Западный Вал

Фатих ходил взад-вперед по Западному валу, стараясь не уснуть, но всё было тщетно. Его уже не волновал повышенный уровень боеготовности, объявленный нейромуллами по старенькому костопередатчику «150 лет Великой Уммы». «Пускай старые псы из Семиэмирщины подавятся своими боевыми учениями, пятый раз за месяц!» — думал солдат, снимая с плеча тяжелый пускатель Синвара. Приставил оружие к зубцу стены прикладом вниз, распрямившись, потянулся, подошёл к растрекавшемуся бетонному краю.


Перед ним раскинулось чудесное зеркало серовато-голубой воды, иногда подергивающееся дробной рябью. Море Берусси было особенно красиво сегодняшним вечером. Сползающее за горизонт оранжевое солнце отбрасывало на слегка волнующуюся гладь воды трепещущую дорожку. Казалось, что этот пламенный путь соединяет их славный портовый город Булуцк прямо с небом.


Фатиха вдруг захлестнули воспоминания из детства. Помнится, от бабушки он слыхал дивную, как всё кяфирское, сказку, отпечатавшуюся в детской памяти как подошва на контрольно-следовой полосе. В ней маленькая девочка шла дорогой из жёлтого бетона в царство драгоценных камней (древние неверные не думали ни о чём кроме денег). По пути ей помогала человекоподобная антидроновая система «Старшильда», осознавшая себя штурммашина ближнего боя «Железный туркосек» и огромная кошка. И пускай у истории был счастливый конец — героиню настигало войско Господа и наставляло на путь правильной веры — мальчик ощущал некоторую недосказанность сюжета. Впрочем, эту историю досказала реальность. «Старшильды» были выбиты зелёными партизанами ещё во время первого Хадж-нах-Остена, «туркосеки», предназначенные для окопной бойни, были брошены при отступлении, а гигантских кошек Умма извела под корень после инцидента в домашнем зоопарке эмира Фаруха. Жрать эмиров можно только другим эмирам, да и то в политическом смысле.


Фатих присел, оперся спиной на зубец стены, протер кулаками глаза с налившимися свинцом веками. Жёлтый свет нежно касался коричневого морщинистого лба с покрасневшей ссадинкой, впалых щёк, маленького подбородка. Где-то внизу, под высокой стеной, по воде плеснула хвостом рыба. Солдат достал из нагрудного кармана небольшой кисет, протер указательный палец о штанину, затем облизнул и запустил его в мешочек. Выняв палец, облепленный сероватым порошком, поместил его в рот и взялся водить им взад-вперёд, влево-вправо, будто решил почистить зубы. Оранжевый диск, наблюдая за этой процедурой, багровел и раздувался, превращаясь в красное небесное зарево, будто плавящийся в мартеновской печи металл. Закончив «чистить», мужчина ушёл в раздумья.


Неожиданно, мысли о детстве стали настолько колющими, режущими, щемящими, что он разрыдался, как младенец. Закрыл глаза, промокнул их засаленным платком цвета сушеного лаврового листа. В детстве, маленького Фатиха часто посылали к кустику лавра, невесть откуда проросшему в их каменном, насквозь просоленном царстве. Мальчик спускался по Эмира Джабраила аж до прибрежной стены, а там сворачивал направо, где, в узком закутке между жёлтыми домами, из подножья Западного Вала пробивался низкий кустик с жесткими пахучими листьями. Быть может и сейчас он борется за жизнь с этим пеклом, камнем, солью? Быть может, этот куст где-то неподалёку? Быть может он прямо под ним, Фатихом, внизу? На его устах заиграла расслабленная улыбка.


Солдат открыл глаза, встал. Фокусировка зрения давалась ему с трудом, колени дрожали. Где-то вдалеке, за морем, висел огромный горящий куст. Сердце Фатиха забилось чаще и быстрее. Подняв свою маленькую детскую ручку, он приставил её к глазам козырьком, словно персонаж картины «Три муджахида». Кажется, куст не столько горел, сколько светился. «Не бойся», — сказал он. Фатих не боялся. Детские ножки бодро засеменили по оранжево пламенеющим плиткам пути — топ-топ. С каждым шажком он был всё ближе к заветному огню: от удовольствия ему хотелось кричать. И он кричал.


Ненадёжный желто-красный путь в небеса угас. Багровый диск, наконец, закатился за горизонт, на прощание блеснув искоркой на оружейном стволе. Допотопный пускатель Синвара так и стоял, прислоненный к зубцу великого вала, но Фатиха поблизости уже не было.




Поддержать автора:
https://boosty.to/thewriter/donate