Его звали Шах - 8

А теперь я перехожу к описанию матча с австрийцем Савелием Тартаковером, который, видимо, решил подзаработать на игре со мной солидные деньги. Он, четверть века входивший в мировую шахматную элиту, вооруженный с головы до ног теоретическими новинками и сыгравший не одну тысячу партий, не сомневался в победе, ведь у меня за плечами насчитывались жалкие 65  поединков. Опытный шахматист, заядлый картежник и прожженный шахматный журналист, Тартаковер вызвал меня на матч из 12 партий, а когда я дал согласие, блестяще организовал соревнование в гостинице "Панхас", расположенной на живописном горном курорте Земмеринг. Ажиотаж был велик: Савелий, хотя он отрицал свое авторство, придумал кровожадный девиз матча: "Kampf bis aufs Messer!" (Борьба до поножовщины/ Поединок не на жизнь, а на смерть! - прим. переводчика).

Тартаковер, разумеется, не предполагал, что моя программа способна анализировать стиль игрока, если в ее распоряжении окажутся несколько игранных им против нее партий. После восьми встреч я вел с перевесом в одно очко, однако в предпоследней партии Тартаковер собрался и выиграл. Каково же было его разочарование, когда в последнем туре, имея белые фигуры, применив остроумную домашнюю заготовку и рассчитывая завершить партию и матч эффектной атакой на короля, он нарвался на мой контрвыпад (21... Слон d4!) и, промучившись до 77-го хода, признал свое поражение! Я "зарезал" герра Тартаковера!

Моя программа собирала "досье" на всех шахматистов встречавшихся со мной за доской, поэтому мне казалось, что в  матчах один на один, состоящих как минимум из 12 партий, я, скорее всего, победил бы любого из них, включая самого Алехина. Тогдашнему чемпиону мира я проиграл трижды при одной ничьей. Дело в том, что его феноменальное знание дебютов заметно превосходило базу данных, накопленных моей программой. Поэтому при встречах с ним черными я выходил из дебюта в проигранных позициях, которые с бессмысленным упорством защищал до глубокого эндшпиля. Вскоре представился случай проверить мой вывод о матчевой победе над любым сильным шахматистом времени, в которое меня переместили.

В конце февраля 1932 года неутомимые миссис Райс и господин Кумар-Хан организовали в Лондоне двойной матч между парами Шах-Инсан -- Флор и Бергер -- Ландау, причем общая победа определялась по суммарному счету поединков. Надо сказать, что Виктор Бергер, родившийся в России, в то время был британским подданным и членом столичного шахматного клуба, недавно победившим в турнире английских мастеров. Сало Ландау, родом из австрийской части Польши, к тому времени гражданин Нидерландов, относился к числу сильнейших голландских шахматистов и слыл знатоком шахматной теории. Другой Сало, чехословацкий подданный Флор, в то время очередная звезда на европейском шахматном небосклоне, отличался от Тартаковера молодостью,  осторожным стилем игры и более точным расчетом вариантов. Уже тогда его считали одним из реальных претендентов на титул, которым владел Алехин.

Итак, в лондонском дубль-матче игралось по шесть партий. Заметьте - всего шесть партий. Мои шансы показались мне предпочтительными. На пражской Олимпиаде Флор был красиво побежден мною, да и в третьей партии матча с ним я более чем убедительно переиграл амбициозного соперника. Комментаторы впоследствии назвали эту партию матча моим самым значительным достижением, равным по уровню победе над Капабланкой, одержанной в Гастингсе. Однако перед последней партией нашего противостояния счет был ничейным. В этом заключительном поединке уже на шестом ходу я допустил позиционную ошибку, отдав белым, которыми играл Флор, вертикаль "с". Цепкий соперник воспользовался моей оплошностью и приступил к методичному "удушению" позиции черных. На 32-м ходу произошел тот самый фатальный сбой, которые время от времени случались в моей игре: я неосторожно двинул пешку на а5, что вело к форсированному проигрышу, который и зафиксировали судьи после 44-го хода белых. Слабым утешением явилась наша общая командная победа в матче, поскольку Бергер неожиданно разгромил Ландау с разницей в три очка. В очередной раз я самым  тщательным образом проанализировал работу своей программы и выявил ее системные недостатки. К сожалению, тот ресурс самообучения, которым я располагал, не позволял мне полностью преодолеть их.

