Четыре Мушкетёра. Железная Маска III- 29 - 31

СЦЕНА 29

(Лувр, кабинет Короля Людовика XIV. Король, секретарь, за перегородкой – приёмная, где обычно находится секретарь, в ней ожидает д’Артаньян)

СЕКРЕТАРЬ

Ваше Величество, капитан д’Артаньян просит его принять.

ЛЮДОВИК

Д’Артаньян? Один? Что ж, пусть войдёт.

(Входит д’Артаньян, низко кланяется)

Д’АРТАНЬЯН

Ваше Величество, вы послали за мной, и я у ваших ног! Я в восторге, что понадобился вам, но скоблю, что не успел довести до конца порученную мне миссию.

ЛЮДОВИК

Капитан, с какой целью, по-вашему, я вас отправил на Бель-Иль, снабдив самыми высокими полномочиями?

Д’АРТАНЬЯН

Ваше Величество, я ничего об этом не знаю, поскольку мои полномочия на деле оказались ограничены со всех сторон. Бесконечное число младших офицеров, которые и без этих выданных мне высоких полномочий должны были бы подчиняться мне в соответствии с моим званием, оказались наделены более высокими полномочиями, достаточными, чтобы не позволить мне сделать хоть что-то для того, чтобы выполнить порученную мне Вашим Величеством миссию. Полагаю, эта камарилья мелких офицеров с крупными полномочиями лучше меня была осведомлена о целях моей поездки и о способах достижения поставленной задачи. Я не мог выполнять обязанности начальника экспедиции, поскольку не являлся таковым. От меня в этой экспедиции не был ни пользы, не украшения. Но поскольку господин Жёдоли сообщил мне, что я немедленно должен предстать перед Вашим Величеством, предоставив дальнейшее руководство операцией ему, я, капитан Ваших мушкетёров, был вынужден поспешить выполнить это распоряжение лейтенанта гвардейцев.

ЛЮДОВИК

Капитан, если бы вы действовали в соответствии с поставленной перед вами задачей, вашим действиям не мешали бы никакие полномочия, предоставленные этим офицерам. Я имел основание не доверять вам, и лишь поэтому я окружил вас людьми, которые должны были бы предостеречь вас от неверных поступков, только и всего.

Д’АРТАНЬЯН

И эти люди сообщили мне, что они лучше меня выполнят поставленную передо мной задачу. Что ж, в таком случае мятежники схвачены и менее чем через сутки предстанут перед Вашим Величеством для того, чтобы узнать о своей дальнейшей судьбе.

ЛЮДОВИК

Что вы имели в виду, капитан? У вас есть сведения, что мятежники арестованы?

Д’АРТАНЬЯН

Разумеется, Ваше Величество! Поскольку я совершенно точно рассчитал, что мне для ареста мятежников остался один единственный день, и я бы успешно завершил эту миссию, поскольку мы уже почти договорились об их капитуляции, и поскольку лейтенант Жёдоли рассудил, что я действую, вероятно, слишком медленно, из этого я вывожу единственно возможное заключение о том, что сам лейтенант Жёдоли арестует мятежников за меньший срок, то есть, как минимум, за половину суток, за двенадцать ближайших ко времени моего отстранения от дела часов. Итак, поскольку двенадцатичасовой срок уже прошёл, я просто убеждён, что мятежники схвачены и их везут, связанных и безоружных, под надёжным конвоем в Париж, в Лувр, или, быть может, в Бастилию. Допустив что-либо иное, я позволил бы себе усомниться в правильности принятого лейтенантом Жёдоли решения. Но я ни в коей мере не собираюсь ставить под сомнения его решительность, компетентность и стратегический и тактический талант. Ведь ему сам господин Кольбер доверяет гораздо больше, чем мне! Итак, мятежников скоро привезут, связанных и поверженных.

ЛЮДОВИК

Вы позволяете себе шутить, господин капитан. Быть может, вы метите на должность королевского шута? Эта должность после господина Шико, шута моего деда, кажется, свободна!

