C est la vie! Такова жизнь! Продолжение. Тишина

Больничный стационар не самое веселое место. Сюда поступают те,кому в амбулаторных условиях не могут помочь.
Либо требуется более тщательное обследование для подтверждения или опровержения диагноза участкового врача или специалиста поликлиники.
Как правило, в отделении стационара будущих пациентов принимает,  оформляет и распределяет по палатам постовая медсестра.

Наше отделение при научно- исследовательском институте совсем небольшое. И прием будущих пациентов ведет главная медсестра.
О, это надо лицезреть нашу медсестру ! Этакая помесь классной дамы и унтер- офицера в юбке.

Говорит зычным громким голосом:
-  Что вы здесь стоите? У вас что, нет языка постучаться?..
Почему без родственников? Вам тут не богадельня. Родственники в обязательном порядке...
Чего вы мне телефон ( листочек с номером телефона отделения) суете? Суйте его себе , чтоб не потерять...

Будущих пациентов много, мест кот наплакал...
Поэтому без лишних разговоров соглашаюсь на дневной стационар. Заполнив кучу бумаг, пообщавшись с будущим лечащем врачом, уезжаю домой.

Утро следующего дня.
Поплутав по коридорам больничного корпуса, запыхавшись, влетаю в наше отделение и предстою перед очами нашего унтер- офицера.

- Опаздываете... Моча ждать не будет. Чтоб впредь...

Что будет впредь, меня  мало волнует. А вот моча, которая ждать не будет - это да...

Ляпаю первое, что пришло на ум:
- А чего ждать- то?  Вот она, родимая!

И ставлю емкость перед носом удивленной медсестры.
Не дав ей ни малейшего шанса ответить на этот пассаж, вкрадчиво интересуюсь:

- Куда прикажете отнесть?..

И день закрутился , как детский волчок...
Пробежав энное количество километров по больничному корпусу, постояв и посидев в очередях , уставшая  и голодная возвращаюсь в отделение, где предстоит встреча с врачом и расписание на завтра. ..

- Максимова!

Ёлы- палы!  Вот  Вас, мадам, в моём сегодняшнем расписании уже не должно быть.
Но, как говорят французы, селяви - такова жизнь!..
Держись, подруга!
Улыбочку во весь рот, плечики расправим, грудь вперед и  четким строевым шагом по отделению - раз, два..

Итак:
- Максимова
- Я! -  четко и громко, грудь вперёд, глазами, как и полагается, ем начальство, т.е. нашего унтер- офицера.
- Кровь сдали!
- Так точно!
- Мочу сдали ?
-  Так точно!
- Жалобы?
- Никак нет!..
- Свободна...До завтра. И не опаздывать мне!
- Ой, спасибо, матушка...
Лёгкий поклон головой.

Последняя фраза - на грани фола. Думала, сожрёт с потрохами, но ничего, пронесло.
В ответ только фыркнула:

- Ишь, артистка...

Помолчав , добавляет:

- У вас есть 40 минут. Вы можете пообедать в нашем буфете. Я позвоню...

Невероятно, но факт!
Наша главная медсестра, которую боятся  пациенты и врачи отделения, классная дама и унтер- офицер в юбке в одном флаконе, на поверку  оказалась просто женщиной, сестричкой и хозяйкой нашего маленького скорбного отделения, где почти каждый день трагичен, где сутками напролёт идёт борьба Жизни и Смерти.
И ей, хозяйке, нельзя быть слабой, сюсюкающей, с опущенными скорбными уголками рта и вселенской трагедией в глазах. Отсюда и командный тон, и строгий вид, потому что нельзя давать болезни становиться больше, чем она есть. Потому- то  с  молчаливого согласия главной медсестры в отделении есть поющая палата, потому- то звонкий смех молодой, совсем девчонки, Лерки Третьяковой ,каждый день раздается в отделении .А наша Марья Ивановна, наша сестричка, улыбаясь, говорит:

- Лерочка,  потише,  милая. Люди после капельниц отдыхают...

И Лерка, кивая большой головой в голубой бандане,  с изумрудными глазами, в которых плещутся золотые искорки полуденного солнца, прижимает  тоненький пальчик ко рту, мол, хорошо, буду потише...

Уже после выписки, где- то через неделю, вновь приезжаю в отделение. На этот раз с подарками - книгами. Сердечно здороваюсь с Марьей Ивановной и, получив порцию дружелюбной улыбки и ответив на вопрос как дела, спрашиваю:

- А где Лера? Я ей рисунок принесла...

Вы когда- нибудь слышали как звучит тишина?
Тишина, в которой нет жизни, которая ледяным кольцом сковывает сердце...
Не дай вам Бог, услышать Эту тишину...