В 1932 году я выиграл международный турнир в Кембридже, но вершиной моей карьеры явился результат, показанный в супер-турнире в Берне (16-30 июля), где я одержал 10 побед! Только Алехин, победитель турнира, выиграл на одну партию больше. У занявшего второе место Флора было девять выигрышей, а у третьего призера - Эйве - восемь. Я же довольствовался четвертым призом из-за трех поражений: дежурного проигрыша Алехину и необязательных, я бы даже сказал, невероятных "баранок" в партиях против Боголюбова и второразрядного швейцарского шахматиста Роллена. Вновь подвели меня пресловутые системные сбои программы! Упомянутый бездарь Бенуа Роллен сдался в Берне Алехину уже на девятом ходу! Шахматные обозреватели, комментировавшие мою партию с этим, с позволения сказать, игроком, писали, что "я играл как ребенок".
 
Они, конечно, не знали причины моего проигрыша. Дело в том, что после начального  хода 1. е4 (белыми играл швейцарец) я намеревался избрать "сицилианку", однако вместо 1. ... с5, сыграл с6. Потом я выяснил, что это начало называется защитой Каро-Канн, которая отсутствовала в моей базе данных!  Избранный программой ход с6, к моему ужасу, свидетельствовал о ее переходе на правила шатранджа. Меня ожидал конфуз, случившийся 14 октября 1927 года с несчастным мистером Норманом Скоттом в первом туре любительского турнира в Манчестере. Перенастройка программы заняла бы около полутора часов, поэтому я обратился к судьям с просьбой отпустить меня в туалет. Там мне хватило пяти минут, чтобы включить экстренный вариант программы с расчетом на два полухода. Партию я благополучно проиграл, но катастрофы с разоблачением не произошло.

Что касается "немецкого" чемпиона Ефима Боголюбова, то в поединке со мной он, руководя черными, сделал почти всё, чтобы проиграть: без всякой компенсации отдал мне "здоровую" пешку, задержался с рокировкой и расставил своих наездников (т.е. коней - прим. переводчика) антипозиционно: на флангах а6 и h6. Однако программа приняла, как оказалось, авантюрное решение: я пожертвовал коня и разрушил пешечный центр черных, но не учел скрытых ресурсов их позиции. Авантюра привела меня к поражению на 47-м ходу.

Наблюдавший за партией Алехин, долговязый, бледнолицый, лысеющий и начинающий полнеть человек, позднее подошел ко мне с переводчиком и, по своему обыкновению криво усмехнувшись, заметил:

- Если вы играете с Боголюбовым, то даже в выигрышном положении не расслабляйтесь - он никогда не прощает ошибок. В 1913 году в отборочном соревновании за право участвовать в супертурнире в Петербурге я выиграл в партии с ним фигуру за пешку. Уверившись в легкой победе, я допустил роковой просчет. Боголюбов быстро разделался со мной, и поражение от него стоило мне бессонной ночи. Оно чуть было не лишило меня шансов на мой последующий триумф: в Санкт-Петербурге я стал третьим вслед за сверхигроками - Ласкером и Капабланкой..."
 
Следующий сбой случился в августе 1932 года, когда на чемпионате Великобритании в Лондоне я проиграл Томасу Джексону. Правда, это поражение не помешало мне стать двукратным чемпионом страны (семь побед, три ничьих, отрыв в пол-очка от второго места). Однако с этим успехом, как ни странно, стало приходить понимание нереальности выигрыша мирового первенства. Словно по инерции я выиграл третий приз на рождественском турнире 1932/1933 годов в Гастингсе и набрал лишь 50% очков, выступая на первой доске в Турнире наций (12-23 июня 1933 г., Фолкстон), где, на 108-м ходу (!), я еще раз проиграл Алехину в партии, длившейся 11 часов. Пожав мне после игры руку, усталый и еще более, чем обычно, бледный чемпион мира вновь изобразил своими тонкими бескровными губами подобие кривой усмешки, но затем вполне искренне похвалил меня на французском языке:

- А вы - истинный виртуоз шахматной игры, мсье Шах...

Впоследствии я выяснил, что по-русски и по-немецки это слово означает не только "восточный монарх", но и объявление угрозы шахматному королю.