Я сражался с Джеронимо, гл. 7

 В ГЛУШЬ

Как раз в тот момент, когда солнце начало освещать далекие горные вершины, обещая жаркий день, мы услышали крики на берегу реки. Выбежав из нашего  типи, мы увидели шеренгу воинов апачей, растянувшихся вдоль западной стороны лагеря и направляющихся в нашу сторону с ружьями в руках. Другие переправляли лошадей вплавь через реку или толкали перед собой бревна. Один из их предводителей кричал: “Хватайте их всех! Никого не оставлять в лагере. Стреляйте в любого, кто откажется идти с нами! Кто-нибудь из вас, мужчины, выведите их».
Внезапность этого нападения, его неожиданный эффект и бесчеловечный приказ одного из вождей, призывающий расстреливать людей своей крови, повергли всех нас в состояние сильного волнения и страха. Мы сделали все, что они нам сказали. Нам не дали времени найти наших лошадей и собрать их в кучу, и мы были вынуждены покинуть деревню пешком. Нам не разрешили взять с собой ничего, кроме горстки одежды и других пожитков. Позавтракать у нас не было возможности.
Нетдахе уводят  нас прочь.
Джеронимо, который, по-видимому, был одним из главных лидеров  этих разбойников, шел впереди, ведя нас на восток вдоль подножия холмов к северу от реки Хила. Несколько воинов из группы захвата остались позади в качестве арьергарда на случай, если приблизится  кто-нибудь из индейских армейских   скаутов  из агентства.    Мы прошли совсем немного, когда услышали стрельбу позади нас. Вождь индейских скаутов Сан-Карлоса и около пятнадцати его  людей подъехали к нашему опустевшему лагерю, чтобы разобраться в причине переполоха. Несколько  чирикауа устроили засаду на скаутов, убив вождя, мистера Стерлинга, и одного из его людей. Один из воинов принес сапоги Стерлинга.  Я чувствовал себя неловко, потому что Стерлинг был нашим хорошим другом. Он часто посещал наш лагерь и однажды научил меня делать маленькую деревянную повозку.
 Ни у кого из наших апачей из Уорм-Спрингса не было оружия. Это, а также жестокое убийство двух разведчиков убедили нас в том, что мы беспомощны в руках нетдахе. Мы сказали себе, что наша безопасность зависит от того,   что мы будем молчать и не попытаемся сбежать. Нас переполняли уныние и отчаяние. Что мы такого сделали, что с нами так жестоко обошлись представители нашей собственной расы?
Наши перспективы были еще более мрачными, потому что мы понимали, что служащие  агентства обвинят нас в произошедших там убийствах и, вероятно, подумают, что мы сбежали по собственной воле. Мы чувствовали, что не сможем безопасно вернуться в агентство, даже если нам удастся скрыться от диких индейцев. Так что в будущем нас ждал только тяжелый переход  через горы и пустыню  с постоянным присутствием войск у нас за спиной. Если бы мы знали, что произойдет в ближайшую неделю или около того, мы бы почувствовали себя еще хуже. Многим из  нас  не суждено было прожить долго.
Пройдя несколько миль вдоль реки на восток, наша колонна повернула на северо-восток, в горы  Хила. Апачи, вышедшие на тропу войны, особенно если их сопровождают женщины и дети, при любой возможности забираются высоко в горы. Таким образом, они могут видеть приближающиеся войска и избегают многих сражений, следуя маршрутами, которые не нравятся солдатам. Войска обычно перевозили  свое вооружение и припасы на повозках, поэтому они почти всегда передвигались по равнинной местности. Только когда генерал Джордж Крук погнался за индейцами с колонной, снабженной караванами вьючных мулов, апачам стало трудно скрываться  и оставаться вне досягаемости. 
Кроме того, апачи жили в основном в горах, потому что знали о тамошних источниках и водопоях, которых больше нигде не было. Апачи знали  секрет, как найти воду в засушливой местности, где большую часть года русла ручьев покрыты сухим песком.
