Анна Недокаренина

               
                Бабушкины истории
                или
                Истории с Красивого берега
      
    Это случилось прошлой зимой. Я гуляла по нашему Красивому берегу и,  как всегда, фотографировала  пейзаж.  Он всё равно был великолепен, хотя было сумрачно и скользко.
    На самом краю одного из отрогов кто-то стоял ко мне спиной и курил. Это была единственная человеческая фигура на всём обозримом пространстве с крутым  обрывом, широким незамерзающим Енисеем и Саянами на другом берегу. Так что  я, конечно же, решила взять в кадр эту крошечную фигуру в величественном пейзаже.  Потому что  человек всегда оживляет и, я бы даже сказала, одухотворяет пейзаж.
     Правда пришлось увеличивать кадр, чтобы  получилось интереснее,  а то я довольно далеко от человека была. Так что когда я наконец  осталась довольна,   человек в кадре докурил и бросил  окурок вниз. А щёлкнула я как раз в тот момент, когда он вслед за окурком спрыгнул сам.
    И – ни звука. 
 
    А надо сказать, что высота этих наших обрывов третьей террасы над второй террасой  Енисея - 45 м. Это я точно и давно знаю, так как по служебным своим делам  видела топосъемку этого места. Причем внизу под этими отрогами и обрывами  проходит автомобильная дорога. Так что шансов, что человек, прыгнув туда,  остался жив, я практически не ощущала.
     Но всё равно я бы побежала вперед, чтобы хоть увидеть, куда упал человек и можно ли хоть что-то всё-таки  сделать - мало ли,   может курткой за что-то зацепился. Но тропа была слишком скользкая,так что хотя  я была довольно далеко,   мне пришлось идти, причем осторожно, чтобы самой не упасть. 
   
     Когда я, постоянно сверяясь с фото, уже миновала то место, на котором в моем понимании, случилось падение, и стала смотреть на отрог  с противоположного его  бока,  то  поначалу ничего не увидела. «Всё, конец» подумала я.
    Но потом что-то зашевелилось на склоне -  черное на черно-белом, и  я разглядела,  что по откосу карабкается  вверх человеческая фигура.  Если бы я не вглядывалась специально в это место, я бы,  конечно же, не заметила её. Она ползла вверх по снегу, хватаясь за что-то, видимо, за камни и за высокие желтые стебли растений, что торчали из снега. Снег под ногами у человека скользил вниз, утаскивая и его за собой, но человек всё равно упрямо лез вверх.
     Мне туда не спуститься - это я понимала точно.
   
     Я лихорадочно стала оглядываться, не обнаружится ли кто-нибудь на плоскости, кроме меня.
     Никого.
    Но вот с востока появилась женщина. Вышла, наверное, по какой-то из тропок сбоку, из посадок кустарника. Вроде бы молодая. В голубой  куртке.  Я стала усиленно махать руками и кричать изо всех сил, дескать вон там  человек упал, надо кого-то позвать, чтобы помогли вылезти.
     Женщина приблизилась  ко мне ( ей было легче, она была с палкой) и  тоже  стала кричать и даже вроде бы  побежала,насколько можно было это сделать на скользкой тропе. А только двигалась она от меня, в другую сторону. 
      Тут  я увидела, к кому она спешила.  Они как раз появились как будто бы из ниоткуда и шли в нашу сторону. Он и она.  Видимо, поняли, что именно она им кричала, поспешили   навстречу.  Даже обогнали женщину в голубом. Я им  показала на  человека на каменном склоне.
     Мужчина деловито снял рюкзак, как-то очень цепко оглядел обстановку  и стал боком медленно спускаться , но не там, где тот человек упал, а во впадине, где было больше снега.
     Мне   на  всё это было так страшно смотреть, что я закрыла руками глаза и отвернулась, - вдруг теперь они оба упадут? Но через какое-то время любопытство все ж победило, я повернулась лицом к  обрыву и отодвинула ладонь от одного глаза.  Ну прямо, как ребенок- вроде как одним глазом  меньше увижу и не так страшно будет. 
    
