Эпилог

Через неделю со шпиля Самой Высокой Башни стараниями Беллы Абанаматьевны взвился и полетел на восток белый конверт, в котором лежало письмо, начинавшееся словами «Дорогая Алиса» и заканчивавшееся предложением руки и сердца. Именно так, женитьбой по своему выбору,  а еще клятвенно обещанными Теодором VII реформами во всех областях жизни королевства и помилованием Селиванова и Ашенбаха, удалось убедить кронпринца не уезжать в Гроссен-Цапель.

Что же до его будущих подданных, то давешний переполох был ими уже забыт. Во всяком случае, о том, что творилось в городе еще неделю назад, предпочитали не вспоминать. Майор Печкин, свежеиспеченный генерал-губернатор Бел-Горюча, решил, казалось, главную проблему из оставшихся, потихоньку распорядившись отвезти похрапывающего Ашенбаха в Королевскую Здравницу и сдать его для хранения любому из врачей (под расписку, на всякий случай).

Однако все оказалось не так просто: оставались еще фантомы, которых Ашенбах не прекращал время от времени испускать. И хотя всем было понятно: что снится – то и испускает, бродящие по Здравнице обнаженные девушки оказались еще цветочками…
Бросились за консультацией к Белле Абанаматьевне, и та посоветовала просто разбудить сновидца. Будить решили, по традиции, поцелуем, и по всему королевству был брошен клич – искали охотниц целоваться. Их набралось уже около трех дюжин и продолжало прибывать, но всех опередила рыженькая фельдшерица, исполнившая свой патриотический  долг неумело, но очень искренне. И Ашенбах проснулся.

Селиванов? Вернулся к почтмейстерше и неожиданно обнаружил, что очень по ней соскучился.

А конверт все летел – над долами, горами и реками, над селами и городами, и с каждым преодоленным им отрезком пути письмо, лежащее в конверте, становилось все более пылким и нежным. Не зря же Белла Абанаматьевна сама приготовила для него чернила.