Дизайнеры миров. 12. Как научиться верить

## Глава 12 «Как научиться верить»

В трапезной было шумно: люди переговаривались, смеялись, плакали от облегчения, будто сами не верили, что наконец-то свободны. Запах жареного мяса, пряных трав и свежего хлеба смешивался с запахом пота и пыли — запахом дороги и страха, который ещё не успел выветриться. Кто-то обнимал соседа, кто-то просто сидел, опустив голову, и тихо шептал что-то, будто благодарил небо.

И вдруг дверь распахнулась. Порыв ветра ворвался следом, качнул пламя в настенных светильниках, и в проёме застыл мужчина: смуглый, в чёрной шляпе, белой рубашке с широкими рукавами, чёрных брюках с широкой талией, с пистолетом за ремнём. Он оглядел зал, будто искал кого-то, и остановился, увидев Олю.

Она замерла, а потом, сама не понимая почему, тихо запела:

*Whatever happens, we’ll be together…*

Мужчина замер, прислушиваясь, а потом медленно улыбнулся.

— Ты поёшь эту песню так, будто знаешь, о чём она, — сказал он, подходя ближе. — Меня зовут Майкл. И, кажется, у нас с тобой есть о чём поговорить.

Оля улыбнулась сквозь слёзы.

Майкл снял шляпу и положил на стол.

— Такое впечатление, что мы всю жизнь знакомы, — сказал он и крикнул через плечо: — Эй, мне и моим друзьям пива!

Оля тут же вскинула ладонь:

— Стоп, стоп. Совсем пива не пьём. Не переношу. Если хочется угостить — чаю или фруктовый напиток нам.

Майкл чуть приподнял бровь:

— Это же по-детски… Но пусть будет по-твоему.

Перед Олей и Эдуардом поставили чашки чая с выпечкой.

Майкл покосился на Эдуарда:

— Это твой муж? Друг?

Оля с грустью подумала, как не похож этот Майкл на Майкла Джексона: поведение словно ковбоя, развязное, ей не нравилось.

— Он — друг, который спас нас с детьми, когда я умирала, — тихо сказала она, глядя Майклу прямо в глаза. — А ты совсем другой! — добавила с болью. — Совсем.

Майкл посмотрел на неё с удивлением:

— Мы точно где-то встречались.

Не отвечая, Оля достала планшет, включила запись клипа и положила перед ним. На экране тем временем садилось солнце, и длинные тени ложились на траву, как чёрные ленты, но в них уже не было угрозы — они словно очерчивали безопасный круг, внутри которого могло случиться чудо.

На записи Оля появилась не из-за кулис, а прямо из невидимости — сначала только контур, будто кто-то нарисовал её светом в воздухе, потом проступили детали: комбинезон цвета мокрого асфальта с серебристым кантом, шлем в руке, спокойный взгляд. Она не спешила. Сделала один медленный шаг — и тут же из земли, прямо сквозь траву, поднялась белая полевая лилия. Не огромная, не театральная, а настоящая, тонкая, с лепестками, на которых дрожали последние лучи. Цветок будто вырос от её движения — не как спецэффект, а как признание места: «Ты здесь. И это важно».

Она кружилась, вальсируя, то уходя, то возвращаясь, будто проверяя, чувствует ли Майкл её присутствие. То немного «взлетала» — лёгкий прыжок, перекат, почти невесомость, будто гравитация на долю секунды забывала про неё. Её танец был странным, не похожим ни на что: будто она не просто танцевала, а разговаривала с музыкой.

А подпевала тихо, так, что слова будто рождались из самого воздуха. Не перекрывая голос Майкла, а сплетаясь с ним: её голос шёл как эхо, которое не повторяет, а дополняет, добавляет к его боли своё тихое «я здесь».

Майкл на записи сидел на скамейке, смотрел и улыбался. Просто слушал, как голос Оли сплетается с его песней. И вдруг заметил: лилия, что выросла у её ног, теперь светилась изнутри мягким белым светом, будто в каждом лепестке зажглась крошечная звезда.