     Но я и одним глазом увидела, что  мужчина уже спустился на уровень ползущего  вверх и  стал боком подбираться  к нему. Взял его за руку и  после этого опять же очень осторожно и как-то, я бы сказала, профессионально, довел его до этого менее крутого, но более  заснеженного откоса, по которому спустился сам.  И тут я увидела, что упавший человек – женщина.
     Теперь уже  и  спутница мужчины осторожно пошла вниз навстречу поднимавшимся. Я опять закрыла глаза от страха, но быстро передумала, потому что те двое поднялись уже достаточно высоко, так что вроде  не так страшно казалось и появилась надежда, что они все же не упадут вниз. К тому же стало видно,  что левая кисть  упавшей  окровавлена. 
    Спутница мужчины  взяла пострадавшую под эту руку, и они вдвоем  медленно помогли женщине подняться  наверх. Та уже еле тащилась, почти повиснув на их руках.
        Когда все трое  достигли горизонтальной поверхности, пострадавшая мешком осела на снег.  Она бы даже упала на него навзничь, но  её спасители ей не дали е этого сделать, поддерживая её с двух сторон.
      
    Тут уж  я расхрабрилась  и подошла чуть ближе.
     Тыльная сторона левой кисти была не просто в крови. Впечатление было такое,  что кровь,  вытекая, пузырилась, и замерзла на руке этим пузырчатым бугром.  Женщина- спасительница   достала из своего бордового рюкзачка салфетки, пачку бактерицидных пластырей и стала обрабатывать женщине руку. (Надо же, у нее всё это было под рукой!)   А мужчина в это время снял перчатки и стал греть в своих ладонях правую руку пострадавшей. Я услышала, что несчастная что-то сказала, на что мужчина ответил: «Ну что вы, жизнь это самое дорогое».
    Тут уж я совсем расхрабрилась и подошла еще чуть ближе, хотя они всё еще находились так близко к обрыву, что с моей фобией это было почти рекордом. Но опять же – куда деваться от любопытства?
   
     Спасённая на вид была лет пятидесяти, может,  больше.  С красным широким и некрасивым лицом. Мне показалось, опухшим. А первая молодая женщина  в голубой куртке к этому времени  уже куда-то позвонила,  и теперь по сотику  навигировала кого-то, куда идти. Так что,  пока двое спасителей  занимались спасенной, прямо из кустов поблизости, как из сказки, вышли двое огромных парней, молодая в голубой  куртке им показала на троицу, те быстро и тоже как-то очень по-деловому подошли, ловко и одновременно  взяли потерпевшую под руки, подняли на ноги и бережно увели в кусты. Та почти на весу перебирала ногами по снегу.
   
    Спасители стали собирать с окровавленного снега пластыри и салфетки. Тут уж  я, совсем храбрая и типа в  меру любознательная,  подошла к ним совсем близко. Я спросила,  что сказала эта женщина, на что вы ей ответили то-то и то-то.
    - Она сказала, что хотела покончить с собой,-  ответил мужчина.
    -  А она не выпивши ли была?
    - Ну…  Запах был.
    - А вы,  наверное, столбисты?
    - Есть такое, - опять кратко ответил он.
    - Вы так профессионально действовали, и прямо всё под рукой  у вас оказалось, надо же, - кудахтала я, восхищаясь ими. (И ведь лет-то им было тоже примерно по пятьдесят, а то и больше, а вот, поди ж ты).  - Спасибо вам огромное! Это я увидела,  как она упала, но я бы не смогла сама спасти её…
    - Ну что вы, это вам спасибо,  вы смогли созвать людей, - ответил мужчина, даже не глянув на меня. Они оба теперь вытирали кровь с белой куртки женщины. Впечатление было, будто они каждый день спасают таких вот людей,  поэтому для них это  рутина.
    Вот они уже всё собрали,закидали снегом кровавые пятна на нем, очень спокойно попрощались со мной и  ушли. Не успела я почувствовать, что сильно замерзла, как первая,  молодая в голубой куртке подошла. 
    - А куда они её отвели? – не унималась я.    
    - Да я друзьям позвонила вон в тот дом. А эта упавшая  сказала, что в общежитии живет, так что они  её туда и повели.
    
    На этом история вроде бы и закончилась.
    
