ отца вовсе не означает одобрения.
— То есть она вам не понравилась?
— Я этого не сказал.
— Но и не сказал, что понравилась.
Александр спокойно посмотрел на сына.
— Ты спросил наше мнение. Я ответил, что решение за тобой.
Стас нахмурился. Он ожидал чего угодно, только не такой осторожности.
Виктория подошла к нему и села рядом.
— Сынок, ты не сердись. Мы верим, что Марина тебе нравится и что ты в неё влюблён. Но скажи мне: ты уверен, что она тебя любит?
Стас сразу напрягся.
— А почему она не должна меня любить?
— Я не говорю, что не любит. Я спрашиваю, уверен ли ты в этом. Нам хочется видеть тебя счастливым. Не просто женатым, а счастливым в браке.
— А вы думаете, что я не буду счастлив с Мариной?
Александр выдержал короткую паузу.
— Тебе нужен честный ответ?
— Конечно! — горячо произнёс Стас.
— Хорошо. Тогда скажи мне: ты можешь припомнить хотя бы одну ссору между мной и мамой?
Стас растерянно посмотрел на отца.
— Нет. И что?
— А как ты думаешь, почему у нас в доме никогда не было таких ссор, после которых люди перестают разговаривать друг с другом, хлопают дверями или угрожают расстаться?
Стас пожал плечами.
— Потому что вы друг друга любите.
— И это тоже. Но одной любви недостаточно. Нужны доверие, уважение, искренность. Мы с мамой можем не соглашаться друг с другом, можем спорить, но нам не нужно играть роли, чтобы понравиться друг другу. Мы можем быть самими собой.
Он помолчал, подбирая слова.
— Марина умеет производить впечатление. Она обаятельная девушка, и я не отрицаю, что она может быть тебе хорошей женой. Но сегодня я видел не столько её саму, сколько то, какой она хотела нам показаться. Слишком много старания, слишком много желания понравиться. Мне трудно поверить, что всё это было искренним.
Стас побледнел от обиды.
— То есть вы решили, что она притворяется?
— Я сказал, что у меня возникло такое впечатление. Я могу ошибаться. Но ты спросил моё мнение, и я не стану тебе лгать только для того, чтобы ты остался доволен ответом.
— А может, она просто хотела вам понравиться? Это что, преступление?
— Нет, сынок. Желание понравиться — вполне естественно. Вопрос в том, где заканчивается искреннее внимание и начинается игра.
Стас встал.
— Вы её даже не знаете! Как можно судить о человеке после одного вечера?
— Именно поэтому мы и не намерены препятствовать тебе с ней встречаться, — спокойно ответил Александр. — Я не собираюсь решать за тебя, кого любить и на ком жениться. Но я хочу, чтобы ты не торопился. И в идеале, сын, мы с мамой желаем, чтоб в твоей жизни была только она любовь и на всю жизнь. Но это наше понимание о счастье. У тебя оно может быть другим.
— А если я её люблю?
— Тогда узнай её по-настоящему. Не только ту Марину, которая улыбается тебе, целует тебя и говорит приятные слова. Узнай, какая она, когда что-то идёт не по её плану. Как она относится к людям, от которых ей ничего не нужно. Что для неё важнее — человек или то, что она может от него получить… Людям часто свойственно играть, чтобы произвести впечатление. Но истинное нутро человека открывается в экстремальной ситуации, к которой он был не готов.
Стас молчал. Ему казалось несправедливым, что родители так легко поставили под сомнение его чувства.
Александр поднялся с кресла.
— И ещё, сын. Помни историю Исава. Он отказался от первородства ради чечевичной похлёбки, а потом, даже со слезами, не смог вернуть утраченное. Не променяй то, что действительно важно, на то, что только сейчас кажется тебе желанным.
— Ты сравниваешь Марину с чечевичной похлёбкой? — возмущённо спросил Стас.
— Нет. Я говорю о твоём выборе. Не о ней... Я всё сказал. Решать тебе.
Александр направился к выходу из комнаты.
Он ушёл, оставив сына стоять посреди гостиной.
Стас чувствовал себя обиженным и подавленным. Ему хотелось доказать, что отец неправ, что Марина действительно любит его, а родители просто не сумели разглядеть её достоинств.
Виктория подошла к сыну и осторожно взяла его за руку.
— Сынок, не обижайся на папу. Он любит тебя и желает тебе добра.
— Тогда почему он так говорит о Марине?
— Потому что боится, что ты можешь ошибиться. Это не значит, что он непременно прав.
Стас посмотрел на мать.
— А ты? Ты тоже считаешь, что она меня не любит?
Виктория не ответила сразу.
— Я пока не знаю, что Марина чувствует к тебе. Но я хочу, чтобы ты сам это понял — прежде, чем примешь решение, которое изменит всю твою жизнь.
Она погладила сына по плечу.
— Не торопись, Стас. Брак ведь не должен быть временным решением. Это человек, с которым ты собираешься прожить жизнь. И важно, чтобы рядом с тобой была не только та, которую ты любишь, но и та, которая любит тебя.
Стас опустил глаза. Он не был готов согласиться с родителями. Но слова отца, как бы сильно они его ни задели, уже нельзя было просто забыть.

