Беседы с мудрецами Л. Питер

На днях наш друг, независимый журналист М. Михайлов, расстроенный напряженной международной обстановкой, решил мысленно побеседовать со знаменитым канадско–американским психологом, педагогом, лектором, теоретиком менеджмента Лоуренсом Джонстоном Питером.

Лоуренс Джонстон Питер (англ. Dr. Laurence Johnston Peter; 16 сентября 1919 — 12 января 1990) изучал иерархическую организацию, известен благодаря сформулированному им принципу Питера.
Его книга «The Peter Principle: Or Why Things Always Go Wrong». ("Принцип Питера или Почему дела идут вкривь и вкось") стала мировым бестселлером, актуальным и в наше время.

М. М. – Уважаемый мистер Питер, мы живем в такое тревожное время, что поневоле приходится задумываться о проблемах, выходящих за рамки повседневного быта. Кажется, что люди только и делают, что воюют друг с другом. Неужели печальный опыт прошлого ничему не учит? Известный философ Д. Сантаяна писал: «Кто не помнит своего прошлого, обречён пережить его вновь». Вы с ним согласны?
 
П. Л. – История вынуждена повторяться, потому что никто ее не слушает.

М. М. – Разве изучение истории не должно научить людей не повторять своих ошибок? Наш знаменитый историк В. Ключевский любил повторять: «История ничему не учит, а только наказывает за незнание уроков».

П. Л. – История учит, какие ошибки вам предстоит совершить.

М. М. – И люди их совершают постоянно, иначе бы мы сегодня не оказались в такой тяжелой ситуации. Иногда кажется, что осталось полшага до всемирной катастрофы.

П. Л. – Мы живем в то доброе старое время, о котором так часто будет слышать следующее поколение.

М. М. – При условии, что каким-то чудом удастся избежать трагической развязки мировых противоречий, то окажется, что мы жили в удивительное, легендарное время.

П. Л. – Легенда: ложь, обладающая респектабельностью, присущей почтенному возрасту.

М. М. – Кстати о возрасте: можно ли считать, что молодые люди, окончившие школу, имеют достаточно знаний для взрослой жизни?

П. Л. – Нынешний школьный аттестат удостоверяет только, что его обладателю хватило способности выдержать столько-то лет школьного обучения.

М. М. – Тогда, вероятно, ему следует продолжать учиться?

П. Л. – Образование — это способ приобретения предубеждений более высокого порядка.

М. М. – Ну, во многом это зависит от профессионализма преподавателей.

П. Л. – Кто умеет, делает; кто не умеет, учит других; а кто не умеет и этого, учит учителей.

М. М. – Боюсь, это правда, если судить по общему уровню знаний. Однако в наши дни детям помогают справляться с проблемами не только учителя, но и детские психологи.

П. Л. – Детский психолог начинает с изучения своих детских комплексов, а кончает изучением детских комплексов своих родителей и их родителей.

М. М. – У многих состоятельных людей считается модным иметь своего психоаналитика. Вероятно, это очень помогает в жизни?

П. Л. – Психоанализ позволяет нам исправлять наши ошибки, исповедуясь в проступках наших родителей.

М. М. – Забавно. Но психоаналитик может дать квалифицированный совет, как поступить в тех или иных сложных обстоятельствах. Если, конечно, он умен и знает свое дело.

П. Л. – Тому, кто может отличить хороший совет от плохого, не нужны чужие советы.

М. М. – Это верно, но для этого нужно много знать и понимать. Великий Конфуций говорил: «Три пути ведут к знанию: путь размышления — это путь самый благородный, путь подражания — это путь самый легкий и путь опыта — это путь самый горький». Поэтому чтобы правильно мыслить и не ошибиться с выбором «делать жизнь с кого», как писал поэт, необходимо все-таки набраться опыта.

П. Л. – Чтобы избегать ошибок, надо набираться опыта; чтобы набираться опыта, надо делать ошибки.

М. М. – Получается замкнутый круг. Видимо, мудрец прав – это горький путь.

 П. Л. – Что может быть мучительнее, чем учиться на собственном опыте? Только одно: не учиться на собственном опыте.

М. М. – Многие так и поступают, продолжая бесконечно «наступать на одни и те же грабли».

П. Л. – Если вы не учитесь на своих ошибках, нет смысла их делать.

М. М. – Смысла, конечно, никакого, но бывает, что, пытаясь исправить одну ошибку, человек невольно совершает другую.

П. Л. – Если две ошибки не принесли результата — испробуй третью.

М. М. – А может быть, лучше поговорить с родителями: ведь у них большой житейский стаж, и они желают нам добра.

П. Л. – Когда, наконец, понимаешь, что твой отец обычно был прав, у тебя самого уже подрастает сын, убеждённый, что его отец обычно бывает не прав.

М. М. – То есть, когда вы вступили в средний возраст. Хотя что им считать?