Д’АРТАНЬЯН

Должность шута меня не слишком привлекает, Ваше Величество. Но как знать? Если господин Кольбер выдаёт шутам конверты с приказами об отъёме ими полномочий маршалов и генералов, то, быть может, лучше быть шутом, чем маршалом?

ЛЮДОВИК

О разумности поступков господина Кольбера будем судить по результатам экспедиции. Вам было велено арестовать двух мятежников и принять крепость Бель-Иль под мою руку. Выполнили ли вы поставленные задачи, господин д’Артаньян?

Д’АРТАНЬЯН

Я уже имел честь доложить, что как только я приступил к выполнению этих задач, меня лишили полномочий.

ЛЮДОВИК

Если вас лишили полномочий, следовательно, у людей Кольбера были основания сомневаться в вашей целеустремлённости при выполнении вашей миссии. В чём состояла ваша вина, заставившая их прибегнуть к этой мере?

Д’АРТАНЬЯН

Об этом лучше спросить самого лейтенанта Жёдоли, Ваше Величество. Я пытался выполнить их в той последовательности, в которой они были поставлены. Если бы мне не помешали, я бы выполнил их в точности.

ЛЮДОВИК

В самом деле?

Д’АРТАНЬЯН

Это очень трудно доказать теперь, когда мне помешали, но ещё труднее это опровергнуть, Ваше Величество.

ЛЮДОВИК

Ваши действия ничуть не способствовали достижению этих целей.

Д’АРТАНЬЯН

Чтобы принять крепость, подаренную вам, Ваше Величество, под вашу руку, наиболее действенными мерами были переговоры. Я пытался объяснить главным офицерам этой крепости, что она принадлежит вам, Ваше Величество, вследствие чего они просто обязаны были передать её мне.

ЛЮДОВИК

Переговоры шли успешно?

Д’АРТАНЬЯН

Настолько успешно, что со стороны крепости не было сделано не единого выстрела, Ваше Величество. Во всяком случае до тех пор, пока я оставался на расстоянии, с которого я бы услышал пушечные выстрелы.

ЛЮДОВИК

В это также трудно поверить. Но, действительно, как вы точно отметили, это трудно доказать, но ещё труднее опровергнуть. Но как вам удалось убедить мятежников сдаться?

Д’АРТАНЬЯН

Я убедил мятежников, что наши силы многократно превышают их силы, и что солдаты и офицеры крепости не станут воевать против войск Короля Франции. Любой из этих аргументов чрезвычайно убедителен, а соединённые вместе они несокрушимы, Ваше Величество. Я ожидал сдачи крепости без боя через сутки, и убеждён, что так оно и было бы, если бы мне не помешал господин Жёдоли с его пронумерованными конвертами, из которых он, словно фокусник, извлекал бумаги, лишающие меня полномочий и всякой возможности хоть как-то действовать.

ЛЮДОВИК

Что послужило причиной вмешательства Жёдоли?

Д’АРТАНЬЯН

Я сообщил мятежникам свои требования, предоставил время на раздумье и намеревался пригласить этих офицеров на корабль для того, чтобы услышать их ответ. Мне не позволили это сделать. Я не вдавался в причины. Я подчиняюсь приказам Короля, устным или письменным.

ЛЮДОВИК

То, что вы рассказываете, звучит неплохо, господин капитан, но эти люди ни за что не сдались бы!

Д’АРТАНЬЯН

Это мнение господина Кольбера. Если он лучше меня понимает стратегию и тактику ведения боя, и к тому же лучше меня знает этих людей, в этом случае кампанию лучше было бы проводить ему. Странно, что он не вызвался сам выполнить эту миссию. Однако, я смею утверждать, что я мог бы найти аргументы, чтобы убедить этих людей принять мои условия. Поэтому я не могу согласиться, что мои первые шаги были бессмысленными, Ваше Величество. Если бы они увенчались успехом, все поставленные вами задачи были бы уже решены.