Глава 6

Стас сидел с Мариной в летнем кафе. Перед ними стояли чашки с растаявшим мороженым. Девушка что-то увлечённо рассказывала, но он слушал её рассеянно, почти не участвуя в разговоре.
— Стас, ты сегодня какой-то не такой. Хмурый. Случилось что-нибудь?
— Тебе показалось.
Марина посмотрела на него с сомнением, но продолжила рассказ.
В этот момент к их столику подошёл мужчина лет сорока. Грязная, давно не стиранная одежда, всклокоченные волосы, небритое лицо. Он выглядел так, словно давно ночевал где придётся.
— Извините, пожалуйста, что беспокою. У вас не найдётся двух гривен? Очень надо.
— Фу! — невольно вырвалось у Марины. — Ты бы сначала помылся, а потом к людям подходил!
Мужчина опустил глаза.
— Извините.
Он развернулся и медленно пошёл дальше.
— Фу, до сих пор запах стоит, — поморщилась Марина.
Стас проводил незнакомца взглядом, затем посмотрел на девушку.
— А может, ему просто негде помыться?
— И что? Это теперь повод ходить по кафе и приставать к людям?
Стас ничего не ответил. Он вдруг поднялся из-за стола и быстрым шагом направился вслед за мужчиной.
— Подождите!
Тот обернулся.
Стас достал из кармана сто гривен и протянул ему.
— Двух гривен у меня нет. Возьмите сотню.
Мужчина недоверчиво посмотрел на купюру, потом на Стаса.
— Спасибо вам. Спасибо!
— Да ладно, — коротко ответил Стас и вернулся к столику.
Он снова сел на пластиковый стул.
— Ты что, дал ему деньги? — с удивлением спросила Марина. В её голосе слышалось явное неодобрение.
— Как видишь.
— Зачем? Он же пропьёт их!
— Может быть. А может, ему действительно что-то нужно.
— Стас, ну ты же понимаешь, что таких людей не исправишь!
Он посмотрел на неё внимательнее.
— Я дал ему свои деньги. Не твои.
— Да я не об этом!
— А о чём?
Марина на мгновение замолчала, не зная, как объяснить своё возмущение.
Стас отвёл взгляд, помолчал и неожиданно спросил:
— Марина, ты действительно меня любишь?
Она удивлённо улыбнулась.
— Что за вопрос? Конечно, люблю!
— А если завтра я стану таким, как этот бомж? Ты останешься со мной?
Улыбка исчезла с её лица.
— Стас, что за глупые вопросы?
— Почему глупые? Никто ведь не застрахован от беды. Можно потерять работу, дом, здоровье. Можно остаться совсем одному. Допустим, однажды я окажусь на улице. Буду грязным, небритым, от меня будет плохо пахнуть. Ты сможешь меня любить такого?
Марина растерянно посмотрела на него.
— Стас, я тебя не узнаю. Ты сегодня будто не с той ноги встал. С чего ты вообще взял, что с тобой такое может случиться?
— Я спросил не об этом.
— Но это же совершенно разные вещи! Ты — не какой-то бомж!
— Почему? Сейчас я сижу здесь, у меня есть дом, машина, деньги. А у него, возможно, ничего этого нет. Разве он перестал быть человеком?
Марина нахмурилась.
— Я не говорила, что он не человек. Просто не понимаю, зачем ты всё это затеял. Мы пришли отдохнуть, а ты испортил весь вечер какими-то странными разговорами.
Стас долго смотрел на неё, словно пытался увидеть за привычной улыбкой что-то другое.
— Понятно, — наконец произнёс он.
— Что тебе понятно?
— Спасибо за ответ. Ты сейчас многое мне объяснила.
Он поднялся.
— Ладно, мне пора. Извини, у меня есть дела.
— Стас, подожди! Ты серьёзно собираешься уйти из-за этого?
Но он уже направился к выходу из кафе.
Марина осталась сидеть за столиком, не понимая, что произошло. Ещё несколько минут назад всё было как обычно, а теперь Стас смотрел на неё так, словно впервые увидел незнакомого человека.
Она достала телефон и сердито положила его на стол. Ей казалось, что он устроил нелепую сцену на пустом месте.

