Ее отъезд был как побег...

Одни бежали, как от потопа, наскоро упаковав свои пожитки и спешно забрав из школы детей. Другие какое-то время медлили, надеясь, что чудесным образом все рассосется. Но потом все же уезжали, скрепя сердце. В основном, владельцы небольшого бизнеса в России. Или государственные компании. Или фирмы, которые не могли остаться, потому что поставляли продукцию, попавшую под санкции.

Но кто-то остался. Для них бизнес, который они строили годами, привязанность к команде, рынку, а возможно и к стране, оказались важнее корпоративных директив.
 
Уход из России для иностранных управленцев означал травматичный разрыв профессиональной идентичности, стабильности и многолетних личных связей, сложившихся на российском рынке. Это было время  постоянного кризис-менеджмента, преодоления эмоционального шока, коллапса цепочек поставок и необходимости поддерживать персонал в условиях крайней неопределенности.

Разумеется, было и чувство обиды у компаний, продававших свой бизнес с 90-процентным дисконтом, и у их российских клиентов, вынужденных срочно искать замену.

Уходили на разных условиях. Итальянцы потеряли больше, чем крупные немецкие компании (Volkswagen, Mercedes Benz, BMW, BASF, Siemens Energy, Continental, DMG Mori, Wintershall Dea, Knauf, Fraport, Uniper, Rheinmetall и другие), инвестиции которых в странах СНГ были застрахованы госфирмой Euler Hermes (теперь Allianz Trade). Hermes,  предоставлявший экспортные и инвестиционные гарантии, компенсировал ущерб за вычетом франшиз (5-10%).
 
Минуло уже более четырех лет,  но найти публичные «исповеди» западных CEO об этих душевных терзаниях, все еще почти невозможно: видимо, слишком велик страх перед жесткими протоколами корпоративного PR и юридическими рисками. Наверное, лишь уйдя на покой, кто-то из них опишет в мемуарах «российский период» своей жизни. Пока же все ограничивается сухими строками финансовых отчетов и лаконичными высказываниями о списаниях, соблюдении санкций, стратегической реструктуризации...

В годовых отчетах автогигантов Mercedes-Benz, Volkswagen и BMW утрата российского рынка называется основной причиной геополитической фрагментации, ударом по оперативным доходам автомобильной отрасли, вынудившим агрессивно фокусироваться на других растущих рынках и оптимизировать свой портфель.

Глава концерна Volkswagen Ральф Брандштеттер сообщил в марте 2022, что на фоне развития событий на Украине, VW «больше не в состоянии экспортировать автомобили в Россию или производить их там. Производство в Калуге и Нижнем Новгороде прекращено». Региональные руководители фирмы признавались, что уход был вызван не только политическими, но и оперативными причинами: «из-за санкций мы больше не могли ни поставлять запчасти, ни обновлять программное обеспечение. А без этого автомобиль уже не тот продукт, за который мы отвечаем, как германская марка. У нас не было другого выбора, как выдернуть вилку из розетки».

Председатель правления Henkel AG Карстен Кнобель в газете «Handelsblatt» в мае 2022 г.: »Мы долго не раздумывали и уже в начале марта, одим из первых предприятий, приостановили свою рекламную деятельность в России и новые инвестиции туда». Затем последовал и полноценный уход: «санкции ужесточались, и вести дела в России становилось все труднее». Спустя два года Брандштеттер подчеркнул в одном из интервью: «Верность принятой стратегии, несмотря на временные потери доходов (списания миллиардных сумм) была единственной опцией, сохранившей доверие глобальных акционеров».

Тогда же в мае 2022 г. об остановке производства в России и экспорта туда автомобилей заявил председатель правления BMW AG Оливер Ципсе. Сегодня BMW, списавшая сотни миллионов евро, озабочена тем, что ее автомобили по-прежнему продаются в третьих странах – особенно в Китае, остатки – в России, а ей самой от этого ничего не перепадает. Качество этой продукции и соблюдение стандартов она контролировать уже не может. Ей остается лишь взывать к китайским автодилерам с требованием «немедленно прекратить экспорт в Россию». Тем временем «с конвейера на заводе в Калининграде по-прежнему сходят внедорожники, без всякого разрешения из Мюнхена». 

Роланд Буш, председатель Правления Siemens AG, в мае 2022 безаппеляционно заявил: «Мы ясно и четко высказались против этой войны. Это поворотный пункт в истории, и мы больше не можем вести дела в России. Это было непростым решением, но единственно верным». Позже Буш подчеркивал, что надежда на то, что технологическое сотрудничество способствует политической стабильности, провалилась».

Siemens Energy, списавшая в 2022 году трехзначные миллионные суммы, была вынуждена перестраивать свою стратегию. В 2025-26 гг. предприятие активизировало свою деятельность в других регионах, в частности, в Австрии и США, чтобы как-то компенсировать российские потери.