    Ан нет. Когда я дома увеличила кадр за кадром, которые делала, пытаясь сделать лучший, и  проанализировала их,  в том числе и тот,  с падением,  то поняла, что женщина не прыгнула, а упала нечаянно.  И получилось так, видимо,  потому, что стояла она не на самой скале, а на слежавшемся снегу уже собственно над самим склоном, и тот в конце концов под её тяжестью обвалился.
 
    Но и это не конец истории.
   
    Наступила весна.
    И однажды я, идя вдоль домов на берегу, увидела у общежития женщину на скамеечке. Я сразу узнала её. Подошла к ней,  подсела, рассказала, что увидела ее прямо на экране  сотика   в момент падения. И спросила, как она теперь. 
   И  тут она с удовольствием рассказала мне душещипательную историю о том, как она решила покончить с собой, потому что они с ним поссорились, и он, гад,  ушел, хлопнув дверью.  А она тогда пошла на берег  и  бросилась в пропасть.
     - Но вы же еще курили на самом краю.
     - Ну да, думала, щас докурю и брошусь.
     - У вас так и получилось, -  поддакнула ей я.
     Надо добавить,  что она вставляла в  свой рассказ такие слова, которые я здесь не привожу, но они  для неё, чувствовалось,  были привычной связкой для пущей выразительности речи.
    
     Когда она закончила свою легенду,  похоже,  уже много   раз рассказанную   другим слушателям, я  спросила,  как её зовут, уж не Анной ли?
    - Нюркой, да, - ответила она. 
    А кто не в курсе -  так в некоторых городах и весях аншей необъятной страны принято называть женщин с именем Анна.
    - «Нюрка, картина ты моя»? – вспомнила я слова одного из героев сериала «Строговы».
    - Точно,  - согласилась она.
    Причем, «Он» ей именно  это и говорил, когда бывал в духе. Она не знала, что это цитата из фильма, но ей нравилось, что Он так говорил. Сам фильм она нет, не видела и не знала, что это из фильма. Как я теперь понимаю, потому, что, когда он шел по телеку, была для него маловата.   Значит этот  «Он» был её старше, решила я.
    - А фамилия ваша  какая? Уж не Каренина ли?
    Оказалось, что и фамилия у неё подходящая  - Карюнина. И что  в старших классах школы после того, как «прошли» соответствующее произведение, мальчишки её дразнили Анной Карениной и часто спрашивали, когда, дескать, под поезд.
   
    Я ей не сказала, что по своему кадру поняла, что она  нечаянно  упала  и вовсе не с самОго обрыва, который остался рядом,  а на боковой склон, где было много снега, и что я поняла, - она оттуда сползла ниже вместе с этим снегом.   А потом уж мужественно карабкалась наверх.
    Зачем мне было ей это говорить, правда?  У женщины получилась такая  великолепная история. Она, видимо,   привлекала к себе внимание своими рассказами о ней. Может быть, даже манипулировала своим мужчиной в нужные ей моменты.
   
    Вернулся ли ее «Вронский»  к ней?  Я ведь  и  об этом её спросила.
    Оказалось, что да, вернулся. Но, ты ж понимаешь,   как только с ним выпьешь,  так он опять на рожон лезет,  а чего лезть-то, сидел бы уж тихо,  его ж со всех работ выгоняют из-за этого дела ( тут  она щелкнула себя пальцами левой руки  под скулой)  и ей приходится  опять его содержать.
     Когда она так щелкнула, я заметила на тыльной стороне и шрамик, который остался от того ранения, которое я видела после её падения. Шрамик был на сосуде, так что, может быть,  мороз ее спас от обильного кровотечения,  а может, и замерзшие сильно руки.
    - Ну, счастливо вам, - сказала я, вставая.
    - Ой, погоди, матушка, - задержала она меня. – займи  хоть сколько-нибудь,  денег даже на курево нет.
     У меня не было нала, но она не отчаялась, а  дала мне свой номер сотика, и я ей скинула на него сколько-то, сколько мне показалось уместно.
    
      А что? За такую историю стоило заплатить. Я даже думаю, других она и на большее раскручивала.

Примечание. На фото как  раз момент из процесса спасения.