Музыка текла, и пространство вокруг менялось. Небо над садом потемнело, затянулось грозовыми тучами, но не в гневе, а в ожидании — как перед самым красивым чудом. Молния вспыхивала где-то далеко, и в этот момент из темноты, словно из самого ритма, в сторону Майкла метнулась тень, а следом — яркая вспышка: будто кто-то выстрелил.

Но Оля на записи не вздрогнула. Она даже не посмотрела в ту сторону. Просто чуть вытянула руку, и воздух перед ней на мгновение вспыхнул ослепительным светом — ровным, спокойным, как сияние чистого льда. Пуля замерла в этом свете, повисла в воздухе, как капля воды, и потом рассыпалась на тысячи крошечных искр, которые тихо осели на траву.

Майкл в трапезной замер, не отрывая взгляда от экрана.

Когда клип закончился, он тихо произнёс, глядя на Олю:

— Whatever happens, we’ll be together. Что бы ни случилось, мы будем вместе.

Она чуть улыбнулась сквозь слёзы, отступила на шаг, потом ещё один, не разрывая взгляда.

— Что бы ни случилось… — повторила она, и голос чуть дрогнул, но не сломался. Потом, будто спохватившись, перевела для себя, тихо, почти шёпотом: — Он сказал: «Что бы ни случилось, мы будем вместе». А я ответила: «Чтобы ни случилось…»

Майкл щёлкнул пальцами — резко, нервно:

— Я совсем забыл вас спросить… Как вас зовут?

Оля, уже собравшаяся идти, ответила спокойно:

— Его зовут Эдик, меня — Оля. У нас завтра много дел, надо отдохнуть.

Он понял, что разочаровал её, и поспешно спросил, имея в виду Майкла с клипа:

— Чем он лучше?

Оля посмотрела на него прямо:

— Он умеет быть добрым. Уметь ощущать чужую боль. Ты совсем другой. Жёсткий. Прости меня, но вы только внешне похожи.

Она повернулась и пошла к лестнице.

Вдруг из зала раздалось:

— Эй!

Оля обернулась.

— Если будешь преследовать, познакомишься с тем, как мы сегодня разобрались с бандитами, — спокойно сказала она.

Майкл грустно усмехнулся:

— Ну, хотя бы станцуй. Мне хочется посмотреть. И кто знает, может, и во мне увидишь то, что есть в двойнике.

Оля вздохнула, будто смиряясь:

— Я станцую. Но на этом всё, Майкл.

Столы быстро раздвинули, освобождая место. Оля вдруг исчезла. Майкл завертел головой. И прямо из невидимости в зале проступил сначала только контур, будто кто-то нарисовал её светом в воздухе, потом проступили детали: тот самый комбинезон цвета мокрого асфальта, серебристый кант, спокойный взгляд. Она не спешила. Сделала один медленный шаг.

Она кружилась, вальсируя, то уходя, то возвращаясь, поя с внутренней болью. То немного «взлетала» — лёгкий прыжок, перекат, почти невесомость, будто гравитация на долю секунды забывала про неё. Её танец был не развлечением и не вызовом. Он был разговором — с тем Майклом из клипа, с музыкой, с самой собой.

---

В этот момент Майкл на параллельной Земле спал и вдруг попал в какую-то столовую. Он увидел танцующую и поющую «Whatever Happens» Олю и сидящего рядом своего двойника. Только он видел и слышал, как она именно ему поёт и танцует. Проснувшись по завершении, он прошептал в тишине комнаты:

— Whatever happens, we’ll be together. Что бы ни случится, мы будем вместе.

А здесь, в трапезной, Майкл понял, что она танцует не для него, а для того, кто в клипе. Он сжал руки, будто хотел удержать что-то ускользающее.

Когда танец закончился, Оля посмотрела на Эдика. Тот кивнул — мол, пора. И они ушли.

