Пророчество

Впервые это случилось во время воскресного служения.
Молодой человек стоял среди остальных и чувствовал: Бог хочет что-то сказать через него.
От этой мысли у него похолодели руки. Он никогда прежде не пророчествовал. Молиться вместе со всеми — другое дело. Даже прочитать вслух место из Писания не так страшно: там хотя бы заранее знаешь, что скажешь. А здесь нужно было открыть рот перед всей церковью, не зная следующей фразы.
Он прислушивался к себе. Может быть, сейчас ему откроются слова? Хотя бы начало. Но слов не было — только уверенность, что нужно встать и заговорить.
Пение закончилось. Последние звуки стихли, и в зале наступила тишина.
Сейчас.
Он поднял голову. Человек перед ним опустился на скамью, и теперь кафедра была хорошо видна. Нужно было только сделать шаг в проход.
Молодой человек остался на месте.
Кто-то начал молиться. Удобный момент прошёл. Он выдохнул с облегчением и тут же почувствовал стыд.
Всю следующую неделю он возвращался мыслями к этой паузе. Представлял, как выходит вперёд, как уверенно начинает говорить. В воображении всё получалось гораздо легче.
В следующее воскресенье чувство вернулось.
Он сразу узнал его. Сердце забилось чаще.
«Хорошо, — мысленно сказал он. — Сегодня я встану. Только дай мне понять, что говорить».
Он ждал слов, а вместе с ними — уверенности, что не ошибётся. Ему представлялось, как люди поднимут головы, услышав то, чего прежде не знали. Может быть, Господь откроет через него что-нибудь о будущем. Или объяснит место из Писания, над которым давно размышлял пастор. Или скажет о чьей-то скрытой нужде так точно, что у этого человека выступят слёзы.
Но когда снова наступила тишина, он почувствовал, что все увидят, как дрожат его руки.
И промолчал.
Потом было ещё одно воскресенье.
И ещё.
Он уже сердился на себя. Дома обещал, что больше не испугается, а в церкви всякий раз находил причину подождать: сейчас неуместно; пауза слишком короткая; наверное, служение уже заканчивается.
Наконец однажды он понял, что опять собирается уйти домой, так ничего и не сказав.
Прежде чем успел передумать, он встал.
— У меня пророчество.
Собственный голос показался ему неожиданно громким.
Несколько человек обернулись. Пастор посмотрел на него и после короткой паузы пригласил:
— Подойди сюда.
Теперь отступить было нельзя.
Молодой человек вышел в проход. Пока он шёл, ему казалось, что путь до кафедры стал длиннее. Он смотрел перед собой, стараясь ни с кем не встретиться глазами.
У кафедры он повернулся к залу.
Все ждали.
Он поднял руку — так, как видел у других, — и произнёс:
— Так говорит Господь…
На мгновение страх отступил. Начало было положено. Сейчас придут остальные слова.
— Я люблю вас всех.
Он замолчал.
И стал ждать продолжения.
В зале кто-то кашлянул. Молодой человек всё ещё держал руку поднятой. Ему казалось, что нужно немного сосредоточиться — и следующая фраза обязательно появится. Ведь не мог же он столько недель бороться с собой ради нескольких слов.
Но слов больше не было.
Он медленно опустил руку.
Пастор чуть наклонился к нему:
— Это всё?
Молодой человек кивнул.
Кто-то в первом ряду улыбнулся. Не зло — снисходительно, как улыбаются ребёнку, который торжественно сообщил давно известную вещь. Несколько человек уже опустили глаза. На лицах он прочитал то, чего боялся больше всего:
«Так мы это знаем».
— Спасибо, брат, — сказал пастор.
Молодой человек вернулся на своё место. Теперь дорога показалась совсем короткой. Он сел, не поднимая головы.
Ему было стыдно за поднятую руку, за торжественный голос, за то, как все ждали продолжения. Особенно — за собственные ожидания. Он ведь тоже думал, что скажет нечто удивительное. Откроет тайну. Произнесёт слова, которые потом будут вспоминать.
А сказал то, что здесь мог повторить каждый.
Служение продолжалось. Он слышал голоса, шелест страниц, движение скамьи за спиной. Постепенно лицо перестало гореть.
«Я люблю вас всех».
Он снова вспомнил эти слова — уже без своего громкого вступления. Простые слова, после которых ему так хотелось добавить что-нибудь ещё.
Он посмотрел на сидевших рядом людей.
Кто-то в первом ряду улыбнулся. Не зло — снисходительно, как улыбаются ребёнку, который торжественно сообщил давно известную вещь.
Потом опустил глаза на собственные руки.
И впервые за всё утро перестал придумывать, что ему следовало сказать.