Судьба на погонах. Три портрета Я. В. Квасникова

Три пожелтевших фотокарточки из семейного альбома - как три вехи, три крутых излома судьбы, по которым можно изучать трагическую и великую историю нашей страны в начале XX века. На них один и тот же человек, чей путь начался в окопах Первой мировой, а завершился в звании советского полковника.
Фото первое. Накануне грозы (конец 1914 - начало 1915 года)
С первого снимка на нас смотрит совсем молодой человек. Шумный, патриотический восторг лета 1914 года уже уступил место суровой реальности затяжной войны. Яков Квасников призван в армию. На нем простая суконная гимнастерка, а на плечах - совершенно пустые погоны. Снимок сделан незадолго до отправки на фронт. Это время ожидания, когда вчерашний крестьянский парень только учится держать винтовку, маршировать и привыкает к жесткому ритму солдатской жизни. Погоны еще чисты - война еще не успела вписать в них свои кровавые цифры и офицерские чины, но судьба Якова уже бесповоротно вверена фронтовым дорогам.
Фото второе. В огне великой войны (1915 – 1916 годы)
Вторая фотокарточка переносит нас в самое пекло боевых действий. Взгляд Якова изменился - это взгляд человека, узнавшего цену жизни и смерти в сырых траншеях. Полевая форма обветрилась, а на защитных погонах отчетливо проступила шифровка номера полка. Время стерло четкость цифр на старой фотокарточке, оставляя историкам две вероятные версии его боевого крещения.
Если на погонах выведена цифра «32», значит, Яков Квасников сражался в рядах прославленного 32-го пехотного Кременчугского полка. В составе Юго-Западного фронта этот полк насмерть стоял в Галиции, брал штурмом Перемышль и проливал кровь в тяжелейших оборонительных боях 1915 года.
Если же на сукне отпечаталась цифра «39», то фронтовая судьба связала его с 39-м пехотным Томским полком. В этом случае Яков прошел через кровопролитные сражения в Польше, держал оборону на реке Бобр и участвовал в знаменитом Нарочском наступлении весной 1916 года, выкашивавшем целые роты.
Где бы ни воевал Яков - под Кременчугским или Томским знаменем, - именно здесь, на передовой, проявились его незаурядные лидерские качества. Простой солдат, «нижний чин», за боевые заслуги и храбрость получил право примерить юнкерские погоны и был направлен в тыл, в военное училище.
Фото третье. Окопный офицер (осень 1917 года)
Третий снимок зафиксировал вершину его дореволюционной военной карьеры. На Якове Квасникове безупречная офицерская портупея с траншейным кортиком на боку, на груди сияет орел - знак Чугуевского военного училища, а на погонах горит одна маленькая звездочка прапорщика. Приказ Временного правительства подписан 13 сентября 1917 года. Старая армия стремительно разваливалась, империя катилась в пропасть, и вчерашний выпускник возвращался на фронт уже командиром, на чьи плечи легла непосильная ответственность за жизни солдат в условиях надвигающегося хаоса.
Эпилог. Под красным знаменем
Что произошло с Яковом Вонифатьевичем сразу после рокового октября 1917 года? Вихри Гражданской войны разбросали офицеров по разным баррикадам, но Квасников сделал свой сознательный выбор: он перешел на сторону советской власти, встав под знамена молодой Красной Армии. Его опыт окопного командира и казачьи корни оказались жизненно необходимы новой республике.
Когда спустя четверть века над Родиной вновь нависла смертельная угроза, кадровый офицер Яков Квасников без колебаний встретил  Великую Отечественную войну. Он прошел ее от начала до конца, отдавая все свои знания, волю и мужество защите страны. За долгие годы безупречной службы он поднялся по иерархической лестнице до самого верха, заслужив высокое и почетное звание полковника.
Яков Вонифатьевич Квасников прожил бурную, честную и невероятно насыщенную жизнь, вместившую в себя крушение одной империи и триумф другой. Он ушел из жизни в 1962 году в возрасте 68 лет, оставив потомкам эти три старые фотографии - немую фронтовую летопись, запечатлевшую превращение вчерашнего юного призывника с чистыми погонами в бывалого окопного солдата, а затем и в статного офицера-прапорщика, шагнувшего навстречу бурям жестокого века.