 Апач не  шел к зарослям тополей вдоль русла ручья или реки, чтобы добыть воду, потому что  знал, что вода  слишком глубоко. В горах, особенно в скалистой впадине у подножия высохшего водопада, он обычно мог  обнаружить немного воды у поверхности, копая руками.
Когда мы добрались до гор, нас догнали воины, которые сражались в агентстве. По мере того, как мы поднимались все выше и выше по неровным склонам, по крутому откосу, многие члены нашей группы начали уставать. Моя сестра, моя мать и я все еще чувствовали себя сильными. Мы были в хорошей форме благодаря физической подготовке, которой мама занималась с нами последние несколько лет.
Ближе к закату мы добрались до источника по другую сторону первого хребта, где воины устроили привал, чтобы дать нам отдохнуть и напиться воды. Но  еды у нас не было. У нас не было еды со вчерашнего вечера.
После короткого отдыха  лидеры сказали нам, что нам предстоит ночной переход. Вскоре мы снова двинулись на восток, на этот раз вдоль горного хребта. Около полуночи мы подошли к другому источнику, известному Джеронимо, который был там со своей семьей, когда они бежали из резервации в 1878 году. Теперь мне стало ясно, что Джеронимо  является главным лидером, хотя он и не был признанным вождем какой-либо группы,  хотя с нами было несколько апачей, таких как Найче, Чатто и Локо, которые были признанными вождями. Но Джеронимо казался самым умным и находчивым, а также самым энергичным и дальновидным. В минуты опасности на него можно было положиться.
Во время полуночного привала  лидеры послали нескольких добровольцев в отдаленный пастуший лагерь за овцами для нас. Они должны были встретиться с нами позже на каком-то сборном пункте дальше по нашему маршруту.  Затем мы продолжили путь, на этот раз вдоль южных склонов хребта  Хила, параллельно  одноименной реке. Вскоре после восхода солнца мы пришли на место встречи у реки. Здесь мы встретили мужчин, которые ходили за овцами. Поскольку мы провели без еды две ночи и один день и проделали трудный путь, мы, конечно, были рады видеть, что наши фуражиры пригнали несколько сотен овец. Нам разрешили разбить здесь лагерь на два дня, чтобы подкрепиться хорошей жареной бараниной и отдохнуть перед следующим этапом путешествия. Апач убивал овцу, хватая ее за ноги, переворачивая на спину и перерезая горло. Затем он обжаривал  тушку вместе со шкурой на костре. Таким образом,  пока мясо зажаривается,  шкура защищает его от пыли и грязи. Это просто,  и, несомненно, вкусно!
 Наши лидеры обсудили вопрос о том, по какому маршруту следовать дальше. Они хотели избежать столкновения с американскими войсками, которые, как они знали, будут их разыскивать. Также  все понимали, что группе  нужно ускориться, если они хотят сбежать в Мексику. Поэтому несколько человек были отправлены на север вдоль реки Сан-Франциско, чтобы совершить набег на ранчо в поисках лошадей и мулов, на которых женщины и дети могли бы  перемещаться  верхом. Сами воины обычно проходили пешком от пятидесяти до семидесяти пяти миль в день! Когда они спешили, то  часть пути  проделывали рысью, затем некоторое время шли пешком, а затем снова переходили на бег трусцой.
Те из нас, кто был слишком молод, чтобы быть воинами, а также женщины и дети перешли вброд реку  Хила и поднялись на плато на южном берегу. Там мы ждали мужчин, которые ушли на север. Через некоторое время мы увидели облако пыли, приближающееся с той стороны. Вскоре они пригнали несколько голов скота. Мы провели в этом месте еще день или два, пока мужчины объезжали животных, чтобы  можно было на них без седла или в каком-нибудь  примитивном седле, сделанном из подручных материалов.   Апачи изготавливали временные седла, оборачивая ткань или шкуры вокруг пучков   тростника и привязывая их к спинам животных.
Мы прошли несколько миль на восток вдоль реки, затем снова пересекли ее и направились на север, к ранчо, где мужчины надеялись раздобыть еще лошадей. Остальные обогнули ранчо к северу от него, чтобы нас не было видно за небольшим холмом, пока будет идти атака.

