Радость

(ИЗ ДНЕВНИКА)

На моём веку, как, наверно, у любого пожившего не один десяток лет, много было всякого-разного. Не обошли меня, - что ж лукавить? – конечно, и радости. У каждого они свои, эти будоражащие сердце, прыгающие весёлыми зайчиками из глаз, светлые моменты жизни.
Да, каждый их видит и чувствует по-своему. Что до меня, так с ними, с простыми человеческими радостями, у меня, можно сказать, на удивление, тоже просто. Вот, к примеру, как-то «натолкнулась» я в интернете на совершенно мне незнакомого художника-акварелиста Михаила Виллие. Увидела его работы и потеряла голову, и влюбилась, настолько была потрясена. И несказанно долго пребывала в этом радостном состоянии, согревающем и душу, и сердце чувстве восторга от на редкость  тонкого мастерства этого художника.
 Или вот ещё. Подошла утром с чашкой кофе к окну, выглянула в сад посмотреть осыпала ли листву моя владимирка-вишня. По ней определяю всегда наступление настоящих холодов – коли вовсе обнажилось деревце, так и ждать боле нечего – ни сегодня, так завтра пренепременно скуёт, присолит порошей, а там и зима собственной персоной припожалует.  Разглядываю, значит, ноябрьские природы, и вдруг бамс! Это что там такое яркое, с чайное блюдце величиной, среди почти совсем пожухлой листвы на садовой арке? Да это же последний привет из летнего розового царства. Надо же радость-то какая!
 Дождь накрапывает, склизко, небеса заспанные, сливовые. И вдруг такая неожиданная вспышка поддержки: мол, не дрейфь! Перебедолажим, перетерпим, перезимуем, в метели-снега ещё как пишется! К весне, глядишь, издашь задуманную книгу, а там и тюльпаны-ирисы-пионы-гортензии-розы проснутся. И будет тебе снова сплошная неизбывная, ничем и никем не омрачаемая радость.
А с нею и счастье, помноженное на двое выходом новой книги. О! Это особое чувство, ни с каким иным не сравнимое – радость держать в руках свеженький, ещё дышащий типографской краской экземпляр, всё равно какой по счёту: первой ли, пятнадцатой ТВОЕЙ КНИГИ. Пишущие собратья не позволят соврать.

Такие вот радости селились в душе моей до определённого периода.
Но настоящее понимание, что есть РАДОСТЬ выкристаллизовалось вдруг в последние годы. Раньше ведь жила себе и жила, и думать не думала, и знать не знала, что выжить, к примеру, в ковид, когда направо - налево вирус косит твоих знакомых, когда сама, долго балансируя между тем и этим светом, всё же устояла, оказывается, есть настоящая радость.
Чувством этим, напрямую связанным с самим понятием ЖИЗНЬ я начала дорожить ещё больше, когда два искони братских народа принялись искоренять друг друга. Видимо, мне никогда не будет понятно: какая может быть радость от убийства, и того, сколько полегло молодых, здоровых славянских мужиков с одной и другой стороны?
 И уж точно, когда гибнут мирные люди, когда целенаправленно взрываются детские сады, школы с ребятишками, магазины и рынки, наполненные покупателями, улицы с обычными прохожими, спешащими по своим мирным делам. Радости в смерти быть априори не может!!!

Ну и совсем куда-то запропастилась эта самая радость, радость от жизни, когда война ворвалась в родной город, когда её перекрыл, не позволяет расслышать даже человеческую речь нескончаемый ни днём, ни ночью вой сирен. Как она, радость твоего бытия на этом свете, не очернится известиями, что до сих пор идут работы по растаскиванию завалов от недавнего ракетного налёта на твой город, расположенный ни где-нибудь у границы государства российского, а в самом что ни на есть его центре, когда меркнет свет земной перед страхом за жизнь твоих детей и внуков, за судьбу твоего, во все былые времена великого народа?