Наш дядя Ежи

Здравствуйте, братья и сестры. Хочу я вам рассказать одну историю, но прежде этого хочу рассказать о благодетеле нашем, председателе общества трезвости и помощи голодающем, в коем я состою: Шемете Еже Тихомировиче.
Дядя Ежи говорит так: вот у меня пять любовниц и знакомства такие есть, о каких вам всем можно только мечтать. Держитесь со мной – и на плаву будете. Наше благотворительное общество и людям поможет и себя прокормит, своих служителей никогда не бросит.
Будьте верны, исполняйте все мои поручения, а я уж о вас позабочусь.
Ну и конечно, дядя Ежи так рассказывает нам про своих любовниц, и так на нас при этом смотрит, что тут все понятно: мы люди недоделанные какие-то, какие нам любовницы, радуйтесь, что ботинки хоть меняете чаще, чем раз в год. Сыты, одеты, при деле.
Ну а дело-то все в Москве происходит, мы там живет и там главный филиал нашего общества.
Поступает к нам очередное поручение: собраться всем на станции метро Юго-Западное и там идти обрабатывать институты, подавать прошения о помощи в ректораты, рассказывать о благотворительном празднике, который скоро будет, ну и в общем «подайте, кто сколько может, и тогда история вас не забудет, голодающие вами спасенные про вас рассказывать будут о том, какие вы люди, на каких мир стоит» ну и так далее.
В общем я должен с братом Алексеем и сестрой Екатериной встретиться, где условлено, а дальше расходимся по вузам: сестра Екатерина – в Педагогический, брат Алексей – в МИТХАТЕ, а я – в МИРЭА, к радиоинженерам.
Стоим на станции, поглядываем по сторонам, то один, то другой из нас зубом цокает и причмокивает.
Это не к тому, что мы голодаем, нет мы не голодаем, но жрать, конечно – всегда хочется.
Ну, хорошо, раз-два и пошли, каждый в свою сторону.
Я захожу в МИРЭА, прохожу в главный корпус, и иду в ректорат. Там на меня смотрят, как на прощелыгу какого-то. Вот какие люди недалекие. Ну ладно.
Я оставляю бумаги с информацией о нас и о нашем деле, но из института выходить не спешу, а иду в один из корпусов, где преподают радиоконструкторам.
Там нахожу помещение, в которое заходят разные люди, где в окружении деталей и микросхем стоит большой осциллограф, вокруг которого суетиться худощавый юноша. Он подсоединяет принесенные ему микросхемы к осциллографу, смотрит на его показания, недоуменно качает головой и разводит руками. Студенты и сотрудники забирают свои микросхемы и с видимым неудовольствием уходят.
Я подхожу к нему, здороваюсь, начинаю расспрашивать, что да как, замечаю несколько бутылок с пивом за шторой на подоконнике. Некоторое время смотрю в окно, потом на бутылки и спрашиваю:
-Алкоголь?
Он:
-Да, знаете ли, мы уж изредка, все больше по праздникам.
Я:
-Знаю. Все так говорят.
И смотрю на него с укором и качаю, так головой, как научил меня дядя Ежи.
-А зовут-то вас как?
-Александр.
Тут я вспоминаю, очень кстати, что в рюкзаке у меня лежит большая мульти зарядка на 15 батареек: пять мизинчиковых, пять пальчиковых, и пять больших. Во время зарядки отсеки с батарейками подсвечиваются, и когда они заряжены – мигают. У этой мультизарядки еще есть два клемма больших сбоку, над которыми я приклеил вырезанную из журнального постера надпись: «Сила Марса».
Думаю немного, потом спрашиваю Александра, глядя на осциллограф:
-А что с аппаратом?
-Да вот, не пойму. Не удается микросхемы помочь отладить.
-Даааа, понимаю, - говорю я, немного нахмурив брови и сжав губы, — знаете: этому аппарату на свалку пора. Но давайте так: показываю вам один прибор, на ваше счастье, случайно его захватил с собой.
Достаю из рюкзака мультизарядник, рассказываю Александру про типы батареек, поворачиваю его боком с клеммами. Замечаю, что Александ с интересом обращает внимание на надпись «Сила Марса».
-На батарейки, это еще не все. У него есть и другие опции, но вы уж сами если захотите, разберетесь.
-Вы, думаете, разберусь?
-Обязательно! - говорю я, и хлопаю его по плечу, - а осциллограф я уж попробую ребятам своим показать, вдруг там деталька-другая, может быть, еще ничего. Вряд ли, конечно, но кто его знает…, - с сомнением глядя на этот осциллограф, говорю Александру, и продолжаю: - подержите пожалуйста мой рюкзак, я туда ваш аппарат положу аккуратненько.
Александр держит за края мой рюкзак, и я туда укладываю свою нечаянную добычу. Уж если вы знаете, то осциллограф, даже средненький, намного ценнее мультизарядки, и потому день мой сегодняшний почти удался.
Александр говорит мне:
-Ну что же, давайте тогда будем друзьями, заходите к нам как-нибудь еще!
-Конечно, конечно я еще к вам зайду, отвечаю я, натягивая на себя рюкзак в котором ощущается приятная тяжесть. Постепенно ускоряя шаг, вхожу с факультета радиоинженеров, иду по главному корпусу к выходу.
Охранник на выходе, с легким подозрением глядя на мой рюкзак, спрашивает:
-Ну как вы, поговорили с нашим руководством?
-Поговорили. У вас очень хорошее руководство. Мы напишем благодарственное письмо вашему вузу и передадим его копию в мэрию. А главный экземпляр – вам. Повесите его на стенд у входа, чтобы все знали, какие тут люди.
Покинув территорию МИРЭА, с чувством огромного облегчения иду к метро, где меня уже ждут брат и сестра с моей работы.
Рюкзак приятно хлопает при каждом шаге меня по спине. Не скрою – я доволен собой.
Завидев Алексея и Катерину спешу к ним. Рассказываем друг другу о том, как прошли наши визиты в вузы, только хорошее, как все блестяще удалось, хлопаем друг друга по плечам, посмеиваемся.
 Катерина отходит в сторону, к точке по продаже какого-то кухонного скарба, и выбирает там раскладной стул для кухни.
Я уже прощаюсь с братом Алексеем, как тут она подходит ко мне и говорит:
-Помоги мне, пожалуйста, донести этот стул до дома.
Я, конечно, удивляюсь слегка, стул-то вовсе не тяжелый, но соглашаюсь. Неудобно отказать сестре в такой малой просьбе. С осциллографом это конечно будет сделать нелегко, но что уж.
Вот мы заходим к сестре Екатерине домой, я ставлю стул на кухне, она подходит ко мне, берет мою руку своей и говорит такое, что затмевает осциллограф по полной программе, и даже сбрасывает груз всех дней и ночей служения с моих плеч:
-Ты можешь меня трахнуть?
Вот вам и история. Вот так, бывает занимаешься делом каким-то безо всякого толка и уже уныние появляется какое-то, а тут вот раз: и приходит понимание, что было все не зря.