1 Как это начиналось

Сколько лет мы ждали этого счастья, и вот, наконец-то, в начале девяностых, нам дали дачный участок. Пусть этот непроходимый кусок леса находился более чем в тридцати километрах от города, пусть туда пока не ходили автобусы, и от ближайшей автобусной остановки семь километров приходилось добираться на попутках или пешком. Но это был НАШ участок, и не какие-то там шесть, а целых пятнадцать соток.
С каким энтузиазмом и мы, и наши подросшие дети корчевали этот участок, чистили и обихаживали его. Конечно, первый год у нас было всего две-три грядки, но это были НАШИ грядки, на которых зеленело и кустилось что-то, посаженное нашими руками и обещавшее какой-то НАШ урожай. Однако, как оказалось, далеко не все были согласны с нами. Ведь соседями у нас были не только люди, но и животные, которые жили себе, не тужили на своей законной лесной территории. И вдруг появились какие-то двуногие существа, захватили землю и стали наводить на ней свои порядки. Возмутительно!
И вот несколько забавных, и не очень, историй из такого сосуществования с зайцами, бурундуками, змеями и медведями я и хочу рассказать. Но сначала…

Как это начиналось

Где-то в 1992 году вдруг случилось чудо. Я работала тогда программистом вычислительного центра политехнического института. И вдруг по институту пронеслась поразительная новость. Оказывается, администрация города расщедрилась и решила организовать садовое товарищество именно для сотрудников института на 800 с лишним дачных участков с интригующим и тогда малопонятным для нас названием «Кооператор». Причём, участки будут нарезаться не по шесть привычных и законных соток, а по пятнадцать. Поэтому приглашаются все желающие, так как списки многолетних очередников на новые дачные участки обеспечены полностью, а мест ещё предостаточно, можно взять даже два участка, если в семье есть взрослые дети. Фантастика!
Правда, мимоходом оговаривалось, что это далековато от города, за Амуром. но в администрации города поклялись, что в ближайшее время обязательно пустят туда автобусы, помогут с раскорчёвкой и т.д. и т.п. И это при том, что тогда получить (а не купить) вдруг вот так желанный дачный участок было практически на грани фантастики. А времена уже наступали тревожные и не очень понятные, и всё больше приходилось человеку надеяться только на собственные руки и на собственный труд. Поэтому не удивительно, что все 800 с лишним участков были довольно быстро распределены ко всеобщему удовольствию и, как оказалось потом, не только сотрудникам института. Но довольны остались все.
Профком тоже расстарался, заказал несколько автобусов, будущих взволнованных землевладельцев организованно посадили в них и повезли знакомить с нашей мечтой. А надо, наверное, отметить, что основная масса сотрудников института – это, в основном, специалисты, приехавшие в Комсомольск-на-Амуре по распределению после окончания ВУЗов, на тот момент люди сугубо городские, многие из нас и за пределы города ещё не выезжали никогда. Но все мы искренно мечтали о собственных дачах для себя, для семьи, для детей и будущих внуков.
И вот наши мечты сбываются. Мы едем по недавно построенному великолепному мосту через Амур, любуемся и восторгаемся сопками и открывающимися видами. А природа на Дальнем Востоке действительно великолепная. Эти гряды сопок, эта загадочная тайга, эта бесконечная ширь и высота небес! Кто-то про себя, а кто-то вслух строил радужные картины будущего, и все находились в приятном ожидании и приподнятом настроении.
Ехали около часа. И, наконец, приехали. На дорожном столбике красовалась цифра «32» – тридцать второй километр от города. Получалось, что это будут самые далёкие от города дачи. Автобусы свернули на гравийную дорогу, уходящую в тайгу. Они останавливались у свежепрорубленных просек с правой стороны этой дороги (улица первая, улица вторая и т.д. – всего их оказалось шестнадцать), выгружали группу возбуждённых людей, будущих владельцев участков на данной улице, определённых заранее, и мы ехали дальше. Нам, как мы считали, повезло. Участки сотрудников вычислительного центра оказались на четвёртой улице. Ответственный за нашу улицу провёл нас по просеке и показал границы каждого участка, отмеченные солидными кольями.