 КУРЬЕЗНЫЙ СЛУЧАЙ В ПУТИ
   Здесь  произошла любопытная вещь. Одна из наших девочек стала взрослой, и ее родители сразу же устроили традиционную церемонию в ее честь, несмотря на то, что с другой стороны холма была слышна стрельба. Поскольку это одно из самых важных событий в жизни женщины, церемонией никогда не пренебрегают, даже в такое время, как это.
Эта девушка была из племени апачей Белой горы, которая вместе со своими родителями жила с нами в Сан-Карлосе и была схвачена во время набега   нетдахе. Я думаю, что ее отец стал членом нашей группы, женившись на женщине чихенне. Церемония вступления в брак знаменует собой момент, когда девушка готова к замужеству. Конечно, все девушки с нетерпением ждут этого, хотя, если  бы они огляделись   вокруг,  то  должны были бы понять,  что не все браки бывают счастливыми.
Перед началом церемонии родители очень взволнованы, стараются решить, кто должен быть спонсором и кто должен проводить церемонию. Спонсор – близкий друг семьи, будь то мужчина или женщина, и быть выбранным в качестве такового – знак настоящей привязанности. Церемонию проводит какая-нибудь уважаемая пожилая женщина племени, имеющая опыт в таких делах. Родители дарят спонсору орлиное перо, которое ценят все индейцы. Пожилая женщина, которая проводит церемонию, расстилает на земле коврик или одеяло, отмечает четыре следа, ведущие от него к точке, расположенной примерно в пятидесяти ярдах к востоку, где перо кладут на землю в блюдо или тарелочку.
Девушку, которая является кандидатом, выводят вперед, заставляют растянуться ничком на коврике, в то время как старуха произносит над ней какое-то заклинание. Затем девушка выпрямляется, наступает поочередно на каждый из отпечатков, подбегает к перышку, обходит его кругом, поднимает и возвращает на исходную точку. Тем временем, вся толпа внимательно наблюдает за происходящим.
В завершение этой части церемонии родители девушки и женщина, ответственная за церемонию, обмениваются ценными подарками, такими как лошади, седла или другое ценное имущество.
Вторая часть церемонии – это большой пир, который длится четыре дня и ночи. Блюдо состоит из мяса крупного рогатого скота,  зажаренного на  огне, а также диких фруктов, ягод и запеченного   мескаля.  В это время можно услышать непрерывный бой тамтама, который выстукивает музыку для танца у огня. После танца   все собираются в круг лицом к огню. Девушка, которую чествуют, играет ведущую роль на протяжении всех этих танцев. В последний вечер праздника и танцев мужчины дарят подарки своим партнершам по танцу.
Для третьего этапа церемонии несколько добровольцев выходят и вырезают четыре длинных шеста, каждый примерно восьми дюймов в диаметре и двадцати футов или более в длину. Их устанавливают в ямы, вырытые по углам квадрата со стороной около пяти шагов. Пока  мужчины устанавливают шесты в вертикальное положение, устанавливают  шесты, один из старейшин напевает песню.  Затем  шесты соединяют вверху несколькими ветками, оставляя открытой восточную сторону образовавшейся площадки.   Таким образом, образуется шалаш, в центре которого на земле разводится небольшой костер. Здесь старейшина поет особую песню, одновременно позвякивая погремушкой, сделанной из копыт олененка. Пока он поет, девушка двигается из стороны в сторону, то на север, то на юг, попеременно приподнимаясь то на носочки, то на пятки. В то же время она поднимает руки ладонями вверх и даже расправляет плечи.  При этом она   очень нарядно украшена с головы до ног. Ее платье  пошито из лучшей  оленьей  кожи,  покрытой  множеством маленьких жестяных украшений, а также обилием бисера.
Ранним утром четвертого дня проводится краткая церемония, после которой старейшина приказывает опустить четыре шеста, прежде чем снести  шалаш. Их оттаскивают на восток, примерно на сто футов, и кладут рядышком вершинами на восток. Затем тамтамы перестают бить, и церемония заканчивается.

