Философский дневник Максима Геннадьевича

Бог как системность
Бог есть не только «вот» — разрыв, открытость, конечность. Бог есть и другое: порядок. Системность. Организация.
Бог как порядок — это то, что собирает рассеянное в структуру, что удерживает разбегающееся в форме, что даёт вещам их «как».  Он есть внутренняя связность, которая делает сущее сущим, а не просто пылью.
Но порядок не может быть без того, что он упорядочивает. Хаос — не есть враг Бога. Хаос, скорее, его условие. Дьявол в этой оптике — не просто модус забывания, не только das Man как бегство от ужаса. Дьявол есть материя в её безосновности, стихия, которая не терпит формы. Это не зло в моральном смысле. Это сопротивление организации. То, что не хочет быть собранным. То, что всегда ускользает от системы.
Бог и дьявол — не две силы, которые борются за мир. Они — два полюса одного события: оформления .
Без хаоса не былобы системности. Без дьявола Бог был бы пустой абстракцией порядка, который ничего не упорядочивает.

Жизнь как плод борьбы
И плод этот - жизнь.  Как длящийся процесс. Жизнь есть то, что удерживает напряжение между порядком и хаосом, не разрешая его. Она системна — иначе она рассыпалась бы. Но она же и хаотична, иначе она застыла бы. Жизнь есть организация, которая держится ценой постоянного сопротивления распаду. Она есть фоорма, которая знает о своей безосновности. Жизнь есть структура, которая не может обрести покой, потому что покой был бы смертью.
Жизнь сочетает в себе оба полюса:
В ней есть порядок — геном, метаболизм, структура.
В ней есть хаос — мутация, случайность, открытость.
И именно в этом сочетании, в этом напряжении, Бог и дьявол — порядок и безосновность.
Они познают себя не друг через друга, как внешние силы. А через жизнь как через место, где их борьба становится видимой.
Единая борьба как самопознание материи
Бог и дьявол — не две силы. Это одна сила в её внутреннем напряжении. Порядок и хаос не противостоят друг другу. «Они суть два модуса одного события: оформления-распада, которое есть способ, каким материя себя познаёт. Борьба Бога с дьяволом не происходит «в» материи как в сосуде. Она и есть материя в её самопознании. Не материя познаёт что-то другое. Материя познаёт себя — через порядок, который она удерживает, и через хаос, который она не может окончательно оформить.»
Это значит: «Бог как системность есть способ, каким материя собирает себя в форму, чтобы увидеть себя. Дьявол как безосновность есть способ, каким материя ускользает от любой формы, чтобы не застыть в ней. Жизнь — плод этой борьбы — есть материя, которая удерживает оба модуса и тем самым впервые становится для себя видимой. Сознание это не привилегия человека. Сознание есть материя, которая в определённой точке своей организации начала познавать себя через напряжение порядка и хаоса.» Da-sein — не есть исключение из материи. Оно есть материя ставшая местом, где её собственная борьба становится вопросом.

Гипотетическая материя и предел познания
Если борьба Бога и дьявола есть самопознание материи, то это самопознание не ограничено той материей, которая нам дана. Оно не привязано к нашей вселенной, к нашему спектру, к нашей организации. Гипотетическая материя — иная, невозможная для нас, не поддающаяся нашей форме, тоже есть материя. И она тоже есть место борьбы. Порядок и хаос действуют в ней иначе, но действуют. Бог как системность оформляет её по-своему. Дьявол как безосновность разъедает её формы по-своему. И жизнь,  если она там возможна, то есть плод этой борьбы, отличный от нашего.
Мысль не должна останавливаться на границе «известного». Если Бог есть системность, а дьяво безосновность, то их борьба не привязана к нашей вселенной. Она есть условие любой материи вообще , даже той, которая нам *никогда* не откроется. Материя познаёт себя не только через нас. Она познаёт себя через любые формы, в которых порядок и хаос встречаются и удерживаются. Наше Da-sein — одно из мест этого самопознания. Одно из.

Материя как субъект, а не объект
Здесь происходит переворот. Обычно думают: есть материя как объект, и есть познание как субъективный акт, который эту материю отражает. Но если Бог и дьявол суть модусы материи, то материя не объект. Материя есть субъект не в смысле сознательного «я», а в смысле того, что она есть событие самопознания.  Она познаёт себя изнутри. Через формы, которые удерживают напряжение. «Порядок есть её способ смотреть на себя. Хаос есть её способ не застыть в этом взгляде. Жизнь есть её способ удержать оба и тем самым длить самопознание.»
Материя есть активность оформления-распада. Она есть борьба, которая знает о себе в той мере, в какой ей удаётся удержать напряжение. Наше сознание  не есть чудо, вставленное в материю извне. Оно материя, достигшая такой организации, в которой борьба порядка и хаоса стала для неё самой вопросом. Но эта же борьба действует и в гипотетической материи, и там она тоже есть самопознание, пусть и "не наше".

Единое и его самопознание
Бог и дьявол едины не потому, что они сливаются в *безразличие. Они едины как напряжение. Единое есть не покой, а длящаяся борьба. И это единое есть материя не как вещество, а как событие. Материя познаёт себя через порядок, который она удерживает, и через хаос, который она не может окончательно оформить. Жизнь есть плод этой борьбы. Сознание есть жизнь, которая знает о своей безосновности. Всё это модусы одного события: материя, которая познаёт себя через напряжение.
Гипотетическая материя не отменяет этого. Она расширяет поле. Если материя познаёт себя через борьбу порядка и хаоса, то это самопознание не имеет границ, кроме тех, которые полагает сама борьба. Наша вселенная одно из мест. Другие вселенные, другие формы, другие организации — другие места. Но везде действует одно: порядок, хаос, жизнь, сознание... И это знание есть материя, ставшая для себя вопросом.