П. Л. – Средний возраст — это когда ты слишком молод, чтобы идти на пенсию, и слишком стар, чтобы получить другую работу.

М. М. – Возможно, это скорее относится к зрелому возрасту?

П. Л. – Зрелый возраст - это когда не знаешь от кого раньше ждать неприятностей: от детей или от родителей.

М. М. – В любом случае, выбор сделан, и, если неудачный, то остается только продолжать «нести свой крест», пока не состаришься. А что Вы думаете о старости?

П. Л. – Старость — это когда знаешь все ответы, но никто тебя не спрашивает.

М. М. – Значит, ты ни за что не отвечаешь, что само по себе дает чувство освобождения. Так считают многие философы, пытаясь найти в преклонном возрасте хоть что-то приятное. Сегодня немало людей, старея, становится истово верующими. Впрочем, если человек всю сознательную жизнь прожил убежденным атеистом, а когда изменились обстоятельства, стал усердно посещать храм, закрадывается подозрение, что его религиозность показная. Хотя, возможно, я не прав.

П. Л. – К вопросу о лицемерии: посещение церкви делает вас христианином не больше, чем посещение гаража — автомобилем.

М. М. – Согласен, это внешнее. А кое-кто с годами начинает интересоваться философией, ища в ней ответы на вопросы, которые раньше просто не приходили в голову.  В чем Вы видите различие между философией и теологией?

П. Л. – Философ — это слепец, который в темной комнате ищет черную кошку, которой там нет. А теолог эту кошку находит.

М. М. – Поскольку я не философ и не теолог и поисками никаких кошек не увлекаюсь, то хочу задать следующий вопрос: в чем заключается знаменитый «принцип Питера»?

П. Л. – Каждый служащий стремится достичь своего уровня некомпетентности, а вся полезная работа совершается теми, кто еще не достиг этого уровня.

М. М. – А что Вы называете компетентностью?

П. Л. – Компетентность есть способность обнаружить и удовлетворить личные вкусы начальства.

М. М. – Неужели?! Мне всегда казалось, что это совсем другая способность. Я даже заглянул в словари. Там слово «компетентность» трактуется так: «Обладание знаниями и опытом, позволяющими судить о ч.-л.; веское, авторитетное мнение».  Значит служащий, имеющий определенные знания и опыт, может постоянно их совершенствовать и стремиться достичь более высокого уровня. Именно такой человек должен цениться руководством, разве нет?

 П. Л. – В большинстве иерархий сверх-компетентность считается большим злом, чем некомпетентность.

М. М. – Странно. Ведь некомпетентного работника можно уволить и заменить на более соответствующего занимаемой должности.

П. Л. – Компетентные работники, которые сами подают в отставку, встречаются чаще, чем некомпетентные, которых увольняют.

М. М. – Сегодня во многих областях деятельности компьютер успешно заменяет человека или, по крайней мере, берет на себя значительную часть работы. На него Ваш принцип не распространяется?

П. Л. – Компьютер, как и каждый работник, подвержен действию Принципа Питера. Если он хорошо выполняет свою работу, его продвигают в должности и поручают ему все более ответственные дела, пока он не достигнет своего уровня некомпетентности.

М. М. –Значит, этот принцип распространяется как на сотрудников, так и на столь модный сегодня ИИ?

П. Л. – Равные возможности означают, что каждому в одинаковой мере предоставляется шанс стать некомпетентным.

М. М. – Если посмотреть на то, что творится в мире, кажется, что многие политики, от которых зависят судьбы народов, не преминули воспользоваться этим шансом. Из-за их некомпетентности на глазах рушится экономика в ранее процветавших странах. Эксперты говорят, что в них падает уровень потребления, и люди начинают выходить на протестные акции. Можно ли удовлетворить их запросы?

П. Л. – Экономика есть искусство удовлетворять безграничные потребности при помощи ограниченных ресурсов.

М. М. – Поскольку это искусство скорее сродни чуду, многие политики вполне ограничиваются удовлетворением личных безграничных потребностей.

П. Л. – Дешёвых политиков не бывает.

М. М. – Действительно, иначе зачем бы им было пробираться тернистым путем к власти, при этом все время идя на компромиссы с совестью (если, конечно, это понятие им знакомо)? Недаром великий Бомарше еще в 18-м веке писал: «Политика – искусство создавать факты, шутя подчинять события и людей. Выгода – ее цель, интрига – средство. Повредить ей может только порядочность».


П. Л. – Чтобы заниматься политикой, нужно уметь встать выше принципов.

М. М. – Однако некоторые из них иногда попадают под суд. Фемида бывает порой весьма сурова. Но не ко всем – иные выходят «сухими из воды».

П. Л. – Обычно подсудимый считается виновным до тех пор, пока он не докажет свою влиятельность.

М. М. –То есть деньги и связи так же всесильны при хваленой демократии, как и при любой другой формации? Чем же она тогда так хороша, как нам все время про нее рассказывали?

