Дети Зеркала. Глава 11. Болезнь

ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ. БОЛЕЗНЬ

Даша почувствовала это на третий день после ухода Чужого.

Сначала — просто головная боль. Тупая. Ноющая. Где-то в затылке. Как будто кто-то давил. Изнутри. Или снаружи. Она не понимала разницу. Она никогда не понимала. Между тем, что внутри, и тем, что снаружи. Тем, что в ней, и тем, что в лесу.

Потом — тошнота. Не от зеркальной пищи. Не от воды. Просто — тошнота. Как будто что-то не так. Что-то — не то. Что-то — чужое. Внутри. В крови. В бактерии.

Аня заметила первой. Как всегда. Как все они.

— Ты бледная, — сказала она утром.

— Я в порядке, — ответила Даша.

— Ты не в порядке. — Аня подошла. Взяла за руку. Посмотрела в глаза. Долго. — Что ты чувствуешь?

Даша молчала. Потом сказала:

— Бактерию. Она... движется. Не так, как раньше. Не так, как всегда. Быстрее. Глубже. Как будто... ищет что-то.

Аня отпустила её руку. Отступила на шаг. Посмотрела на неё. Долго. Потом сказала:

— Покажи.

— Что?

— Покажи, что ты можешь. Не очищать. Не чувствовать. А — другое. То, чего ты боялась. То, что ты прятала.

Даша посмотрела на неё. Не понимала.

— Ты знаешь, — сказала Аня. — Ты всегда знала. Ты можешь не только очищать. Ты можешь — заражать. Случайно. Не хотя. Но — можешь. Покажи.

Даша замерла. Потом — медленно — протянула руку. Коснулась ствола ближайшего дерева. Плёнка под её пальцами задрожала. Замерла. Потом — начала не сходить. А — расти. Быстрее. Глубже. Темнее. Как будто Даша не очищала. А — заражала. Как будто она — не мост. А — стена. Которая — рушит.

Она отдёрнула руку. Плёнка остановилась. Замерла. Но — не исчезла. Не отступила. Просто — застыла. Как будто ждала. Как будто — знала. Что Даша — вернётся. Что Даша — снова коснётся. Что Даша — не сможет не коснуться.

— Вот, — сказала Аня тихо. — Вот что ты можешь. Не только очищать. Но и — заражать. Случайно. Не хотя. Но — можешь.

Даша смотрела на свои руки. Обычные руки. Девочкины. С грязью под ногтями. Но под кожей — она знала — была бактерия. Живая. Ждущая. И — другая. Не такая, как у Ани. Не такая, как у всех. Другая. Сильнее. Глубже. Опаснее.

— Я не хотела, — прошептала Даша.

— Знаю, — ответила Аня. — Никто не хочет. Но — есть. И это — не выбор. Это — судьба.

Она подошла. Обняла её. Крепко. У неё была Даша. И Даша — была. И этого — достаточно.

— Мы справимся, — сказала Аня. — Вместе. Как всегда. Как все мы.

Даша молчала. Потом сказала:

— А если не справимся?

— Тогда — не справимся вместе. — Аня улыбнулась. — Но — вместе. И это — главное.

---

Мутация пришла через неделю.

Не в Даше. Не в Ане. Не в лесу. В куполе. В людях. В тех, кто выходил наружу. Кто дышал лесным воздухом. Кто ел зеркальную пищу. Кто пил речную воду. Кто — жил. Как все. Как они.

Сначала — один. Потом — второй. Потом — десять. Потом — сто. Люди заболевали. Не зеркальной бактерией. Не обычной. Чем-то — другим. Чем-то — новым. Чем-то, что — мутировало. Что — изменилось. Что — стало — опасным.

Ветров позвонил Ане. Голос был — хриплый. Усталый. Больной.

— Аня, — сказал он. — Ты должна приехать. Немедленно.

— Что случилось?

— Бактерия. Она... изменилась. Мутировала. Впервые за двадцать лет. Она... не убивает. Она... заражает. Тех, кто выходил. Тех, кто ел. Тех, кто пил. Тех, кто — жил. Как все. Как мы.

Аня молчала. Долго. Потом сказала:

— Я выезжаю.

---

Она приехала в купол через час. Вместе с Дашей. Вместе с Марком. Вместе с теми, кто — мог. Кто — хотел. Кто — был. Мостом.

Ветров ждал их у шлюза. Он был — старый. Седой. Худой. Больной. Но — живой. Пока. Он смотрел на Аню. Долго. Потом сказал:

— Ты знаешь, что это значит?

— Знаю, — ответила Аня. — Бактерия мутировала. Она стала — опасной. Для всех. Для людей. Для зеркальных. Для гибридов. Для — всех.

— И что мы будем делать?

Аня посмотрела на лес. На плёнку. На жизнь. Потом сказала:

— Не знаю. Но — что-то. Всегда — что-то. Даже когда кажется, что — ничего.