---

На следующее утро Оля и Эдик пошли получать документы. Вошли в старое здание полиции, во дворе которой стояло лишь две машины старых моделей. Оля подумала: им нужны ещё хотя бы две машины с бывшего бандитского логова.

В обшарпанном коридоре уже стояло несколько человек, в том числе маленький мужичонка и Мария Николаевна. Та с радостью поприветствовала их:

— Простите нас, — сказала Мария Николаевна, — мы вас вчера не поблагодарили. Бог вас благослови. Неизвестно, сколько бы мы в рабстве пробыли, обслуживая бандитов. Вы собираетесь в ту пещеру?

Мужичонка тут же встрял:

— Я с вами! Я вам точно пригожусь. Там есть всё необходимое. Город у нас — смесь средневековья и немного современного.

Эдуард спокойно ответил:

— Сначала по получении документов — в банк, получить выплату. И только потом — в пещеру.

Начальник полиции открыл дверь кабинета:

— Проходите по одному.

Оля тихо попросила:

— А нам с Эдиком можно вместе?

Тот посмотрел на них, будто оценивая, и кивнул:

— Вы особый случай. Можете вдвоём.

Он сел за стол, казалось, советской постройки: обшарпанный, с облупленным лаком, на деревянный стул. Оля не удержалась:

— Как вы работаете в таких условиях? Вам так тяжело… Там, на базе в горе, можно вам подобрать всё необходимое, даже машины — это не роскошь, вам бандитов ловить.

Начальник с удивлением посмотрел на Олю — он ещё не сталкивался с таким к нему отношением. Щёлкнул по старой клавиатуре и отправил на распечатку документы. Потом заламинировал их — и они стали напоминать водительские права. Эдуард и Оля расписались в получении.

— Теперь в банк, — сказал начальник. — Там можно и картой, и наличкой получить.

Оля нахмурилась:

— А деньги здесь какие?

Начальник удивился:

— В рублях, конечно. Или вам в долларах или евро?

Оля покачала головой:

— Зачем нам они? Просто тут другой мир. Мало ли, линами захотели бы назвать. Или ещё как.

— А вы или от вас кто-нибудь полетит к той горе? И могли бы кого-нибудь поставить в известность — в администрации, или кто тут за управление городом отвечает? Там всё современное, можно город облагородить.

Начальник кивнул:

— Официально у нас мэр руководит. И вы своим появлением таким поставили его и группу при нём в очень… как сказать… взбаламутили, встряхнули. Так что, дорогая Оля, они уже ждут. С утра стоят с двумя грузовыми машинами и грузчиками. Будут грузить для города. Так что торопитесь в банк. Вас уже ждут.

Получив деньги и оставив часть на карте, они пошли к выходу, возле которого оставили челнок. А там — Майкл. Он протянул к ней руку, но Оля исчезла, появившись с другой стороны. Он бросился бежать за ней, и тут громко включилась *The Way You Make Me Feel*.

Оля посмотрела на него всего секунду. Мгновенный резкий разворот вокруг себя — и она уже удаляется, скользя по пространству, будто вода, обтекающая камни. Он протянул руки вперёд, а она ушла под его рукой, двигаясь так стремительно, что казалось, будто она растворяется в воздухе и появляется с другой стороны.

Она повторяла его движения, но добавляла к ним свою скорость, свою гибкость, свои приёмы — те, что напоминали стиль Джеки Чана: быстрые развороты, перекаты, прыжки, в которых сила сочеталась с лёгкостью. Машины стали для неё не преградой, а трамплином: Оля подпрыгнула и сделала перекат поверх них, быстро оказываясь на другой стороне. Она двигалась так, будто знала каждую долю секунды этой песни, будто сама музыка была её картой. И подпевала.

Песня завершилась. Оля посмотрела с сожалением на Майкла, потом на Эдика — мол, вступись. Эдик, крупный мужчина выше двух метров, подошёл и, встав около невысокого по сравнению с ним Майкла, приподнял его на вытянутых руках:

— Красавчик, Оля для тебя, судя по твоему поведению, — очередное развлечение. Но я не дам такому свершиться.