П. Л. – Демократия спотыкается на каждом шагу по дороге к правильному решению, вместо того чтобы прямо и без запинок идти в тупик.

М. М. – Зато при ней существует свобода слова.

П. Л. – Демократия — это режим, при котором можно говорить все, что думаешь, даже если ты ничего не думаешь.

М. М. – А разве свободные выборы – не величайшее благо?

П. Л. – Демократия — это процесс, в ходе которого люди свободно выбирают козла отпущения.

М. М. – Полагаю, что человек, потративший огромное количество денег и сил, чтобы быть избранным, таковым козлом себя не считает. И можно предположить, что в его лице страной управляет большинство населения.

П. Л. – В демократии большинство правит, а меньшинство все время указывает, куда крутить руль.

М. М. – Хорошо, если те, кто реально «крутит руль», понимают, куда едут.

П. Л. – Главный изъян демократии в том, что только партия, лишённая власти, знает, как управлять страной.

М. М. – Ваша страна, которая считает себя полновластным господином мира, вероятно, хорошо понимает, куда ведет остальные народы?

П. Л. – Америка не знает, куда направляется, но бьет рекорд скорости по дороге туда. Ошеломляй и властвуй.

М. М. – Эта мысль удивительно актуальна сегодня, и президент Вашей страны так и поступает.
 К сожалению, разрушив свой строй, мы на протяжении последних десятилетий так старались во всем вам подражать, что натворили слишком много ошибок. Например, «оптимизировали» образование и здравоохранение, которое до реформ было лучше. А что Вы называете этим словом?

П. Л. –«Оптимизировать»: усложнить дело настолько, чтобы обеспечить максимальный уровень своей защищенности.

М. М. – Да, те, кто проводил эти «реформы», не остались внакладе. Правда, говорят, что у нас невысокий уровень безработицы.

П. Л. –«Приемлемый уровень безработицы» на бюрократическом языке означает, что «нас на улицу не выкинут», а «приемлемый бюджет» — что «кое-кому придется туго, но никак не нам».

М. М. – Все это весьма прискорбно, но поскольку мы никак не можем изменить ситуацию, лучше поговорим о чем-то более близком к нашей личной жизни. Например, о любви.

П. Л. – Нетрудно понять любовь с первого взгляда; но как объяснить любовь людей, которые годами видят друг друга?

М. М. – Полагаю, любовь в браке принимает более спокойную форму нежной привязанности, привычки. Как сказал поэт: «Привычка свыше нам дана: замена счастию она». Однако, видимо, не все довольствуются такой заменой, иначе чем объяснить огромное количество разводов?

П. Л. – Брак — основная причина разводов.

М. М. – Ну, понятно, нет брака, нет и развода. Но должна же быть реальная причина.

П. Л. – Причиной разводов бывают завтраки мужей с секретаршами, но куда чаще — со своими женами.

М. М. – Мне кажется, что это скорее повод, чем причина. Впрочем, сколько людей, столько и причин. Как точно заметила Миньон Маклофлин: «Если составить список причин, по которым двое вступают в брак, и список причин, по которым они разводятся, вы будете поражены числом совпадений».
Конечно, встретить человека, с которым можно счастливо прожить всю жизнь, непросто. Однако, кроме любви, есть еще немало дел и обязанностей, требующих много сил и времени, и влияющих на нашу судьбу. Считается, что немалую роль в ней играет наследственность. Что Вы скажете о себе?

П. Л. – От матери я унаследовал способность сберегать деньги, а от отца — неспособность их зарабатывать.

М. М. – То есть одно уравновешивает другое. Но если учесть Вашу всемирную известность, мне кажется, Вы скромничаете.
В аннотации Вашей знаменитой книги написано: «Несокрушимая логика и искрящийся юмор автора поставили эту книгу в один ряд с такими гениальными творениями человеческой мысли, как "Законы Паркинсона" и "Законы Мэрфи", которые являются неувядающими бестселлерами XX века. В них изложены неформальные законы нашего бытия, не знающие политических, расовых и религиозных границ».

П. Л. – Скромность — это способ услышать от других всё то хорошее, что мы думаем о себе.

М. М. – А ведь приятно, если то хорошее, что мы думаем о себе, признают другие люди.
Но возвращаясь к началу нашей беседы, видите ли Вы какой-то выход из той тревожной ситуации, в которой очутился мир? Порой кажется, что им управляет сам дьявол.

П. Л. – Дьявол еще может измениться. Когда-то он был ангелом и, может быть, продолжает эволюционировать.

М. М. –Хотелось бы, несмотря ни на что, надеяться на лучшее.

П. Л. – Если верно, что человечество учится на своих ошибках, нас ожидает блестящее будущее.

На этой оптимистической фразе закончилась беседа с блестящим собеседником, и поблагодарив его, наш друг Михайлов удалился осмысливать услышанное…