О чём говорить, когда говорить не о чем? Глава 5

  И началось для Володи долгое, томительное ожидание чуда! Первый и самый главный шаг в нужном направлении он уже сделал. Пригласят ли его снова сниматься в кино, он не знал. В его активе была сцена, где он вместе с другими бандитами обдумывал, как лучше организовать засаду, и распределял роли, — сцена, которой, кстати, не было в книге. Затем последовало противостояние главному герою. Они кружили друг перед другом с угрожающим видом, пугая своим оружием, так и не рискуя применить его. В итоге его герой ретировался, решив не рисковать ни здоровьем, ни жизнью. Такой вот непривлекательный персонаж ему достался.

  И как закономерный итог преступной деятельности их героев, наступила расплата — банду ликвидировали правоохранительные органы. В книге этому эпизоду было отведено лишь несколько скупых строк: "В этот момент со стороны свалки раздался звук одиночного выстрела. И тотчас ему в ответ затрещали автоматные очереди. На полигоне начался бой. Бой не на жизнь а на смерть. Участь бродяг была предопределена".  Правда в конце первой части, в прологе, есть ещё одно упоминание о его герое — всего одной строкой: мол, «продолжил свой бег по бескрайним российским просторам, пока след его не затерялся где-то в предгорьях Сихотэ-Алиня». И всё! Если судить по книге, то шанс вновь оказаться на съёмочной площадке у него, прямо скажем, был невелик, если вообще не равен нулю. Разве что сценарист по просьбе режиссёра ещё раз уделит внимание его герою — но это вряд ли.
 
  А вот Клавдия Ивановна и её сын Олег появлялись в нескольких эпизодах на протяжении всего фильма. Стыдно признаться, но Володя им завидовал. Одинокая стареющая женщина и её сын с особенностями развития? Это какой-то... позор. И тем не менее, это было так. Каждый раз, встречая Клавдию Ивановну, он слышал её очередной восторженный рассказ о том, какой замечательный артист её Олежа, как здорово он сыграл свою роль в очередном эпизоде, и Володя вновь завидовал им. Более того, автор книги, вдохновлённый игрой Олега со слов Клавдии Ивановны, по согласованию с ней и главным режиссёром, якобы изменил в своём произведении имена их героев на собственные – Клавдию Ивановну и Олега.

  "Войдёте в историю кинематографа со своими собственными именами", – подмигнул он ей.

  Теперь Олег откликался на своё имя, да и Клавдии так было гораздо удобнее.
 
  И всё бы ничего, но сцена совокупления её драгоценного Олега с бесчувственной Кларой — роботизированной куклой, которую играла обворожительная выпускница Ярославского государственного театрального института Вероника Капустина, повергла Клавдию Ивановну в шок. Её долго уговаривали позволить Олегу сымитировать этот процесс, она долго отказывалась, и лишь обещание удвоить гонорар заставило её согласиться. Чтобы Клавдия Ивановна не помешала съёмкам, её отправили в ближайшее кафе.

  А вот Олегу эпизод с юной актрисой пришёлся по душе. Он смотрел на неё с явным вожделением, а во время сцены с полуобнажённой красоткой был поистине неистов. Многие члены съёмочной группы опасались за его рассудок; пыл Олега приходилось постоянно сдерживать. Сам же Олег был счастлив, даже пускал слюни — что случалось с ним редко, лишь в моменты наивысшего возбуждения. Его партнёрша, напротив, не испытывала радости от такой съёмки. Её нежелание и брезгливость были написаны на лице, что вызвало неудовольствие главного режиссёра:

— Вы что, совсем не способны управлять своими эмоциями? Это же азы творчества, Вероника! Как так? Вы же актриса! На одной красоте далеко не уедешь...

  "Уеду! Ещё как уеду! — мысленно возразила ему Вероника. — Какой невежа! «Красота — это страшная сила!» — сказано не кем-нибудь, а самой Фаиной Раневской!"

— И чему только вас в театралке учат? — завершил свою тираду режиссёр.

  Следующий дубль Вероника сыграла безупречно.

  Володя ждал своего звёздного часа. Он верил, что рано или поздно его заметят и предложат роль, пусть не главную — до неё ещё предстояло многому научиться, это он прекрасно понимал, — но хотя бы роль второго плана. Вот тогда-то и наступит его триумф! Однако томиться в сладостном предвкушении славы ему не позволяла супруга:

— Ишь, что удумал? Теперь так и будешь у меня на шее сидеть? Лентяй, бездарь! Устраивайся на работу, артист, мать твою…

  И всё в таком духе. Отношения в семье портились с каждым днём, трещина между ними росла, и ссоры вспыхивали всё чаще. Так больше продолжаться не могло, и Володька решил уступить — устроиться сменным ночным сторожем, охранять гаражи.

  Сказано — сделано. Делов-то! На такую работу он и раньше мог устроиться, просто не хотел. А тут, когда жена закатила такой скандал, что хоть вешайся, Володя понял: дело пахнет керосином. Неровен час — выгонит из квартиры, и всё. Работа в охране, конечно, не пыльная, но до того унылая, что хоть на стену лезь от скуки. Единственной отдушиной было то, что здесь он отдыхал от нытья своей суженой. По ночам он мог свободно мечтать о внезапно возникшей, желанной и, возможно, даже реальной артистической карьере.

  Однако вечером не до мечтаний: сидишь в тесной будке, записываешь номера машин, слушаешь, как матерятся механики, перекидываешься парой слов с водителями. Тут не до щемящих душу мыслей о съёмочной площадке и скорой премьере. А вот по ночам эти думы никак не отпускают: что же ждёт его впереди? Володя старался, по возможности, держать руку на пульсе съёмок – благо, Клавдия Ивановна была в курсе их дел. Он ловил каждую новость и каждую сплетню. А ещё он отслеживал вакансии на участие в массовках, и благодаря этому дважды принимал в них участие. И продолжал всем сердцем надеяться на чудо!
  Но кроме причитающегося гонорара, толку от его участия в массовках не было никакого. Он был в толпе – и он был толпой! Безымянной тенью среди десятков таких же теней.

  То, что Володя снялся в эпизоде и его скоро покажут в каком-то фильме по телевизору, знали и во дворе, и на его прежней и новой работе. Все ожидали с интересом. Вот так дела: Володька Шмаков – и вдруг артист? Мыслимое ли это дело? И даже отношение к нему изменилось – стало более уважительным, что ли.

  Процесс съёмок двухсерийного фильма обычно занимает от нескольких недель до нескольких месяцев. С тех пор как Владимир Шмаков исполнил роль дезертира, прошло уже три месяца. Согласно стандартным срокам производства, фильм должен быть готов и ожидать своего выхода в эфир. Или же находиться на завершающей стадии. Напряжение нарастало день ото дня. Володя Шмаков нервничал.