Эдуард поставил того на землю, повернул против оси и слегка подтолкнул.

Майкл бросился на колени:

— Но она мне нужна!

Кто-то из грузчиков зло бросил:

— Как до этого десятки девушек, которых обольстил и бросил. Хоть нашлась та, что поставила тебя на место. Всё, нам пора. Взлетите сейчас, чтобы мы могли успеть за вами?

Не успела Оля ответить, как прибежал тот самый маленький мужичонка:

— Меня подождите, я с вами!

Выдвинулась лестница, открылся вход. Эдуард вошёл первым, за ним — мужичонка, который назвался просто: Вася. Оля стала подниматься по лестнице и услышала крик:

— Веришь ты иль нет, я буду ждать тебя!

Оля остановилась на секунду, повернулась:

— Майкл, Михаил, не надо разыгрывать трагедий. Пока.

Дверь закрылась за ней.

Оля села в ложемент, закрыла глаза и тихо проговорила:

— Что за испанские страсти?

Эдуард приподнял челнок и повёл его не спеша, чтобы машины успевали за ними по каменистой дороге. Так, колонной, они достигли горы.

Вася всё это время был в отдельной комнате: в рубке ему находиться не разрешалось. Эдуард посадил челнок, открылась аппарель, и Вася сбежал по лестнице, подбежал к грузчикам и повёл их внутрь.

Внутри было красиво и странно: из расселин вырывался жёлтый неоновый свет, подчёркивая ярусы круговых металлических конструкций, сужающихся кверху. Стеклянные купола отражали солнечное небо. Под металлическими ярусами были балконные ярусы, внизу подсвеченные жёлтым неоном. Их было три, с оградой, чтобы никто не свалился. Здесь было множество помещений: гостиница, офисные помещения, залы. Внизу змеились эскалаторы, спускавшиеся почти к центральной башне — зданию под кирпич, почти достававшему до вершины.

Василий повёл грузчиков. Вскоре те стали выносить компьютерную технику, светильники, обстановку для помещений: столы, офисные стулья, шкафы, тумбочки.

Оля с Эдуардом пошли искать место, где можно остановиться. Ночевать в постоялом доме больше не хотелось совсем. Эдуард нашёл ресторан: холодильники и другое оборудование работали. Холодильник был полон разнообразными продуктами. Пока грузчики трудились, Эдуард занялся тем, что умел лучше всего, — начал готовить.

Оля тем временем нашла роскошный гостиничный номер и села там, чтобы снова посмотреть и послушать тот самый клип. Ставила на повтор и подпевала одними губами: «Чтобы ни случилось…»

Номер был устроен так, что в нём хотелось остаться подольше. Большая кровать с высоким изголовьем, обитым мягкой тканью цвета слоновой кости, стояла напротив панорамного окна, за которым виднелись ярусы горы, подсвеченные жёлтым неоном. На полу лежал ковёр с густым ворсом, приглушавший шаги. У окна стояло глубокое кресло с пледом, а рядом — небольшой столик с вазой, в которой стояли свежие белые лилии. В ванной комнате стены были выложены крупной плиткой тёплого бежевого оттенка, душевая кабина с прозрачными стенками выглядела просторной, а на полках стояли флаконы с дорогими средствами для ухода. В воздухе витал лёгкий аромат лаванды.

Вскоре Василий взял две легковые машины — яркие иномарки: «Vento Sport» и «Astra Flux» — и одну из них подцепил, чтобы увезти часть вещей. Грузчики не смогли загрузить много — было только две грузовые машины.

Эдуард спустился и позвал всех поесть и передохнуть. На Олю он посмотрел с лёгкой грустью, но, словно ничего не замечая, позвал весёлым голосом:

— Пришло время накормить нашу красавицу. Наша принцесса, наверное, проголодалась. Пойдём, грузчики сейчас закончили. Все вместе поедим. Ты же не против?