Штеффен Гройбель, глава Metro AG, назвал сложившуюся в 2022 году ситуацию «в высшей степени сложной не только с экономической, но и с человеческой точки зрения». «Мы несем ответственность за тысячи сотрудников в России, но геополитические условия делают продолжение бизнеса в его нынешней форме невозможной». Компания держалась еще три года, оставаясь в России, но давление со стороны западных правительств, инвесторов и общественности было так велико, что остаться означало «репутационное самоубийство».

Бывший председатель правления химического концерна BASF Мартин Брудермюллер, в апреле 2022 г. предостерегавший от отказа импортировать российский газ ( «это разрушило бы всю германскую экономику»), спустя два года изменил свою позицию на противоположную, заявив, что «зависимость от российского раза была ошибкой, которую сделали многие». 

Рефлектируя после первоначального шока 2022г. на экономическом форуме в Давосе или в интервью СМИ, германские менеджеры сходятся в трех паттернах:

Концепция «изменений через торговлю» себя не оправдала. Немецкая бизнес-модель, основанная на политической нейтральности и экономической взаимозависимости, потерпела крах.

Возвращение на российский рынок вряд ли возможно. Причины: разрушенные цепочки поставок, конфискованные или принудительно проданные активы, колоссальные репутационные риски и недоверие инвесторов.

Корпоративная мораль сильнее прибыли. Несмотря на высокоприбыльность российского рынка для многих концернов из индекса DAX,  следование санкциям и сохранение „Corporate Purpose” в долгосрочной перспективе важнее краткосрочных потерь в доходах. 

«Горячая фаза» ухода уже в прошлом. Последствия преодолеваются с помощью либо госгарантий, как у BASF, либо оперативного управления, как в борьбе BMW c параллельным импортом. В своих выступлениях руководители компаний избегают касаться российской темы, фокусируясь в основном на способах компенсации потерь.

Впрочем, иногда проскальзывает и что-то человеческое, личное.
 
«Одним из худших дней своей жизни» назвала одни из руководителей российского офиса IKEA день объявления о приостановке деятельности. Филиал компании в России был для нее «островком нормальности и надежности». Вынужденное возвращение в Швецию заставило полностью пересмотреть свою жизнь и карьеру.

«Я здесь уже 25 лет и останусь очень надолго. Пока меня не выгонят, я отсюда не уеду»,- признался РБК руководитель итало-российской торговой палаты и основатель «Делимобиля» Винченцо Трани. По его словам, 70% итальянских фирм остались в России. хотя и страдают от санкционных ограничений.

«Рынок очень жесткий и если вы хотите вернуться, то это тяжело и всегда дорого,- говорит Винченцо Трани. - Если Вы отказалались от шикарного магазина в центре Москвы, он перешел к другому, владельцу и сейчас там продается другой товар. Сколько новых брендов появилось с тех пор! И к ним уже привыкли, с ними придется работать.»

Итало-российская торговая палата функционирует в условиях, когда другие двусторонние каналы уже не работают.  «Мы решаем проблемы, которые могут быть у русских предпринимателей в Италии или у итальянских предпринимателей в России — по конкретным случаям», - говорит он.

Схожие задачи и у американцев и немцев.

По словам главы американской Торговой палаты в России Роберта Эйджи, в России работает около 150 чисто американских компаний, а ушло примерно столько же. Еще около 50 стали российскими. И хотя законодательством США им запрещено здесь инвестировать, они продолжают работать, причем даже вполне успешно. Хотя тоже страдают от санкций, трудностей с платежами и логистикой.

Еще задолго до СВО, но уже после «первой волны» санкций и ухода части западных фирм из России, Маттиас Шепп, глава Германо-Российской Торговой палаты – крупнейшего иностранного бизнес-объединения в России, - заявил в одном из интервью: «Многие предприятия, свернув свою активность, не покидают российский рынок, несмотря на кризис.... Более того, именно благодаря кризису их связь с Россией стала еще более тесной – они локализовали производство».

Позже, с сожалением провожая и эти компании, он неоднократно подчеркивал, что уход с российского рынка означает лишь передачу его другим странам, и прежде всего Китаю. По поводу же оставшихся Шепп сообщил, что лишь 4% из них планируют уйти. Одна из главных причин – страх перед финансовыми потерями. Германских активов в России на 100 млрд. евро, и эта стоимость даже растет, поскольку российские законы препятствуют трансферу прибылей.

49% опрошенных в 2026 году палатой фирм-членов считают, что санкции больше вредят германской, нежели российской экономике, которая «более устойчива, чем полагают в Европе», - отмечает Шепп. "Недостаток же достоверной информации ведет к неверным выводам. Тот, кто выдает желаемое за действительность и не признает реалий, не видит, насколько стоек российский народ. И со стороны европейских политиков самонадеянно полагать, что ужесточение санкций и экономического давления заставит Россию сесть за стол переговоров и пойти на уступки».

Москва, октябрь 2026 г.


Рецензии