Каждый новоявленный владелец обследовал свой участок (читай, кусок тайги) и тут же собрал свой первый, но, надо сказать, богатый, урожай, подаренный тайгой. Места там всегда были самые грибные и ягодные. Но и дел здесь было непочатый край. Идти, вернее, пробираться по участкам было довольно сложно. На земле среди густых зарослей кустарников и трав валялось очень много почти сгнивших огромных деревьев. Знающие люди тут же сообщили, что когда-то там бушевал пожар. С тех пор прошло уже много лет, и на месте пожарища выросли новые деревья, пусть не такие огромные, но уже сравнявшиеся с окружающей тайгой. Нам опять торжественно пообещали, что участки обязательно раскорчуют, и нам останется только сажать цветы, дружно возделывать грядки и строить роскошные фазенды.
Нас как-то немного стала смущать такая отдалённость от города, но всё-таки общий настрой был приподнято-позитивный. Ведь мы, родившиеся и выросшие в Советском Союзе, знали, что городские власти и предприятия всегда, пусть со скрипом, но помогали садовым товариществам: корчевали, прокладывали дороги, помогали с водоснабжением, с организацией охраны, запускали новые автобусные маршруты и многое другое.
После нашего детального знакомства с уже СВОИМ садовым участком, нас опять собрали в автобусы, ещё раз сообщили, что в ближайшее время по выходным туда будет ходить специально выделенный для нашего садоводства автобус, а пока (недолго) придётся ездить на автобусе, конечная остановка которого находится возле садоводства «Электрон», это, не доезжая до наших дач всего каких-то семь километров.  И нас увезли в город. Буквально на следующий день в профкоме всем выдали дачные книжки, подробно объяснили, как платить взносы и… всё.
Нет, профком нам, конечно, помог. С его помощью договорились о раскорчёвке леса, но оплатить это действо мы должны были сами. Поднатужились, собрали, оплатили. Большую часть участков раскорчевали. А вот на соседнем с нами участке техника безнадёжно сломалась, и после неудачных попыток быстро её наладить нам (не охваченным раскорчёвкой) объявили, что они умывают руки и что мы сами должны позаботиться о своих участках. Хорошо, хоть деньги назад вернули. Мой муж, дальневосточник, сам выросший в деревне, вникнув в происходящее, сказал, что такая раскорчёвка – настоящее вредительство. Ведь вместе с деревьями и кустарниками варварски снимался верхний, самый плодородный слой почвы и сгребался на конец участка в бесформенную кучу. И, чтобы получить хоть какой-то урожай, с первых же лет нужно было вносить в почву в огромных количествах удобрения, песок, опилки и т.д. А дачные расходы и так росли в геометрической прогрессии. Корчевать мы решили самостоятельно, вручную. Благо, муж был знаком с такой работой не понаслышке.
 Так началась наша дачная жизнь. Просеки для улиц нужно было превратить в дороги. Поднатужились, собрали деньги, худо-бедно, дороги нам отсыпали. Вдруг оказалось, что поблизости нет водоёмов. И частенько всё, уже выращенное с таким трудом, к следующему нашему приезду превращалось в унылую плантацию сухостоя. А приехать мы могли только в субботу-воскресенье. Многие стали копать на участках большие глубокие ямы, чтобы хоть дождевую воду собирать. Кто-то копал вручную, кто-то заказывал технику. Опять деньги. Наши соседи по участку решили пробурить скважину, благо у них была такая возможность. Пробили тридцать метров, оплатили, но вода так и не появилась. Знающие специалисты потом объяснили, что там нет надежды на близкие подводные источники, такое вот там строение земли, связанное с какими-то подземными плитами. На общем собрании решили скинуться и вырыть котлован у въезда на улицу. Поднатужились, скинулись, вырыли. Но вода там собиралась только дождевая, а это – то пусто, то густо. Да и на участки приходилось её таскать вёдрами через всю улицу.