Глава 7

Осень была уже в самом разгаре. Пожелтевшие листья покрывали землю, и дворники не успевали убирать их с дорожек.
Стас пришёл в институт только ко второй паре. На четвёртом курсе он уже не раз позволял себе такие вольности.
В коридорах было людно. Закончилась первая пара, и студенты выходили из аудиторий, переговариваясь на ходу.
Настя вышла из одной из аудиторий и остановилась у стены. В сумке завибрировал телефон. Она достала его и приложила к уху.
— Да, мам, у меня всё хорошо… Ты извини, я сейчас на вторую пару иду. Мне некогда разговаривать. Я тебе потом перезвоню.
Она убрала телефон от уха и уже собиралась положить его обратно в сумку, когда кто-то налетел на неё сзади. Настя пошатнулась. Телефон выскользнул из рук, упал на бетонный пол, и стекло экрана покрылось трещинами.
Она подняла смартфон и с огорчением посмотрела на него.
— Что, нецелованная, теперь ещё и телефон разбила? — раздался насмешливый голос.
Настя узнала одного из парней со своей группы. Она не ответила и направилась дальше, но дорогу ей преградил второй студент.
После того случая в ночном клубе к Насте то и дело цеплялись с подобными шуточками. Марина рассказала подругам, как Настя дала пощёчину парню, попытавшемуся её поцеловать. История разошлась по институту, обросла подробностями и стала поводом для насмешек. Большинство студентов не обращали на неё внимания, но нашлись и те, кому чужое унижение доставляло удовольствие.
Эти двое были из их числа.
— Дай пройти, — твёрдо сказала Настя, глядя парню в глаза.
— А ты поцелуй меня — и я отойду.
Он усмехнулся, схватил её за талию и потянул к себе.
— Отпусти меня!
Настя попыталась вырваться, но он только крепче сжал руки.
В этот момент рядом появился Стас.
Он не стал ничего выяснять. Схватил парня за плечо, резко развернул к себе и ударил в челюсть.
Тот рухнул на пол, закрыв лицо руками.
Всё произошло за секунды.
И именно в этот момент мимо проходил декан. Он не видел, как парень приставал к Насте, как хватал её и не давал пройти. Перед ним была другая картина: один студент лежал на полу, а Романов стоял рядом после удара.
— Романов! Прекратить драку!
Стас повернулся на голос. Он ещё не успел ничего ответить, как декан уже направился к ним.

* * *

Александр Романов сидел в своём кабинете и разговаривал по рабочему телефону.
— Да нет, я же вам говорю: в Одесском порту уже стоит наш товар… Да, стоит. Третий день уже! Я понимаю, что задержка не по вашей вине, но нам нужно решать вопрос сегодня.
На столе завибрировал второй телефон — личный.
Александр продолжал слушать собеседника, одновременно взглянув на экран. Звонила Виктория.
— Хорошо, давайте так и сделаем. Жду от вас подтверждения. До свидания.
Он завершил рабочий разговор и сразу взял личный телефон.
— Да, Вика, слушаю.
Пока жена рассказывала, Александр почти не двигался. Только лицо его постепенно становилось всё серьёзнее.
— Челюсть сломал?
Он помолчал, выслушивая дальнейшие объяснения.
— Понятно. Хорошо, Вика. Я сейчас не могу долго говорить, у нас тут аврал. Приеду домой — разберёмся. Постарайся пока ничего не предпринимать. Я сам поговорю со Стасом. Всё, давай. Не переживай.
Он отключил телефон и тяжело выдохнул.
В этот момент в кабинет вошёл Пётр. Он собирался обсудить очередной рабочий вопрос, но, увидев выражение лица Александра, остановился.
— Что случилось?
— Стас в институте кому-то челюсть сломал.
Пётр нахмурился.
— С чего вдруг?
— Пока не знаю. Виктория сказала, что всё произошло в коридоре. Декан увидел только сам удар. Теперь грозят отчислением. А парень, которого Стас ударил, оказался сыном какого-то важного человека. — Александр коротко кивнул в сторону потолка. — Но это ещё полбеды. По словам Вики, уже собираются подключать полицию. Похоже, дело может дойти до уголовного.
— Вот это ситуация, — озадаченно произнёс Пётр, - Как-то уж больно быстро полицию подключили.
— Ну, если это сынок какого-то авторитета, то в этом нет ничего удивительного. Его сразу с пары вызвали и задержали до выяснения обстоятельств. Уже в КПЗ сидит…
— Да уж, - озабоченно протянул Пётр, - похоже, что это серьёзно.
Александр посмотрел на часы. На столе лежали документы, телефон продолжал принимать сообщения, а в Одессе завис груз, из-за которого с утра звонили уже несколько раз.
— И в самое неподходящее время, — пробормотал он. — У нас тут всё горит.
— Саня, езжай, — твёрдо сказал Пётр. — Здесь мы справимся. А с сыном надо разобраться сейчас, пока всё окончательно не закрутилось.
Александр помедлил, затем кивнул.
— Хорошо. Спасибо. Если возникнут проблемы, сразу звони.
— Конечно. Езжай.
Александр быстро собрал документы, убрал телефон в карман, набросил курточку и направился к выходу. Рабочие вопросы придётся оставить на потом.
Сейчас ему предстояло выяснить, что на самом деле произошло в институтском коридоре и как уберечь сына от последствий, которые тот, возможно, ещё не успел осознать.

