Обыкновенная история

ОБЫКНОВЕННАЯ ИСТОРИЯ
(багатель)

Однажды его жена уехала в командировку. В Воронеж. На конференцию, посвящённую каким-то суффиксам или префиксам. Какой черт ее туда понес?
– Пол института поехало.
– Уговорила.
Дней на пять. А он остался в двухкомнатной квартире – один с тещей. Как в известных анекдотах про тихие стоны и шампиньоны. 
Ему было 26 лет, он был представительным молодым человеком, защитил недавно кандидатскую диссертацию, сделал важное научное открытие в области герматографии и стоял в очереди на жилищный кооператив. Теща, самоуверенная и властная женщина, старшая его на четверть века, была «хорошо сохранившейся красавицей» с чудной кожей, великолепной грудью и грандиозной задницей. Давно в разводе. Сотрудница Первого отдела в Академии наук. Женщина со связями. Говорят, в прошлом любовница то ли маршала Безручко, то ли Игоря Кио и подруга Анастасии Цветаевой.
Зятя своего она терпеть не могла и не выгоняла из дома только потому, что жалела и боготворила дочь, молодую специалистку, подающую надежды филологиню. Про себя она решила, что все-таки выгонит этого нахального избалованного жизнью хлыща, как она называла зятя, после следующего серьезного скандала между им и дочкой. Лучше бы с рукоприкладством. А затем потихоньку уговорит дочь развестись. Будет каждый день капать ей на мозги: «Сегодня он тебя ударил, в следующий раз – убьет. Выгони его, пока не поздно!»
Оставит ее жить у себя и… чтобы все было как раньше. До того, как он появился.

По тому, как зять смотрел на нее, когда она, распаренная выходила из ванной комнаты, поняла, что он ее хочет…
Ага… придется ему отдаться. Ничего, потерплю молокососа. Сколько лет терпела старых пердунов…
А позже расскажу все дочери. С смачными подробностями. Та рассвирепеет. Вот и скандал. И мордобой.

Все произошло так, как она запланировала. Совратила зятя в первую же ночь.
После обильного ужина (жареные цыплята, мексиканский рис с сушеным перцем из распределителя, помидоры с рынка, на десерт – миндальные пирожные из кулинарии) они сидели на широком мягком диване и смотрели телевизор. Показывали какой-то позднесоветский политический вздор. На экране то и дело мелькала лысина Горбачева с зловещими пятнами. Каждый раз, когда теща их видела, ей приходила в голову одна и та же мысль: Не к добру эти пятна на лысине. Развалит новый генсек Союз. А мы все с голоду сдохнем. Надо хотя бы гречкой запастись. К Ондатре в подвальчик загляну. Если ее еще не посадили. Она рубли не берет. Заплачу бабушкиным серебром. Не обеднею.

На теще был только засаленный домашний халатик, то и дело расстегивающийся. Она усердно терла одной сахарной босой ножкой, пахнущей розами, другую и потела.
Зять обонял запах ее пота, волновался, понимал, что его цинично заманивают в медовую ловушку. Намерение тещи выдворить его из ее квартиры и разлучить с женой не было для него секретом. Но на борьбу у него не осталось сил… секс с не любящей его, капризничающей и ноющей по любому поводу Ниной давно не приносил ему радости. Каждую ночь он грыз себя, терзался и мечтал о разводе и новой постельной партнерше, но на серьезные действия пока не решался. Боялся необратимых последствий. 
Осторожно погладил указательным пальцем багровый сосок тещи, случайно вылезший из халатика, ущипнул его ногтями, повертел, цокнул языком и страстно поцеловал льнущую к нему женщину в шею. Поставил несколько засосов.
Они занимались любовью всю ночь и весь следующий день… Не слезали друг с друга. Как жабы.
Теща никогда ни с кем так не кончала.
С мужьями ей не повезло, оба были начальниками, оба испытывали жуткий стресс на работе, им было не до секса, а маршал Безручко страдал в последние годы жизни импотенцией. 

Когда Нина вернулась наконец из командировки… и начала, по своему обыкновению, многословно что-то рассказывать, ее мать, жарящая на кухне очередную партию цыплят, неожиданно придралась к какой-то мелочи и дала ей звонкую пощечину.
– Молчи, дура набитая!
Дочь опешила и заревела. Ушла в другую комнату и стала жаловаться мужу на мать.
– Она меня ударила по щеке! Ни за что.
И получила еще одну пощечину. По другой щеке. Потому что он был левшой.
Весь тот вечер жена просидела одна в углу, в старом кресле, с книгой на коленях. «Столп и утверждение истины». Старое издание. С ятями. Дали почитать коллеги по работе.
Но книгу так и не открыла.
Щеки ее горели. Не от пощечин. Совесть свербила.
Она спрашивала и спрашивала себя: Как же они узнали? Кто им рассказал про Льва Исааковича? Неужели Галкина? Или Шергунов... О, боже! Он же еврей, никогда семью не бросит. Что же мне теперь делать?
Пошла перед сном в ванную комнату – помочиться и умыться.
По дороге заметила, что ее мать и муж спят на расставленном диване обнявшись. Голые.
Через двадцать минут она осторожно прилегла к ним, согрелась и заснула.
Ей снился брызжущий расплавленным золотом столб, вокруг которого она бегала на четвереньках и ловила руками убегающих от нее цыплят. Рядом со столбом стоял Лев Исаакович и причитал: Ниночка, милая, поймай и для меня одного цыпленочка, хочу крылышки поглодать. Цып-цып-цып…
За его спиной прятался Шергунов, жестикулировал и противно улыбался.