ЛЮДОВИК

Что, если вы ошибаетесь, капитан? Что, если бы они отказались сдаться?

Д’АРТАНЬЯН

Я обращаю внимание Вашего Величества на тот факт, что для ответа я намеревался пригласить двух старших офицеров на флагманский корабль. Если бы мятежники отказались сдаться, я арестовал бы их там же, на флагманском корабле, после чего крепость осталась бы без командиров и подчинилась бы законным требованиям Вашего Величества. После этого я принял бы крепость Бель-Иль под вашу руку, и доставил вам названных вами мятежников, то есть выполнил бы все ваши приказы, не пролив ни единой капли крови. Крови ваших подданных, Ваше Величество. Крепость, не сделавшая ни единого выстрела, не заслужила бы гнева Вашего Величества. Все остались бы живы и здоровы, кроме двух мятежников, которые оказались бы полностью в вашей власти, были бы арестованы мной.

ЛЮДОВИК

Вы утверждаете, что вы привезли бы ко мне ваших двоих друзей?

Д’АРТАНЬЯН

(В сторону)

Так вот в чём дело! Кольбер проведал, что Арамис и Портос – мои друзья, и догадался, что я могу попытаться их выручить! Из этого проистекает его недоверие ко мне, и он заразил этим недоверием Короля! Что ж, они не так сильно ошибаются на мой счёт, но я сделал бы всё так аккуратно, что меня ни в чём нельзя было бы заподозрить. Именно поэтому мне и не позволили действовать! Но зачем тогда, чёрт подери, мне изначально было поручено это дело? Чтобы доказать мою виновность? Вся это миссия была просто ловушкой для меня, и не более того? Они и не надеялись арестовать моих друзей моими руками, они хотели получить доказательства моего соучастия в этом деле! Даже Кольбер, который не знает о сути заговора, из кожи лезет вон, чтобы низвергнуть меня, доказав мою причастность к преступлению, о котором сам он ничего не знает. Он до сих пор не простил мне, что должность капитана королевских мушкетёров досталась мне, а не его родственнику! Какая низкая мстительная душонка!

(Вслух)

Разве тот факт, что вы поручили мне эту миссию, не доказывает, что вы верили, что я её исполню? Я расцениваю это только так. Я не могу доказать вам, что я поступил бы именно так, как говорю, но господин Кольбер не сможет доказать, что я не поступил бы так! Следует ли подозревать в измене человека, который за тридцать пять лет безупречной службы ни разу не дал повода усомниться в его верности!

ЛЮДОВИК

Мне не в чем вас упрекнуть, капитан. Но это дела прошлые. А что будет в будущем, покажет только будущее. Если вы продолжаете называть своими друзьями заговорщиков, которые покусились на мою свободу, на мою власть и даже, вполне вероятно, могли бы покуситься и на мою жизнь, если этих негодяев вы по-прежнему считаете своими друзьями, вы заслуживаете такой же кары, как и они.

Д’АРТАНЬЯН

Ваше Величество, осмелюсь напомнить, что я действовал вопреки их планам и единолично сорвал их.

ЛЮДОВИК

Я это помню и ценю. Именно по этой причине вам был дан шанс доказать свою верность или же проявить себя как изменник. Что же вы выбрали?

Д’АРТАНЬЯН

Мне не дали возможности показать, что я выбрал. Вне зависимости от этого шпионы господина Кольбера поспешили отстранить меня от командования. Они не удосужились дождаться доказательств моей верности, или доказательств моей измены. И всё же, если действительно господин Кольбер и посланные им шпионы служат Вашему Величеству намного лучше, чем я, тогда мы с Вашим Величеством очень скоро сможем в этом убедиться. В ближайшие двенадцать часов они явятся доложить, что ими взята крепость Бель-Иль под руку Вашего Величества, что мятежники схвачены. Впрочем, даже и в этом случае стоит учесть цену такой победы. Если в результате сражений крепость разрушена до оснований, ваша крепость, Ваше Величество, если эта ваша крепость превращена в руины, и если назавтра англичанам придет в голову захватить Бель-Иль, они сделают это без единого выстрела. Люди господина Кольбера в таком случае уничтожили жемчужину среди пограничных крепостей, лучший из морских форпостов, важнейшую с точки зрения безопасности государства крепость, которая принадлежала вам, Ваше Величество. Конечно, в этом случае они заслужили награду. Я же виновен за попытку сохранить эту необходимейшую Франции крепость в её первозданном виде. И при этом всё, чего я хотел, это сутки на размышление, после чего мятежники сдались бы без боя. В это трудно поверить, но это невозможно опровергнуть.