Глава 8

Александр приехал в институт около полудня.
В деканате его встретили настороженно. История с дракой уже успела обрасти слухами, а фамилия Романова, судя по всему, была известна не только студентам. Александр коротко объяснил, кто он и зачем пришёл. Ему назвали имя пострадавшего.
— Я могу поговорить с его родителями? — уточнил он.
Сотрудница деканата написала на листе бумаги адрес и добавила, что отец пострадавшего очень влиятельный человек.
Александр поблагодарил её и вышел.

* * *

Адрес оказался на окраине города. За высоким каменным забором виднелась большая вилла с панорамными окнами. У въезда стояла будка охраны, над воротами и по периметру были установлены видеокамеры.
Александр остановился перед шлагбаумом.
Охранник вышел из будки и направился к чёрной Toyota Camry XV70.
— Вы к кому?
— К хозяину дома. Меня зовут Александр Владимирович Романов. Мне нужно с ним поговорить по поводу происшествия с его сыном.
Охранник внимательно посмотрел на посетителя, затем по рации сообщил о госте. Последовал ответ: пропустить.
— Проезжайте. Вас проводят.
Ворота медленно открылись.
Александр оставил машину перед входом в дом, вышел из неё и поднялся по широкой лестнице. У дверей его встретил другой охранник. Тот провёл гостя через просторный холл в кабинет.
За массивным письменным столом сидел мужчина лет пятидесяти пяти. Дорогой костюм, уверенная осанка, тяжёлый взгляд. Он не поднялся навстречу Александру.
— Вы отец того самого студента? — спросил он, едва Александр вошёл.
— Да. Александр Романов.
— Садитесь.
Хозяин указал на кресло напротив стола. Сам он продолжал сидеть, откинувшись на спинку своего кресла, и разглядывал гостя так, словно перед ним был человек, чьё присутствие приходилось терпеть исключительно из вежливости.
Александр сел.
— Я приехал извиниться за поступок моего сына, — сказал он. — Он поступил необдуманно. Превысил силу. Я считаю, что должен был лучше воспитать его в этом отношении. И как отец тоже несу ответственность за то, что произошло.
Хозяин чуть приподнял брови.
Он, похоже, ожидал чего угодно: оправданий, ссылок на поведение собственного сына, попыток доказать, что тот сам виноват. Но Александр не собирался ни спорить, ни перекладывать ответственность.
— Значит, вы признаёте, что ваш сын виноват?
— Я признаю, что он превысил необходимую меру силы. И не собираюсь это оправдывать.
— Хорошо. Тогда вы, наверное, понимаете, что перелом челюсти — не царапина. Лечение, восстановление, последствия. Кто знает, как всё это отразится на здоровье моего сына.
— Понимаю. Поэтому и приехал. Я готов компенсировать причинённый вред.
Хозяин откинулся на спинку кресла ещё сильнее. В уголках его губ появилась едва заметная улыбка.
Он решил, что перед ним человек, которого можно заставить заплатить сколько угодно. Романов не спорил, не возмущался и не пытался прикрыться связями. Значит, испугался. А раз испугался, надо пользоваться случаем.
— Тридцать тысяч долларов, — произнёс хозяин. — И сегодня. Завтра будет уже шестьдесят. Я не собираюсь ждать, пока вы будете собирать деньги по знакомым.
Александр посмотрел на него.
Сумма была явно завышена. Никакие медицинские расходы сами по себе не могли служить разумным объяснением такого требования. Но он приехал сюда не для того, чтобы торговаться. Ему нужно было добиться примирения и забрать сына.
— Хорошо, — ответил он.
На лице хозяина появилось настоящее удивление.
— Я согласен на ваши условия. Дайте реквизиты для перевода.
Несколько секунд мужчина молчал, словно пытался понять, не ослышался ли он. Затем достал телефон, назвал номер счёта и продиктовал остальные данные.
Александр открыл банковское приложение. Перевёл тридцать тысяч долларов со своего валютного счёта и дождался подтверждения отправки операции.
— Перевод выполнен, — сказал он, показав экран телефона. — Прошу теперь оформить письменное подтверждение, что деньги получены в качестве компенсации и претензий ко мне и моему сыну у вас нет.
Хозяин взял телефон, проверил сообщение об операции и удовлетворённо кивнул.
— Вы человек разумный, Александр Владимирович. Надеюсь, ваш сын тоже извлечёт урок из этой истории.
— На это я рассчитываю.
Через несколько минут на столе лежала расписка. Хозяин подтвердил получение компенсации и указал, что претензий к Станиславу Романову по поводу случившегося не имеет. Александр внимательно прочитал документ, убедился, что сумма и обстоятельства указаны верно, и убрал бумагу в папку.
Он поднялся.
— Всего доброго.
Хозяин не встал.
— До свидания.
Александр вышел из кабинета, пересёк холл и направился к машине. Только оказавшись за рулём, он на несколько секунд задержал руки на рулевом колесе.
Тридцать тысяч долларов.
Он не был магнатом. Раскидываться такой суммой для него было накладно. Это были деньги, которые он мог бы вложить в дело, отложить на будущее семьи или потратить на что-то действительно нужное.
Но сейчас речь шла уже не о деньгах…
Он завёл двигатель и поехал за сыном.