О какой-то охране садоводства даже и разговора не было. А потому наш законный, не очень-то и щедрый урожай, кушали не только мы, но и солдаты из окрестных военных частей, и другие любители даровщинки из соседних сёл. Уже после первой зимы мы поняли, что не стоит крепко запирать наши появившиеся «шикарные фазенды», вернее, более, чем скромные, хибарки. «Металлисты» шли стеной, и чем надёжнее была заперта хибарка, тем развороченней и плачевней выглядела она весной. Брали всё: снимали металлические листы с крыши, забирали и увозили бочки из-под воды, даже ложками и вилками не брезговали. Приходилось каждый день в чём-то приспосабливаться к такой реальности. Мы перестали запирать наши хибарки на зиму, только плотно прикрывали двери, спрятав всё, что можно было, на участке или увозили домой.
Пять лет ждали обещанного маршрутного автобуса, отмеривая туда и обратно по семь километров до ближайшей остановки. Ведь это шли девяностые годы, личный транспорт был тогда у немногих, с нынешними временами не сравнить. Когда закончилось терпение, окончательно отчаявшись, однажды утром перекрыли движение на проспекте Ленина, рядом с площадью, откуда отправлялись все дачные автобусы. Да, ощущения, конечно, были – не описать, когда мы стали, крепко вцепившись за руки друг друга, а прямо на нас неслись машины, и другие дачники кричали нам что-то с остановки, кто поддерживал, кто оскорблял. Но нас «услышали», и автобус, наконец, пустили. Однако, сразу предупредили, что ходить он будет только в субботу и воскресенье, один рейс утром и один рейс вечером, и что пользователям этого маршрута не будет никаких льгот, положенных, например, дачникам-пенсионерам, инвалидам и т.д. И сами билеты будут дороже, чем на других маршрутах, так как наше садовое товарищество, оказывается, бесперспективное и убыточное. Да и вообще земли нашего садоводства находятся в ведении Комсомольского района, а не администрации города, вот к районным властям и обращайтесь.
 Но мы уже вложили в эти участки столько труда, нервов и, если хотите, любви, что продолжали наивно на что-то надеяться, трудиться и ждать. Хотя, не все. Многие стали бросать свои участки. Однако, повторяю: это были уже лихие девяностые. Ни дома, ни на работе никакой стабильности, на многих предприятиях перестали платить зарплату, в стране происходило непонятно что, люди оказались беззащитными перед новой реальностью, а нам приходилось уже думать не о себе, а о детях, как растить и учить их, как не дать им окончательно разочароваться и потеряться в этой жизни.
В то смутное и тяжёлое время каждый выживал, как мог и каждый строил своё будущее тоже, как мог. Кто-то выбрасывал или сжигал партбилет, кто-то спивался, кто-то вступал в МММ, кто-то пускался во все тяжкие, кто-то до хрипоты ораторствовал на стихийных и не стихийных митингах. И не важно было, что зачастую сегодняшняя точка зрения такого оратора являлась полной противоположностью его же вчерашней точке зрения.  А мы, уже не надеясь ни на кого, строили… дачу для детей и внуков.
И вот тут получался такой парадокс. Да, дача была сплошной головной болью, но она отвлекала нас от всего этого беспредела, задавала свой ритм, ставила перед нами пусть сложные и трудные задачи, но задачи эти были понятны, их выполнение зависело только от нас, от наших усилий и возможностей, от нашего стремления и труда.
Как программист, хочу сделать небольшое отступление для лучшего понимания некоторых обстоятельств. Тогда ещё не было смартфонов, интернета, да и компьютеров-то, как таковых, тоже не было. И только на предприятиях появлялись вычислительные, не очень-то пока понятные для населения, центры, которые оснащались вычислительной техникой: «Проминь», «Мир», БЭСМ-4, М-20, Наири-3 и т.д., а затем уже и ЕэСки появились. Но пока эти новшества не касались обычных семей, никакие гаджеты не разобщали их, не отвлекали и не отдаляли детей от родителей. И только сейчас, спустя десятилетия, мы стали понимать, как же нам повезло хоть в этом!
