Тризна

               


                Тризна


Пуста душа, мечты о трюфелях, шкафы с летающею молью
Звериный образ, перхоть на туфлях, а под глазами два мешка с фасолью
От дикого свиного перепоя на празднике всех низменных чудес,
где кто-то был, затем казнен, потом воскрес и быстро в небесах исчез,
все бросив…,
От ненасытности глухих к кострам из книг и ожиренью...


И потускнели Небеса, спиною повернулись к Солнцу
И дальше ублажая спящего пропойцу свинцовым сном спиртного безразличья,
и посыпая пеплом всех библиотек и оставляя только черный снег
болотного двуличья…
Для всех уродств несчастной красоты, чтоб написать все признаки отличий,
где здравый смысл и логика мертвы…


И чистый воздух резали ножом и, задыхаясь порванным нутром,
Отхаркивали жуть повторно-мертвой оперетты,
Где кем-то внутренности были подогреты
На радость Лжи и Сатане они освоились в коричневом огне,
На пьедесталах собственные угли на спине…


Плевали вниз с высокой колокольни, где нет давно святых колоколов,
А только дурь в промышленных масштабах для изувеченных отверженных голов,
что вирусом Чумы заражены…
С плодами тех обугленных садов, где обожженные стволы дают золу,
А слёзы превращаются в смолу, до первых смертоносных холодов
И до испуганного вскрика под утро спящих безголовых петухов


И овцы с песней на убой бредут, поют наперебой…
Восторженный навязанный мотив отдать всю шерсть и мясо на тефтели,
Чтоб только волки вкусно ели, были сыты…, их лица честны и кристально мыты
в крови безмозглости овец, бредущих под заточенный венец
гвоздей, цепей и черной пыли, чтоб в одиночестве вдруг не забыли,
что стадо – коллективный молодец, чтоб выбрать отвратительный конец
пустых орущих и несчастных судеб…


Кто овцам кольца в нос вставлял, тот мертвую дорогу указал,
Где только Черти, улыбаясь на извилистой дороге, на кладбище указывают путь
И жалуют другую форму колеса, где взлетная не существует полоса,
чтоб глубже в ложных смыслах утонуть,
И накрывают обморочный стол среди пустых бессмысленных речей
соленые крючки разорванных тех слов заполнят эхо площадей   
чужого заиканья…


А что потом? Вопрос простой и ждет ответа, вопрос для будущего,
но без света…
Лишь тонкий луч туда, где света больше нет, где будущего
изувеченный портрет лежит в пыли без золоченой рамы,
как продырявленный и порванный билет и в дырах цифры у его
рукописаний…


Лишь белый саван паутины в морге, как знамя заражённых дураков
полощется в восторге, вылизывая мыльной пеной грусть своих деяний
на окровавленных мешках бесчисленных страданий,
Где дураки остались в дураках, забыв про разум впопыхах, чтоб пеплом
накормить прожорливость у Тризны
и продолжать кусками нарезать единый смысл своей ничтожной жизни
и кипятками запивать от дешевизны…
    
 
А продолжать ли путь среди могил, где воет атональный ветер,
где выжившим остался только мертвый жмых и тот почти уже весь съеден
Но, как же так? Чему-то, все же, быть в траншее изуродованной жизни?
Вот так вопрос! И только слышен крик из старых книг…,
Немой Шекспировский ответ?
Быть, только быть…! Другого восклицанья просто нет…
Ответ пришел, как свежий дождь короткого бессмертья…


Мир добр, но доброта его - в тени
и в бесполезности любой мольбы,
придут ответы только перед смертью…
Всем обязательно придут...