Глава 9

В КПЗ пришлось подождать.
Сначала сотрудник проверил документы, затем куда-то позвонил. Расписку и подтверждение перевода приняли для приобщения к материалам проверки. Через некоторое время привели Стаса.
Сын выглядел уставшим и злым. На отце он остановил взгляд лишь на мгновение.
— Поехали, — сказал Александр.
— Меня отпускают?
— Да. Но дело ещё не закрыто. Дальше будем действовать через адвоката.
Стас поднялся. Ему вернули личные вещи и объяснили, что при необходимости его вызовут для дальнейших процессуальных действий. Александр не стал задавать вопросов при сотрудниках и не стал обсуждать произошедшее в коридоре.
Они вышли на улицу.
В машине Стас сел рядом с отцом и пристегнулся. Александр завёл двигатель.
Весь путь до дома они молчали.
Стас несколько раз хотел что-то сказать, но, взглянув на неподвижный профиль отца, передумывал. Он не знал, чего ожидать. Александр не ругал его, не задавал вопросов, не выражал ни гнева, ни облегчения. От этого становилось только тяжелее.
Когда машина остановилась у дома, Виктория уже ждала у входа.
Она увидела сына, быстро спустилась по ступенькам и крепко обняла его.
— Стас! Господи, наконец-то…
Она прижала его к себе, провела рукой по волосам, словно проверяя, действительно ли он дома и с ним всё в порядке.
— Мам, всё нормально, — пробормотал он, стараясь улыбнуться. — Я же говорил, что папа меня заберёт.
Виктория посмотрела на мужа. В её глазах стояли тревога и вопрос.
— Вика, дай нам со Стасом поговорить, — спокойно сказал Александр. — Наедине. У нас будет мужской разговор.
Она не стала возражать. Лишь ещё раз обняла сына и отступила.
Александр прошёл в гостиную и указал Стасу на кресло.
— Садись.
Стас сел, но тут же выпрямился, готовясь к неприятному разговору.
Отец остался стоять у окна.
— Ты понимаешь, что натворил?
— Понимаю, что сломал ублюдку челюсть. Но ты бы видел, что он делал! Он схватил Настю, держал её, она просила отпустить. А он не отпускал. Я должен был стоять и смотреть?
— Нет. Ты должен был вмешаться.
Стас даже растерялся.
— Тогда в чём проблема?
Александр повернулся к нему.
— В том, что ты вмешался не для того, чтобы освободить девушку. Ты ударил человека так, что сломал ему челюсть. Ты мог оттащить его от Насти, оттолкнуть, встать между ними. Мог заставить его отпустить её, не калеча. Но ты не остановился на том, что было необходимо.
— Ты там не был!
— Не был. И я не собираюсь утверждать, будто знаю каждую секунду того, что произошло. Но результат я знаю. Ты нанёс тяжёлую травму человеку, который, насколько мне известно, в тот момент не угрожал твоей жизни. И теперь за это придётся отвечать.
— То есть надо было дать ему дальше лапать Настю?
— Не передёргивай. Я не сказал, что ты должен был ничего не делать. Защитить девушку было правильно. Но защищать — не значит позволять гневу решать за тебя, сколько силы применить.
Стас сжал челюсти.
— Он заслужил.
— Возможно, он заслужил, чтобы его остановили. Но ты не имеешь права сам назначать наказание и приводить его в исполнение. Ты не судья и не палач.
— А если бы он её изнасиловал? Ты бы и тогда рассуждал о мере силы?
— В коридоре института? – на лице Александра появилась ирония.
Стас понял, что аргумент он привёл нелепый и опустил голову.
— Если бы существовала непосредственная угроза её жизни или здоровью, действовать пришлось бы иначе. Но ты не можешь оправдывать любой свой поступок тем, что могло случиться что-то ещё. Ты отвечаешь за то, что сделал на самом деле.
Стас отвернулся.
— Конечно. Ты всегда знаешь, как правильно.
Александр выдержал паузу.
— Сегодня я отдал тридцать тысяч долларов, чтобы урегулировать последствия твоего поступка. Тридцать тысяч. Не потому, что считаю тебя единственным виноватым во всей этой истории. И не потому, что деньги могут купить справедливость. Я заплатил, потому что ты мой сын и я не собираюсь бросать тебя разбираться с последствиями в одиночку. Но не вздумай считать, будто этим я признал твой поступок правильным…
Стас медленно повернулся к нему.
— Ты заплатил ему тридцать тысяч?
— Да.
— За то, что я заступился за девушку?