Не знаю, как у других, а у нашей семьи была одна только животрепещущая тема: дача. Всю неделю мы говорили только о ней, строили планы. И наши дети (спасибо им!) всегда были нашими активными единомышленниками. Субботы и воскресенья мы ждали, как праздника. Рано утром я, муж, сын и дочь (подростки) шли на остановку, доезжали до «Электрона», а дальше уже привычные семь километров пешком с тележкой и рюкзаками за плечами. Мы шли по лесу, отдыхали душой, любовались природой. А природа на Дальнем Востоке – это красота невероятная и бесконечная. Мы шли, не спеша, и разговаривали обо всём на свете. Муж, как местный житель, рассказывал детям о животных, о деревьях, о растениях.
На участке муж и сын (с нашей, разумеется, помощью) построили небольшую летнюю избушку, почти всё пространство которой занимали топчаны. Сейчас даже самим странно, что нас не пугало то, что мы в лесу, что наша слабая и весьма сомнительная защита только мы сами. А вокруг на много километров тайга, тайга... Кстати, через несколько лет соответствующие организации по каким-то своим соображениям перемерили расстояние, и наше садоводство «Кооператор» оказалось уже не на 32-ом, а на 36-ом километре от города. Но для нас это уже была такая мелочь, что мы и внимания-то не обратили.
С первого же года во время отпуска мы жили там, в другие приезды ночь между субботой и воскресеньем тоже ночевали там. Может, нас подсознательно успокаивало то, что и другие наши сотоварищи по этой дачной эпопее поступали так же. В такие приезды по вечерам на каждой улице собирались компании по интересам. Кто-то зажигал специально привезённую керосиновые лампу, фонарь или какой-то другой источник света, ставил этот «огонёк дружбы» на сколоченное подобие столика и вокруг собирались соседи и знакомые после удачно и продуктивно проведённого трудового дня на СВОЕЙ даче. Где-то пели песни и даже играли на гитаре или гармошке. Где-то обменивались дачными секретами и бабушкиными рецептами заготовок из будущего урожая, где-то играли в карты, где-то просто травили байки.
Там даже случилась романтическая история между двумя, несколько лет проработавшими на одной кафедре бок о бок и только здесь, в тайге разглядевшими друг друга. А итог? Новая и, надо сказать, очень удачная, как показало время, ячейка общества. Некоторые хозяева, собираясь остаться здесь на долгое время, и у кого имелась возможность, в первые же годы построили капитальные рубленые дома, благо, тайга была кругом, и леса хватало. Это ещё больше обнадёживало и сплачивало нас.
Эти дни, проведённые на природе, где мы были вместе, где мы были свободны и делали для себя то, что хотели сами, заряжали нас на всю будущую неделю оптимизмом и надеждой, что всё-таки когда-то всё изменится к лучшему. Этот полувозделанный кусочек тайги в то время объединял нас против суровой и безнадёжной реальности того времени, он поддерживал в нас надежду и веру и, может быть, даже по-своему спас и объединил на всю оставшуюся жизнь.
Так потихоньку за несколько лет мы расчистили весь участок, превратив его в НАШУ дачу. Мы сажали ягодные кусты и плодовые деревья, растили их и обихаживали, собирали урожаи, всей душой и телом врастая в настоящую дачную жизнь. Наша дочь, большая любительница природы, в первое же лето высадила на участке цветы: однолетники и многолетники. И потом много лет наша дача просто благоухала цветами на зависть всем окружающим соседям. А на её день рождения уже, как закон, обязательно встречала нас распустившимися великолепными пионами разных цветов. 
Кстати, оказалось, что не такая уж там и вековая тайга была. Однажды в корнях выкорчеванного дерева мы нашли большой сильно заржавевший рашпиль. Оказалось, что именно на том месте когда-то находился лагерь для военнопленных японцев. Но больше никаких признаков чьего-то разумного присутствия в тех местах мы не нашли, хотя и очень старались.
Ну, а теперь немного о нашем сосуществовании с другими вынужденными соседями – лесными обитателями.
                Весна 2026 года