Оля улыбнулась:

— Как я могу быть против? Пошли, посмотрим, что ты за шедевры приготовил.

Они вошли в ресторан. Он и правда выглядел как место, где хочется задержаться: пол из тёмного полированного камня отражал мягкий свет подвесных ламп, стены были отделаны панелями тёплого орехового дерева, контрастировавшего с холодным блеском металла по периметру зала. Вдоль одной стены тянулась барная стойка из полупрозрачного камня, подсвеченного изнутри, а в центре зала стояли круглые столы с белоснежными скатертями и стульями с обивкой глубокого изумрудного цвета.

Эдуард вынес блюда, которые приготовил как настоящий шеф-повар: свежий салат из помидоров, огурцов, сладкого перца и рукколы, заправленный оливковым маслом с каплей лимонного сока и щепоткой пряных трав; нежную телятину в сливочно-грибном соусе; картофель, запечённый с розмарином и чесноком; на десерт — фруктовую тарелку и несколько кусочков тёмного шоколада.

Все сели за один стол. Когда утолили первый голод, грузчики стали обсуждать, что надо привезти в следующие рейсы и что нужно обязательно согласовать с мэром.

— Трубы надо, — уверенно сказал один. — Без нормального водоснабжения город не жить.

— И маленькие экскаваторы, — подхватил другой. — Чтобы траншеи рыть, не ломая всё вокруг.

— Материалы для домов, — добавил третий. — Люди живут в полуразвалинах, а тут столько всего лежит без дела. Можно построить нормальные кварталы.

Оля слушала, кивала, соглашаясь с ними, но не вступала в разговор: что она им может посоветовать? Городу около тридцати лет. Сколько они живут в таких условиях?

Вскоре все насытились и поехали вместе с Василием от горы. Старший из грузчиков твёрдо сказал:

— Дорогу мы запомнили. Потом ещё вернёмся. Надо список составить, с мэром согласовать. Пусть скажет, что в первую очередь нужно.

Эдуард и Оля сели на первом этаже, умостившись на уютном диванчике. Посмотрели наверх, где было видно небо. Посидели немного, просто в тишине. Потом Эдуард принёс чаю с шоколадкой.

Оля взяла шоколадку, рассмеялась вдруг и сказала:

— Вот Полукеда из команды Александра мы с шоколадками точно не обгоним. Где и в каком мире сейчас их команда? Сохрани их, Господи, куда бы они ни попали. У них там приключения, наверное, одно за другим, а у нас здесь — как-то скучно. Может, по номерам?

Эдуард чуть улыбнулся:

— А может, выйдем, подышим свежим воздухом? Здесь хоть и город, а пахнет лесом, травой, дождём.

Оля рассмеялась, откусила шоколадку и встала:

— Ладно. Только недолго. А то кто-то прибежит: «Трубы, трубы, без труб мы все пропадём!»

Они вышли из здания, остановились возле горы. Воздух и правда был особенный: прохладный, с лёгкой горчинкой хвои и влажной земли. Над верхушками деревьев тянулась тонкая полоса заката, будто кто-то провёл по небу кистью с золотой краской.

И вдруг тишину разорвал вой — пронзительный, леденящий, от которого по коже побежали мурашки. Он был не похож на обычный волчий: в нём слышалась чуждая, почти неземная ярость.

Не раздумывая, Оля и Эдуард активировали встроенные в костюмы ранцы. Лёгкий гул, едва заметное мерцание полей — и они взлетели, поднимаясь выше деревьев, туда, где кроны уже не мешали видеть всю поляну.

С высоты они заметили стаю неизвестных хищников. Волки, не волки — они были словно обриты налысо, кожа туго обтягивала мышцы, а глаза горели жёлтым огнём. Зубы оскалены, когти впивались в землю при каждом рывке. Их вёл более крупный вожак — он уверенно направлял стаю прямо к старому дубу. А возле дуба, прислонившись к стволу, сидела мужская фигура в чёрной шляпе.