 БЕГСТВО ВОЗОБНОВИЛОСЬ
Около захода солнца люди, напавшие на ранчо, вернулись с еще несколькими лошадьми и мулами.  Лидеры, переговорив между собой, объявили, что мы совершим долгий ночной переход и встретимся на рассвете у некоего источника или водопоя у подножия   пика Стейна  во многих милях к югу от нас.
Наступила ночь, темная и безлунная. Всю ночь мы ехали, держась поближе друг к другу, чтобы никто не отстал от колонны. Воины окружили нас со всех сторон, чтобы удержать вместе, но, несмотря на их бдительность, некоторым членам племени Уорм-Спрингс удалось ускользнуть и направиться на север, в страну навахо.
Моя мать, моя сестра и я ехали верхом на большом муле. Время от времени со всех сторон до нас доносились голоса диких индейцев, они тихо перекликались в темноте. Наконец я задремал. Удивительно, что я не свалился с мула, но время от времени мама била меня кулаком, чтобы разбудить. Это, несомненно, было утомительное путешествие, поскольку мы совершали второй ночной переход. Он не был последним.
К утру мы были совершенно измотаны. По крайней мере, нам так казалось. Через несколько часов, когда начались боевые действия, мы изменили свое мнение на этот счет. Мы немного отдохнули у источника у подножия гор, а затем продолжили движение на юго-восток. За ночь мы пересекли долину Сан-Симон,   широкую холмистую равнину, и к полудню достигли вершины пика  Стейна в нескольких милях к северо-западу от маленькой железнодорожной станции  Стейн на  южной ветке  Тихоокеанской железной дороги.  Весь отряд преодолел половину пути вверх по склону горы, в то время как дюжина воинов была отправлена на разведку на юго-восток.

  БОЙ У ПИКА СТЕЙНА
В это время отряд индейских  скаутов армии США, шедший впереди нескольких  кавалерийских  рот, искал нашу группу.  Однако наши разведчики их обнаружили первыми, атаковали их и убили одного из них.  Скауты, несмотря на  наше численное превосходство, оказали достойное сопротивление. Они подожгли траву, чтобы сообщить своим основным силам, что встретили  враждебных индейцев.
Те из нас, кто наблюдал за перестрелкой с высоты горного склона, забеспокоились.  В то время как старики прятались за скалами,  некоторые из нас, более предприимчивые молодые люди, взобрались наверх, откуда могли все видеть. Отсюда открывался прекрасный вид далеко на север, восток и юг. Примерно через час мы увидели два кавалерийских отряда, приближавшихся со стороны железнодорожной станции. Большинству из нас впервые довелось увидеть настоящее сражение, и мы дрожали от возбуждения.*
* Войска состояли из шести,   а не из двух  рот, которыми командовал  подполковник  Джордж А. Форсайт, 4-й кавалерийский полк. Он назвал  это сражение битвой при  Каньоне Хорсшу. В деталях рассказы белых и индейцев совпадают, за исключением потерь. Индейцы не помнят больших потерь ни с одной из сторон. Форсайт сообщил о 3 солдатах и 4  скаутах убитыми и 8 солдатах ранеными. Он утверждал,  что индейцы позже сказали ему, что они потеряли 13 человек убитыми и несколько ранеными. Джордж А. Форсайт, "Захватывающие дни армейской жизни", издательство "Харпер энд Бразерс", Нью-Йорк, 1900 год.
Когда солдаты приблизились на расстояние около мили от нашего укрытия, наши воины разделись и приготовились к бою. Я слышал, как вожди призывали всех здоровых мужчин собраться для битвы. Конечно, индейцы сражались добровольно. Вожди не могли приказать кому-либо сражаться, в отличие от офицеров, которые могли приказать солдатам. Но индейцы шли в бой, чтобы избежать позора и защитить свои семьи. Я все еще считался слишком молодым, чтобы сражаться, у меня не было опыта, и мне не дали оружия. Через несколько недель на меня должны были возложить больше обязанностей в качестве ученика или помощника Джеронимо.