ЛЮДОВИК

Если крепость пришлось разрушить, то её отстроят заново, для меня более важным было другое.

Д’АРТАНЬЯН

Для Вашего Величества гораздо важнее было захватить двух мятежников, епископа ваннского и барона дю Валона, я помню об этом. Я рассказал вам, как я собирался выполнить этот приказ, но мне не позволили это сделать. Я намеревался сохранить крепость, поберечь верных вам людей с обеих сторон. Если люди господина Кольбера имели лучший план, то им никто уже не мешал его реализовать. Значит, они его реализовали. Что ж, как я уже сказал, в ближайшие двенадцать часов в таком случае мятежники будут доставлены в Париж, связанными или убитыми.

ЛЮДОВИК

Именно так, их доставят живых или мертвых.

Д’АРТАНЬЯН

Живыми их не доставят. Эти люди могли бы при определенных обстоятельствах сложить оружие передо мной и сдаться мне. Но в мире больше нет ни одного человека, который мог бы взять в плен этих людей.

(В сторону)

Я чуть было не сказал, что они могли бы сдаться графу де Ла Фер! Слава Богу, я вовремя опомнился. Было бы непростительной глупостью ввязать в это дело ещё и его!

ЛЮДОВИК

Значит, их доставят ко мне мертвыми. И это меня вполне устроит, поскольку если бы их доставили живыми, то лишь для того, чтобы их повесить.

Д’АРТАНЬЯН

Господин епископ ваннский даже мёртвый сумеет ускользнуть от кого угодно. Что же касается барона дю Валона, то даже совершенно без оружия он уложит три десятка гвардейцев, прежде чем они одержат над ним верх. А со шпагой в руке или любым твердым и достаточно тяжелым оружием или хотя бы на крайний случай с оглоблей он уложит и сорок человек, не моргнув глазом.

ЛЮДОВИК

Если потребуется, я отправлю туда несколько сотен, несколько тысяч человек, но эти люди будут схвачены или убиты.

Д’АРТАНЬЯН

Вы сказали мне, Ваше Величество, что если я привезу вам указанных мятежников, то получу маршальский жезл. Полагаю, для господина Кольбера уже заготовлен жезл маршала Франции? Боюсь, этому жезлу предстоит пылиться много десятков лет, прежде чем он будет вручен этому человеку. Во всяком случае не за подобную победу.

ЛЮДОВИК

Довольно, капитан! Вы меня утомляете!

Д’АРТАНЬЯН

Эту проблему легко исправить, Ваше Величество. Либо дайте мне отпуск, в этом случае не только я отдохну от службы, но и вы отдохнёте от меня. Либо дайте мне отставку, тогда наш взаимный отдых продлится намного дольше.

ЛЮДОВИК

Ступайте.

Д’АРТАНЬЯН

В отпуск или в отставку?

ЛЮДОВИК

Ожидайте. Вам сообщат моё решение.

(Д’Артаньян низко кланяется и выходит из кабинета Короля через двери в приёмную)
 

Д’АРТАНЬЯН

(Секретарю)

Если я понадоблюсь Его Величеству, Юбер, я у себя.

СЕКРЕТАРЬ

У себя – это где? В казарме или на квартире?

Д’АРТАНЬЯН

У себя.

