По берегам речки Ржавой

Взошло неяркое солнце, постепенно стали золотиться стволы вековых сосен. На лесной опушке удивительно чётко вырисовывалась каждая тонкая берёзка, каждый  куст можжевельника, обмётанные холодной росой.
В смешанном лесу было тихо, лишь по берегам речки Ржавой шелестел сухой тростник, тревожно вскрикивал дятел на стволе засыхающей сосны. У кромки воды бегал взад и вперёд кулик и тряс маленьким хвостиком. И от крохотные его лапок на сыром песке отпечатывались мелкие царапины.
Речка Ржавая тихоструйная, с чёрной торфяной водой, пробила себе русло в сумеречных еловых крепях и долго, терпеливо петляет по лесу, журчит на перекатах взахлёб, плещется в берега, в камыши, в осоку. Её невысокие пологие берега обрамляют чёрно - бурые пласты торфа и светло - жёлтые линзы песка. Местами берега заросли густыми папоротниками, кустами вереска, ивняками, черёмушником, ольховником. 
Уже целый час хожу по тенистым берегам речки Ржавой, любуюсь желтеющими ивняками, повторяющие плавную излуку, зелёными ладонями кувшинок, побуревшими старцами - дубами над просторным омутом.
Всюду попадаются узкие тропинки, и я выбираю самые заманчивые, самые петляющие, уходящие в сплошную ольховую поросль, ведущие к дальним сосновым просекам.
Застрекотал серый дрозд - рябинник, защёлкала, запела вездесущая овсянка в береговом орешнике.
За левым берегом начиналось широкая просека, просека упиралась в топкое болото с зарослями густых камышей, с кустами багульника, сабельника.
По краю болота шумел ручей, унося палую листву низкорослых берёзок, ольх. На чёрной торфяной воде тёмными точками обозначились дикие утки - кряквы.
Болото осталось позади. Спускаюсь снова к правому берегу, тут прохладно, сыро, сумеречно, таинственно, загадочно. Ополоснул разгорячённое лицо холодной водой, отдохнул на пеньке сосновом. Шатровая ель, словно чёрная лохматая туча, отражалась в омуте, заслонив собой почти всё зеркало воды.