Вскоре мы увидели, что наши воины спускаются к глубокому  и извилистому ущелью. Солдаты приближались к каньону, в то время как наши люди были на краю. Начался бой. Троих наших раненых отнесли обратно на склон горы. Возможно, кто-то был убит, но я никого не видел. Стрельба стала очень интенсивной, почти непрерывной. Солдаты  вели залповый огонь. Те из нас, кто наблюдал за происходящим, дрожали от волнения, когда наши люди медленно отступали под этим огнем. Наконец, ближе к закату вся наша группа перебралась на юго-западный склон горы, и стрельба прекратилась. Думаю, никто из нас   не  знал, какой урон мы нанесли войскам.
Когда широкая долина к западу от нас стала пурпурной, а затем и черной, индейцы начали готовить своих лошадей к очередному долгому ночному переходу. Вожди велели нам очень тихо спускаться с горы, поскольку они верили, что враг все еще может быть где-то рядом. Но нас никто не беспокоил.
Человек, который не  передвигался  ночью по этим суровым горам, не может оценить, насколько опасным и неприятным может быть такой  переход. В дополнение к колючкам, кактусам, юкке и другим растениям, похожим на копья, которые могут оцарапать вас, вы должны избегать скал, похожих на ножи, которые вы не видите, ям и расщелин в земле и всевозможных обрывов. Удивительно, что мы добрались благополучно, но мы добрались. Спустившись на равнину, мы направились к Южной Тихоокеанской железной дороге, намереваясь добраться до гор Чирикауа к югу от старого форта Боуи. В темноте несколько индейцев заблудились и откололись от основной группы.  Но к утру большинство из нас собралось в условленном месте встречи, и в течение утра к нам присоединились другие. К этому времени уже никто не осмеливался попытаться сбежать или вернуться в резервацию Сан-Карлос. Это было слишком далеко, и теперь мы были слишком тесно связаны с  враждебными из-за боя с войсками. 
Апачи, передвигаясь подобным образом, всегда назначают место сбора в конце дневного или ночного  перехода. Такие места являются легко различимыми ориентирами, которые можно заметить далеко впереди, или ранее использовавшимися местами остановок, такими как родники, которые известны племени. По возможности, место сбора должно быть на возвышенности, откуда мы  могли  бы  просматривать далеко округу, дабы  избежать неожиданностей. Так  произошло  и в этот раз. Мы остановились на склоне горы к юго-востоку от  форта Боуи. Здесь мы отдохнули и поспали днем, набираясь сил для следующего ночного  перехода. Двигаясь в основном ночью, мы  оставались незамеченными, и держались впереди войск, которые обычно совершали марши только днем. Пока мы находились на этой вершине, несколько воинов несли дозорную службу, наблюдая, в частности, за фортом Боуи. Мы почти  не сомневались в том, что навстречу нам выйдут войска, но  их не было.
Может быть, они остались   на посту, чтобы  защитить  своих женщин и детей, или они искали нас где-то в другом месте.
В ту ночь мы направились на юго-восток через предгорья гор Чирикауа, снова и снова пересекая арройо  и холмы. Мы держались подальше от главного горного хребта, высота вершин которого превышает 9000 футов, но нам пришлось пройти через несколько труднопроходимых каньонов. Этот переход был ужасен.  На следующий день мы снова отдыхали в укрытии, пока несколько воинов несли караульную службу. К этому времени мы достигли границы  старой Мексики, пройдя не менее 70 миль за две ночи, прошедшие после  сражения у   пика  Стейна. Мы находились где-то к востоку от нынешнего Дугласа, штат Аризона, направляясь к горам, которые возвышались на широкой равнине к югу от границы. До сих пор мы не встретили ни одного врага и ехали спокойно, хотя некоторые из нас очень устали от непривычно долгой езды верхом. После того, как мы пересекли границу Мексики, мы начали чувствовать себя в безопасности от нападения американских войск, не зная, что командир отряда, идущего по нашим следам, намеревался пересечь границу с разрешения вышестоящих властей или без оного.