СЦЕНА 30

(То же самое побережье у пещеры Локмария, откуда отходил баркас с Арамисом. Виден большой камень, закрывающий выход пещеры. Вдоль побережья идёт д’Артаньян)

Д’АРТАНЬЯН

Вот оно, то место, где последний раз видели Арамиса и Портоса. Рассказывают, что Арамис с тремя бретонцами уплыл на баркасе в открытое море, а Портоса с ними были. Гвардейцы сказали, что Портоса завалило в пещере Святой Марии, на местном наречии в пещере Локмария.

(Подходит к камню)

А это, наверное, тот самый камень, который завалил пещеру! Проклятый убийца моего друга, и он же – величественное надгробье! Говорят, баркас был спрятан в пещере. У пещеры два входа. Со стороны острова вход завален камнями и землёй. Их преследовали, и Портос подорвал бочонок с порохом. Но от сотрясения земли этот камень сполз и закрыл выход, похоронив моего дорогого друга.

(Осматривает камень)

Вот они, следы сползания камня. Чёрт бы тебя побрал, проклятый тупой холодный булыжник, убийца моих друзей! Я взорву тебя, но доберусь до останков дорогого Портоса! Я похороню его с почестью. Берегись же, ненавистная каменюка! Я уничтожу тебя, дай только срок!

(Хватает большой булыжник и в ярости бьёт им по роковому камню)

Я ненавижу тебя, проклятый камень! Убийца, будь ты проклят!

(Снова в ярости ударяет по камню. Вдруг раздаётся глухой ответный стук)

Что это? Я сошёл с ума? Преисподняя отвечает мне?

(Стучит булыжником по камню два удара, пауза, три удара, пуаза и снова два удара. Доносятся удары в таком же ритме)

Портос! Это вы? Вы живы? Я схожу с ума! Я брежу. Мне пригрезилось невероятное.

(Снова также стучит и доносится такой же ответный стук)

Это Портос! Чёрт побери, Портос! Именно так мы договорились перестукиваться с ним в тюрьме у Мазарини на тот случай, если нас посадят в разные камеры! Портос жив! Тысяча чертей, жив, жив!

(Начинает шпагой рыть грунт рядом с камнем и отбрасывать руками камни и землю. Потом снова стучит, слышит стук в ответ, снова роет)

Портос! Потерпите! Я иду к вам на помощь! Я откопаю вас!

(Выворачивает большой камень)

Ого! Тут отверстие! Портос! Вы меня слышите?

ГОЛОС ПОРТОСА

(Очень глухой)

Д’Артаньян! Это вы? Я здесь! Помогите мне выбраться.

Д’АРТАНЬЯН

Потерпите, Портос! Я буду рыть, пока не пророю выход! Даже если мне предстоит сдохнуть здесь, я не перестану рыть! Господи! Портос! Он жив! Какое счастье!

(Продолжает яростно рыть)

Ага! Рука! Портос! Я вижу вашу руку! Портос! Умоляю, протяните вашу руку! Портос!

ГОЛОС ПОРТОСА

(Громче)

Д’Артаньян. Я тут! Вот вам моя рука!

Д’АРТАНЬЯН

Боже! Это его рука! Огромная ладонь Портоса, огромная пятерня с длинными пальцами, но, боже мой, какая худая эта рука! Одна кожа и кости! Вы живы, Портос…

ГОЛОС ПОРТОСА

Давно бы сдох, если бы не глоток воздуха из небольшой щели, если бы не несколько глотков воды из этого родника! Но, знаете ли, д’Артаньян, я не смог питаться акридами. Я, по-видимому, не святой. Я скорее умру от голода, чем буду есть пауков.

Д’АРТАНЬЯН

(Смеётся)

Акриды!

(Смеётся)

ГОЛОС ПОРТОСА

Что смешного?

Д’АРТАНЬЯН

Портос! Акриды – это не пауки, а кузнечики! Такие длинные африканские кузнечики, которых довольно трудно изловить! Во Франции их не бывает!

(Утирает глаза)

Боже мой, боже мой… Портос… Он жив… Сейчас, потерпите, дорогой друг. Сейчас я вас откопаю.