— За то, что ты сломал человеку челюсть.
— Значит, для тебя всё решают деньги!
Александр посмотрел на сына долгим, тяжёлым взглядом.
— Нет, Стас. Если бы всё решали деньги, я бы сейчас не сидел здесь и не разговаривал с тобой. Я бы просто оплатил адвоката и предоставил тебе самому разбираться с последствиями. Но я хочу, чтобы ты понял: сила — это не право делать всё, что тебе кажется справедливым. Чем сильнее человек, тем больше с него спрос.
— Я не просил тебя за меня платить!
— Ты не обязан был просить. Я твой отец.
— Вот именно! — Стас резко поднялся. — Ты мой отец, и поэтому всю жизнь считаешь, что имеешь право учить меня, как жить! Что мне делать, чего не делать, куда ехать, как поступать! Даже сейчас ты всё решил за меня. Приехал, заплатил, забрал. А меня кто-нибудь вообще спрашивал?
— О чём тебя следовало спросить?
— О моей жизни! — почти выкрикнул Стас. — Я больше не хочу от тебя зависеть. Устал от твоих нравоучений, от твоих вечных правил! Не нужна мне ни твоя машина, ни твои деньги. Я сам всего добьюсь. Без тебя!
Александр не повысил голоса. Не стал спорить, не напомнил, сколько сделал для сына, не спросил, на что тот собирается жить.
Он лишь чуть заметно кивнул.
— Да, конечно, сынок. Это твоё право. Поступай так, как считаешь нужным. Но ты должен научиться держать удар... Я научил тебя драться. Но, к сожалению, я так и не смог научить тебя владеть собой и мудро использовать всё то, чему я тебя учил. И я признаю свою вину в этом. Наверное, я плохой отец.
Спокойствие отца словно лишило Стаса последней возможности продолжать ссору. Он ожидал возражений, запретов, попытки удержать его. Но Александр не произнёс ничего подобного.
Стас резко встал с кресла, развернулся и вышел из гостиной.
В коридоре он столкнулся с матерью. Виктория, услышавшая повышенные голоса, стояла у двери, не решаясь вмешаться.
— Стас, что случилось?
Он не ответил. Прошёл мимо неё и направился к себе.
Через минуту из комнаты донёсся шум открываемого шкафа. Виктория поспешила следом и увидела, как сын торопливо бросает вещи в дорожную сумку.
— Стас, что ты делаешь?
— Ухожу.
— Куда? Подожди, давай поговорим…
Она попыталась взять его за руку, но он высвободился.
— Мам, не надо. Я уже взрослый. Сам разберусь.
— Но ты же не можешь вот так уйти! Куда ты пойдёшь? На что будешь жить?
— Я же сказал: сам!
Виктория растерянно смотрела, как сын застёгивает сумку. Она не понимала, как несколько минут разговора могли привести к такому решению. Ей хотелось остановить его, попросить подождать хотя бы до утра, дать всем успокоиться.
В этот момент в дверях появился Александр.
Он посмотрел на сумку, на сына, затем на жену. Виктория встретилась с ним взглядом.
Александр едва заметно покачал головой.
Она замерла.
За годы совместной жизни Виктория научилась понимать мужа без слов. Иногда она не соглашалась с ним, иногда не могла понять, почему он поступает именно так. Но доверяла ему. И сейчас, хотя материнское сердце требовало удержать сына, она не стала ему мешать.
Стас перекинул сумку через плечо.
— Я позвоню, когда устроюсь.
Виктория хотела ответить, но голос подвёл её. Она лишь смотрела, как сын проходит мимо отца и направляется к выходу.
Александр не остановил его.
Входная дверь закрылась.
Несколько секунд Виктория стояла неподвижно. Потом прикрыла лицо руками и заплакала.
Александр подошёл к ней, обнял за плечи и прижал к себе. Она уткнулась ему в грудь.
— Саша, зачем ты его отпустил? — прошептала она. — Он же совсем молодой. Куда он пойдёт? Что будет делать?
Александр гладил её по волосам, дожидаясь, пока она немного успокоится.
— Он вернётся, — тихо сказал он.
— Откуда ты знаешь?
— Потому, что я знаю своего сына. Он не может не вернуться.
Виктория подняла на него заплаканные глаза.
На лице Александра появилась печальная улыбка. Но лицо отражало полное спокойствие.
— Ему надо перебеситься, чтобы поумнеть. Мы не можем прожить жизнь за него, Вика. И не можем каждый раз подстилать соломку там, где он сам решил прыгнуть.
Он обнял жену крепче.
— Не мешай ему. Пусть попробует сам. Иногда человеку нужно уйти из дома, чтобы понять, что у него было.