Свобода как участие в самопознании Свобода есть участие в самопознании материи.  Мы есть материя, которая познаёт себя через "нас". И это познание не завершено — потому что борьба не завершена. Жизнь длится, как удержание напряжения. Свобода есть способ, каким мы удерживаем это напряжение, не убегая ни в чистый порядок, ни в чистый хаос.
«Мы» тогда — не только общее «вот» в разрыве. «Мы» есть совместное участие в самопознании материи. Mit-sein как событие — это не просто совместный ужас перед Ничто. Это совместное удержание борьбы, через которую материя познаёт себя. Бог умирает в пространстве между — но там же Он и рождается как порядок, который мы вместе удерживаем

Незавершённость
Материя не завершила своего самопознания — и не завершит, потому что завершение было бы покоем, а покой был бы смертью. Есть только временение — и в нём материя, которая познаёт себя через порядок и хаос, через жизнь и сознание, через наше Da-sein и через гипотетическую материю, которая нам никогда не откроется. Единое есть эта борьба. И познание материи есть эта борьба, ставшая для себя вопросом. Вопрос, на который нет окончательного ответа — потому что ответ был бы концом. А конца нет. Есть только временение.

О смерти
Смерть — не событие материи, а событие формы. Умирает не материя, а конфигурация. Материя "вечна" по своей сути: она не возникает и не исчезает, она меняет формации. То, что мы называем смертью, есть распад одной организации и переход материи в другую. Смерть Бога не исчезновение, а длящееся превращение. Смерть Da-sein — не конец материи, а смена способа её самопознания. Материя не умирает. Она меняет формации, и в каждой новой формации продолжает познавать себя через напряжение порядка и хаоса. Покой был бы концом.  Материя есть вечное временение , вечная смена форм, в которой смерти нет, а есть только превращение.

О материи, которая неизбежно становится живой
Если материя вечна и меняет лишь формации, если порядок и хаос в своём напряжении производят жизнь как удержание обоих полюсов, то жизнь не случайность. Она — не исключение, не счастливая аномалия в мёртвой вселенной. Она есть необходимое следствие борьбы Бога и дьявола, взятое в достаточно длинном времени. для материи, которая не знает спешки и не имеет конца, любая возможность с течением формаций становится действительностью. Порядок ищет форму, которая удержит напряжени, а Хаос не даёт ей застыть. Рано или поздно — а «рано или поздно» для вечной материи означает «неизбежно» ,организация достигает той сложности, в которой борьба становится для себя вопросом.  Сознание есть не скачок извне, а материя, которая достаточно долго удерживала своё напряжение, чтобы начать познавать себя. В относительности времени это может занять невообразимые сроки. Но сроки — не аргумент против неизбежности. Материя в любом случае станет живой — потому что жизнь есть её собственный способ не застыть и не рассыпаться. Смерть — лишь смена формации. А формация, удерживающая напряжение, есть жизнь. И потому материя, вечная по своей сути, вечно возвращается к жизни — в новых формах, в новых мирах, в новых способах самопознания...

Об Angst
Angst не страх. Furcht всегда имеет предмет. У страха есть лицо и адрес, поэтому он конечен: угроза ушла — страх ушёл.  Angst не имеет предмета. Это ужас перед Das Nichts. Не перед чем-то, а перед ничем.
Das Nichts — не пустота физического мира. Атомы и молекулы никуда не исчезают, материя не убывает и не прибавляется, меняются лишь формации. Ничто — прерогатива в точке, где борьба становится вопросом. Только Da-sein, которое есть бытие-к-смерти, способно ужаснуться своей возможности-не-быть.
Но Ничто не уничтожает бытие. Оно перетекает в Da-sein и становится его внутренним напряжением.
 Без Angst присутствие рассеяно: оно живёт в das Man. Angst вырывает из рассеяния не ответом, а вопросом, от которого нельзя уклониться: что я есть, если основание отсутствует?
Здесь свобода. Не выбор из готового — это свобода das Man, она не требует Себя. Свобода рождается из разрыва, когда привычный мир теряет почву,  Da-sein обнаруживает себя не субъектом среди объектов, а присутствием, которое есть своё собственное «вот» — брошенное и конечное. Кьеркегор называл это головокружением свободы: не падение, а состояние между стоянием и падением, когда почва ещё под ногами, но уже не держит.
Angst есть способ, каким Система обнаружиыает Хаос. Не свидетельство о смерти, а сама смерть, ставшая вопросом.
*Angst не осознание, а момент, когда осознание теряет почву. Система не «осознаёт» хаос — она обнаруживает свою безосновность.*
 Das Man — не падение из индивидуальности, а исходное условие, из которого Da-sein впервые может себя собрать. Бегство от ужаса всегда совместное. И собирание, если оно возможно, тоже вместе.
Но если материя есть событие самопознания, если порядок и хаос — модусы её внутреннего напряжения, то Angst не «духовен» и не противостоит материи. Angst есть материя, достигшая такой организации, в которой её собственное напряжение стало для неё вопросом. Не «я испытываю ужас», а материя в этом месте испытывает свою безосновность. Angst — предел удержания напряжения: момент, когда оно становится невыносимым и требует собирания. Без Angst материя не знала бы своей безосновности — она была бы только порядком, который ничего не упорядочивает, или только хаосом, который ничего не разъедает. Angst есть щель, в которой материя чувствует себя как борьбу.
Angst есть способ, каким это познание становится для себя "невыносимым",  и потому длится.