(Продолжает рыть)

СЦЕНА 31

(Там же. Портос вылезает из дыры, которую прокопал дАртаньян)

Д’АРТАНЬЯН

Портос! Дорогой мой!

(Обнимает)

ПОРТОС

Я весь в земле!

Д’АРТАНЬЯН

Я тоже, как видите. Ничего, море рядом. Смоем грязь и обсохнем. Главное – вы живы.

ПОРТОС

А что с Арамисом? Его схватили?

Д’АРТАНЬЯН

Говорят, он уплыл на баркасе.

ПОРТОС

Его могли перехватить военные корабли.

Д’АРТАНЬЯН

Поскольку известий о его пленении нет, стало быть, он спася.

ПОРТОС

Хорошо бы, кабы так.

Д’АРТАНЬЯН

Не беспокойтесь за него. Арамиса не так-то легко арестовать. А вам, Портос, надо поправить здоровье! Вы исхудали так, что одежда полностью драпирует вас. Надо вас спрятать где-нибудь понадёжнее. Я должен съездить ненадолго в Нант, чтобы разведать, что к чему. Потом я вернусь за вами.

ПОРТОС

Мы поедем вместе!

Д’АРТАНЬЯН

Вы без сил, Портос! Вам надо поправиться и подлечиться. К счастью, у меня с собой фляжка с вином и несколько сухарей, которые я прихватил на случай, если его расследования затянутся и придется заночевать в пещере или поблизости от нее. Вот, держите. Только ешьте помалу и медленно, Портос! Не торопитесь, иначе избыток еды убьёт вас!

(Протягивает сухари и фляжку)

ПОРТОС

(Берёт сухари и фляжку)

Где вы здесь видите избыток еды, д’Артаньян? Эти четыре сухаря мне на один укус! И к тому же умереть от избытка еды – это, наверное, такая сладкая смерть! Последние часы, или дни, или месяцы, я, ей богу, не знаю, сколько провел здесь времени, я именно об этом и мечтал – умереть от обжорства!

Д’АРТАНЬЯН

Портос! Вы удивительно преобразились, и это нам на пользу. Пожалуй, соблюдая некоторую осторожность, вас можно переправить обратно во Францию. Если бы вы ещё и ростом стали немного ниже, я бы без опаски провел вас куда угодно, даже под носом у Кольбера. Хотя ваш рост, всё же настораживает. Он привлекает внимание. Зачем вам, собственно, во Францию?

ПОРТОС

Я ведь, как-никак владею Пьерфоном и Брасье! Это прекрасные поместья, у меня там замечательные дома. Я хочу жить в них, хотя бы иногда.

Д’АРТАНЬЯН

Если вы объявитесь во Франции живым, вы лишитесь не только поместий, но и головы. Поэтому для вас, Портос, единственная возможность распорядиться вашими поместьями – это сделать завещание. Если Король сочтет вас погибшим, есть шанс, что он не будет преследовать ваших наследников просто по забывчивости, и если Кольбер не подскажет ему эту идею. Но если он будет знать, что вы живы, он не только казнит вас, но и прежде отберет все ваши имения в казну. Полагаю, вы написали завещание, Портос?

ПОРТОС

Чёрт, чёрт! Я его не сделал!

Д’АРТАНЬЯН

Почему?

ПОРТОС

Тому было две причины – очень горестная и не очень.

Д’АРТАНЬЯН

Вы говорите загадками, Портос! Поясните полёт вашей мысли, умоляю!

ПОРТОС

Всё очень просто! Во-первых, грустная причина. Как только я принимался писать завещание, я вспоминал о госпоже Кокнар, которая была настолько любезна, что оставила мне всё своё состояние. Но это обладание большими деньгами не утешило меня. Я до сих пор с грустью вспоминаю о ней. Лишь только я начинал писать, слезы текли у меня из глаз, и я говорил себе, что ещё успеется и откладывал это на неопределенный срок.

Д’АРТАНЬЯН

Какая же причина, которую вы назвали не очень грустной?