Глава 10

Вид на современный бизнес-центр.
В приёмной Meridian Group за компьютером сидела Лариса, секретарь Александра Владимировича Романова. Ей было двадцать пять лет.
Раздался стук, и дверь тут же открылась. Вошедший мужчина лет сорока пяти остановился у стола. Среднего роста, крепкого телосложения, с чуть округлившимся за последние годы животом.
— Добрый день, — поздоровался он. — Мне нужен Александр Владимирович Романов.
— Вы договаривались о встрече?
— Нет. Передайте ему, пожалуйста, что пришёл бывший сослуживец.
Лариса внимательно посмотрела на посетителя, затем поднялась и прошла в кабинет руководителя.
— Александр Владимирович, к вам бывший сослуживец. Без предварительной записи.
Романов оторвался от монитора.
— Фамилию назвал?
— Нет. Сказал только, что служили вместе.
— Хорошо. Пусть войдёт.
Лариса вернулась в приёмную и открыла дверь кабинета.
Мужчина вошёл, увидел Александра и широко улыбнулся.
— Товарищ прапорщик! Рядовой Беликов прибыл в ваше распоряжение!
Романов резко поднялся из-за стола и шагнул ему навстречу. Протянул руку, но тут же притянул своего бывшего подчиненного к себе и крепко обнял.
— Ну, тебя не узнать! — сказал он, отстраняясь и разглядывая гостя. — Подобрел!
— Да, вес немного набрал. Возраст своё берёт.
— Ну, садись, присаживайся!
Александр указал на кресло напротив стола и сам занял своё место.
— Какими судьбами в Киеве?
— Да вот, надеюсь здесь на постоянное жительство остаться.
Александр удивлённо поднял брови.
— Ты что? А чего так? Чем матушка Россия не угодила?
Беликов усмехнулся.
— Да ну её… Там жить становится всё труднее. Кругом конторские рулят, весь бизнес под ними. Да и в целом после четырнадцатого года гайки стали сильно закручивать. Я ещё в девятнадцатом начал присматривать жильё у вас, в Киеве. А летом наконец подобрал двушку. Не новую, конечно, но в нормальном состоянии. Ремонт сделали, и в сентябре мы через Беларусь перебрались.
— Мы — это кто?
— Жена и дети. Дети уже взрослые, у каждого своя голова на плечах. Но решили ехать вместе.
— Ну а на границе как? Без проблем пропустили?
Беликов чуть поморщился.
— Нууу… Ваши немного прессанули. Я их, в общем-то, понимаю. Гражданин страны, которая воюет с Украиной. Проверяли долго, вопросы задавали. Но в итоге пропустили.
— Ну, слава Богу! — Александр на мгновение задумался, а потом спросил без всяких вступлений: — Я так понимаю, работа тебе тоже нужна?
— Вообще-то, я просто в гости зашёл. Старого командира повидать. Но если честно, хотелось бы и здесь найти себе применение.
В этот момент дверь кабинета открылась, и вошёл Пётр.
— Ой, я, наверное, не вовремя…
Он уже собирался выйти, когда Александр окликнул его:
— Стой! Заходи, садись.
Пётр вернулся и опустился на свободный стул.
— Знакомьтесь. Это мой орёл! Вместе служили в разведке. Станислав Игоревич Беликов. А это Пётр — моя правая рука, друг и, между прочим, муж моей младшей сестры.
Мужчины пожали друг другу руки.
— Что-то у нас одни Станиславы, — улыбнулся Пётр.
Беликов посмотрел на него с недоумением.
— Да сын у меня тоже Стас. Так что тебя, Игоревич, буду по отчеству называть. А то ещё перепутаем кого-нибудь.
— Не возражаю, — рассмеялся Беликов.
Александр откинулся в кресле.
— Раз уж встретились, расскажу тебе, как мы с Игоревичем познакомились поближе. В девяносто шестом я решил заняться бизнесом. Вспомнил, как ещё на Дальнем Востоке многие вояки во время отпусков подрабатывали перегоном японских машин. Там они стоили намного дешевле, чем в европейской части страны.
Он повернулся к Петру:
— Ты ведь примерно знаешь, сколько тогда прапорщик получал?
— Пятьдесят долларов в месяц? Плюс-минус?
— Вот именно. А за один перегон подержанной машины среднего класса от Владивостока до Москвы можно было заработать полторы тысячи долларов. А если машина классом повыше — и все три тысячи. Сам понимаешь разницу.
Пётр присвистнул.
— Ничего себе подработка!
— Только работа была рискованная. На дорогах хватало рэкета, но это ещё полбеды. Через тайгу ехать было опасно. Безработица, нищета, полный беспредел. Небольшие банды выходили на охоту за перегонщиками. Машины исчезали, люди пропадали бесследно. Без оружия или надёжной охраны соваться в такую дорогу было рискованно.
— И ты решил заняться этим профессионально? — спросил Пётр.
— Примерно так. Только машины мы решили не перегонять своим ходом, а доставлять по железной дороге. Прибыль меньше, зато и риск ниже. Правда, охрану всё равно приходилось нанимать.
Александр улыбнулся и кивнул на Беликова.
— Тогда я и нашёл Игоревича. Он занимался организацией доставки машин по России. И справлялся отлично. На него можно было положиться.
Беликов молча улыбнулся, но по его лицу было видно, что похвала старого командира ему приятна.
— Потом, с двухтысячного года, нас начали сильно прижимать конторские, — продолжил Александр. — Такой рэкет устроили, что обычные бандиты на их фоне казались детским садом. Мы пытались держаться, но к две тысячи первому стало ясно: в России нашему делу больше не жить. Пришлось сворачивать свой бизнес.
Он на секунду замолчал, словно мысленно вернулся в те годы.
— С тех пор мы с Игоревичем не виделись. И вот теперь он перебрался в Киев.
Александр повернулся к Петру.
— Тебе ведь нужен хороший снабженец? Лучшего не найдёшь. Этот человек умеет договариваться, организовывать доставку и отвечать за результат. А главное — я ему доверяю.
Пётр посмотрел на Беликова уже с деловым интересом.
— Ну что ж, Станислав Игоревич, думаю, нам есть о чём поговорить.
— Я только за, — ответил тот.
Александр довольно улыбнулся.
— Вот и отлично. Считай, что знакомство уже состоялось. А теперь давайте решать, чем займём нашего нового киевлянина...
* * *