— Там Майкл сидит, — резко выдохнула Оля.

Они рванули вниз, выставляя перед собой силовое поле. Оно вспыхнуло голубоватым светом, преграждая путь хищникам. Те завыли так, что волосы вставали дыбом, но не смогли прорваться сквозь невидимую стену.

— Разве не знаешь, что здесь опасно?! — крикнула Оля, зависая в паре метров над землёй. — Выходить из города опасно! Если бы не мы — был бы в желудке хищника!

Эдуард, не теряя ни секунды, подлетел к Майклу, подхватил его одной рукой — тот даже не сопротивлялся, будто оцепенел от страха — и резко поднялся выше.

— Кто-то ещё сюда направляется, — коротко бросил Эдуард, оглядываясь.

В этот момент с другой стороны раздался оглушительный рык — низкий, властный, от которого даже хищники замерли, прижав уши. Из темноты вышел огромный голубой лев. Его шерсть отливала лазурью, а глаза смотрели спокойно и мудро. Он величаво ступил на поляну, обнюхал место, где только что сидел Майкл, потом поднял голову и посмотрел на зависших в воздухе людей. Ещё один рык — и стая лысых волков, поджав хвосты, растворилась среди кустов и деревьев, будто их и не было. Лев снова посмотрел наверх, будто оценивая тех, кто вмешался.

Оля медленно опустилась на землю, не сводя глаз со льва. Она не чувствовала страха — только уважение к этой силе.

— Спасибо, что отогнал их, — тихо сказала она.

Лев слегка наклонил голову, будто принимая благодарность, и сел, глядя на Олю.

— Эдуард, отнеси Майкла внутрь и собери что-нибудь поесть. Я сама ему всё принесу, — сказала Оля, не отводя взгляда от льва.

Эдуард кивнул, крепко держа Майкла, и быстро доставил его к входу в гору. Там он усадил его в ресторане, положил перед ним тарелку с едой, налил компот, а потом собрал целый поднос угощений для льва: куски мяса, свежие овощи, миску с водой. Когда он вынес поднос наружу, Оля уже стояла рядом. Она быстро переместилась, взяла поднос и вновь подошла ко льву, аккуратно поставив его перед зверем.

Лев обнюхал еду, потом поднял глаза на Олю, словно спрашивая: «Ты не боишься?»

— Будешь ещё? — спокойно спросила она.

Лев облизнулся, начал есть, а когда насытился, встал, встряхнулся и, не спеша, растворился в темноте леса, оставив после себя лишь лёгкий отзвук шагов.

Оля и Эдуард вернулись в ресторан. Майкл сидел за столом, в глазах стояли слёзы, к еде он так и не притронулся. Увидев Олю и Эдуарда, он заговорил быстро, будто боялся, что его не станут слушать:

— Да, я подлец. Брал любую красивую девушку, а потом просто бросал. Их слёзы меня не трогали. Но когда ты дала мне отпор… я вдруг увидел себя со стороны. Таким, какой я есть.

Он взглянул на неё исподлобья, длинные чёрные волосы обрамляли красивое его лицо, делая его похожим на мальчишку, который наконец понял, что натворил.

— Я изменился. Дай время доказать.

Оля вздохнула, села напротив него и спокойно спросила:

— Сколько тебе лет? На вид — как моим сыновьям. Не удивляйся: я тебе в матери гожусь. Это неземные технологии вернули мне тело, но внутри я всё та же. И сейчас я слушаю тебя, как сына. И было бы прекрасно, если бы ты по-настоящему изменился.

Она пододвинула к нему тарелку:

— Поешь. Потом я тебе одно видео хочу показать. Может, оно поможет тебе кое-что понять.

Майкл кивнул, взял вилку и начал есть. Впервые за долгое время он чувствовал не пустоту, а чью-то заботу — и это было куда страшнее любого хищника.

1 глава  http://proza.ru/2026/10/29/2026
13 глава http://proza.ru/2026/11/02/300