ПОРТОС

Дело в том, что состояние, которое госпожа Кокнар завещала мне, она тоже получила по завещанию от своего первого мужа, господина Кокнара. И в этом отношении я не могу найти в себе достаточное количество скорби по этому случаю.

Д’АРТАНЬЯН

И как же это связано с тем, что вы не написали завещания?

ПОРТОС

Дело в том, что когда я пытался начать диктовать завещание и при этом старался не думать о госпоже Кокнар, я невольно вспоминал про господина Кокнара. И мне всегда на ум приходила мысль о том, что этот скряга всю жизнь копил деньги, отказывая себе в самых незначительных удовольствиях, только бы накопить побольше. И я пытался представить его кислую мину, какую он состроил бы, если бы знал, что все его накопленные денежки совершенно законным путем перешли сначала к его вдове, моей будущей супруге, затем они стали нашими с ней, а в итоге они стали только моими. Выходит, что господин Кокнар отказывал себе во всем, чтобы побольше скопить на мою безмятежную жизнь! Право, это смешно, д’Артаньян, особенно если подумать, как он негодует сейчас там, в раю. Каждый раз я смеялся до тех пор, пока у меня не начиналась икота, а в таком состоянии диктовать завещание слишком хлопотно. И я в этом случае также откладывал это дело.

Д’АРТАНЬЯН

У вас ещё есть время позаботиться обо всём. Мы найдем нотариуса, который заверит вашу подпись, не слишком настаивая на точности проставления даты. Придется, конечно, оплатить его услуги по особому тарифу.

ПОРТОС

Это меня не беспокоит. Денежки у меня имеются.

Д’АРТАНЬЯН

Ваше завещание позволит нам передать ваши деньги надежному человеку, на которого не распространяется гнев Короля. Хоть бы на Рауля де Бражелона!

ПОРТОС

Я отдам ему всё, только оставлю немного для Мустона и для других слуг.

Д’АРТАНЬЯН

Похвально, дорогой Портос!

ПОРТОС

Вот только на что я буду после этого жить?

Д’АРТАНЬЯН

Рауль обратит ваше имение в деньги и отдаст их вам, чтобы вы могли приобрести имение, не хуже Пьерфона и Брасье, но там, где Король не достанет вас.

ПОРТОС

Я всегда хотел жить где-нибудь на юге.

Д’АРТАНЬЯН

Так мы и сделаем.

ПОРТОС

Но я хочу забрать Мустона с собой!

Д’АРТАНЬЯН

Это будет неразумно. Ищейки Кольбера могут догадаться.

ПОРТОС

Он так верно мне служил тридцать пять лет! Я бы не хотел с ним расставаться.

Д’АРТАНЬЯН

В таком случае, ему тоже придется умереть.

ПОРТОС

Убить Мустона! Вы с ума сошли, д’Артаньян!

Д’АРТАНЬЯН

Только сделать вид, что он умер, то есть он должен умереть для всех остальных, а на самом деле он поедет в южные края вместе с вами, Портос.

ПОРТОС

Для чего же делать вид, что он умер, если он не разыскивается Королем?

Д’АРТАНЬЯН

Для того, чтобы по его следу не шли шпионы Кольбера, неужели вы не поняли? Это, конечно, не единственный способ, но самый простой и надежный.

ПОРТОС

А если он не согласится?

Д’АРТАНЬЯН

Кстати, мнимая смерть – весьма неплохой способ закрыть все долги в земных делах, особенно, если вы задолжали Королю! Я бы тоже не возражал так ловко исчезнуть и оставить всех своих недругов с носом! Но к делу! Мы поплывем на том же рыбацком судне, которое доставило меня сюда. Я хорошо знаю владельца этого судна. Но не привлекайте к себе внимания. Надвиньте мою шляпу себе на голову как можно глубже, и по возможности сутультесь, ваш рост привлекает внимание, из-за чего вы слишком заметны. Хорошо ещё, что вы так похудели, что даже я не сразу бы узнал вас.