Пётр сидел за рулём. Рядом, на пассажирском сиденье, устроился Беликов. Машина ехала по узким улицам Подола. Разговор уже шёл.
— Так, значит, это с ним вы тогда были в плену? — спросил Пётр.
— Да.
— А как вы туда попали?
— А что, Александр разве не рассказывал?
— Да он вообще про Чечню ничего не рассказывает. А расспрашивать как-то неохота. Захотел бы — сам рассказал.
Беликов тяжело вздохнул и на несколько секунд замолчал, словно собираясь с мыслями.
— В первых числах января в Грозном был ад. Один и тот же дом переходил из рук в руки. То мы чеченцев из него выбивали, то они нас. А потом нас окружили, и выбраться мы уже никак не могли. Наши пытались к нам пробиться, да всё без толку. Боеприпасы были на исходе.
Тут старшина — ну, Александр — позвал меня. Он нашёл проход в подвал, заваленный ящиками. Надо было проверить, что там: может, заминировано, может, растяжки стоят. Мы раскидали ящики, взломали дверь и спустились вниз.
И только успели спуститься, как наша же авиация накрыла здание. Скорее всего, по ошибке. Видимо, им ещё до того, как мы выбили оттуда чеченцев, дали наводку на этот дом. Вот и ударили по своим.
Взрыв был такой силы, что меня даже в подвале контузило. А плита между подвалом и первым этажом не выдержала. Но нам повезло: мы оказались чуть в стороне от того места, где она обрушилась. Это нас и спасло.
Хотя привалило нас капитально. Фактически всё кирпичное здание рухнуло сверху, а мы остались погребены в подвале.
Дней десять выбирались оттуда. Разбирали кирпичи над головой, понемногу пробивали себе проход. Когда наконец выбрались наружу, сразу на чеченцев и наткнулись. Они нас и приняли.
Так мы и попали в плен…