Собирание Дагестана 1921 1923 гг

Собирание Дагестана.
Триумф на севере и драма на юге (1921–1923 гг.)


Национально-территориальный вызов молодой республики

Тема возвращения исконных территорий, исторически населённых дагестанскими народами, — тема весьма и остро актуальная по сей день. Искусственные административные границы, прочерченные в кабинетах царских чиновников в XIX веке, а затем перекроенные в ходе раннего советского размежевания 1920-х годов, превратились в незаживающие раны на теле разделённых этносов Кавказа. Это не просто вопрос сухих контуров на географической карте — это вопрос выживания народов, их идентичности, сохранения языка, культуры и вековых экономических связей.
Когда горный Дагестан в начале 1920-х годов задыхался в тисках малоземелья и голода — как результат последствий краха империи, турецкой интервенции и кровопролитной многолетней гражданской войны — возвращение равнинных территорий на севере и попытки вернуть южные земли были для отцов-основателей республики стратегической задачей номер один. История показала, насколько по-разному разыгрывались эти территориальные драмы.


1. Относительно Южных земель:
 Кусарский участок и драма разделенного народа

История с южными землями (Кусарским участком и лезгинской частью Кубинского уезда) в ранние советские годы коренным образом отличалась от ситуации на севере (в Хасавюрте и Кизляре). Если на севере речь шла о перекраивании внутренних границ внутри одной союзной республики — РСФСР, то на юге вопрос упирался в установление межреспубликанской границы между РСФСР (Дагестанская АССР) и Азербайджанской ССР.
Административный статус территорий к 1920 году
Исторически земли Южного Дагестана и Кубинского уезда составляли единое этнокультурное и экономическое пространство лезгинского народа. Однако в XIX веке царская администрация разделила их:
— Река Самур была определена как административная граница.
— Северные лезгинские земли вошли в Самурский и Кюринский округа Дагестанской области.
— Южные лезгинские земли (Кусарский участок Кубинского уезда) в 1846–1860 годах были искусственно переданы в Шемахинскую (затем Бакинскую) губернию.
После падения Российской империи и установления советской власти в 1920 году встал вопрос о демаркации новых границ.

Попытки дагестанского руководства вернуть Кусарский участок

В 1920–1921 годах при обсуждении проекта создания ДАССР Нажмудин Самурский и другие дагестанские государственники активно поднимали вопрос о включении Кубинского уезда (и в первую очередь Кусарского участка, сплошь населенного лезгинами) в состав Дагестана.
Экономический аргумент: Самурский доказывал, что Южный Дагестан экономически полностью завязан на Кубу и Баку. Зимние пастбища и рынки сбыта горцев находились на южной плоскости. Разрыв этой связи обрекал Самурский округ на изоляцию и нищету.
Этнический аргумент: Коренное население Кусарского участка — это тот же самый лезгинский народ, искусственно разделенный административной границей по реке Самур.
В процессе подготовки к объявлению автономии Дагестана, летом и осенью 1920 года, при Народном комиссариате по делам национальностей РСФСР (Наркомнаце) в Москве действовала специальная Административная комиссия. На заседаниях этой комиссии дагестанская делегация официально поставила вопрос о воссоединении лезгинского народа. Эксперты Наркомнаца согласились с этнографическими и экономическими доводами дагестанской стороны. Комиссия вынесла официальное постановление о целесообразности включения Кубинского уезда (в составе которого находился Кусарский участок) в будущие административные границы Дагестанской АССР. На тот момент Москва искренне стремилась следовать декларируемому принципу «самоопределения наций» и ликвидировать имперские границы, разрывавшие единые этносы.

Как и почему это постановление было аннулировано?

Документ Наркомнаца имел статус официальной рекомендации для ВЦИК РСФСР. Но как только проект Декрета с включенным в него Кубинским уездом стал известен, ситуация резко обострилась под влиянием трех ключевых факторов:

1. Протест Азербайджанского Ревкома: Руководство советского Азербайджана во главе с Нариманом Наримановым выступило с категорическим протестом. Баку направил в Москву ультимативные телеграммы, заявляя, что отторжение уезда нанесет непоправимый экономический удар по Азербайджану (лишит его сельскохозяйственной базы и налогов) и вызовет серьезный политический кризис. Попытка изъять Кусарский участок трактовалась как ущемление территориальной целостности республики. Прямой приказ ВЦИК из Москвы здесь юридически не работал.

2. Геополитические приоритеты Москвы и «турецкий фактор»: В 1920–1921 годах ЦК РКП(б) во главе с Лениным и Сталиным решал глобальную задачу — удержание Азербайджана как ключевого плацдарма на Каспии, источника нефти и «ворот на мусульманский Восток». В этот период советская Россия активно заигрывала с Турцией Кемаля Ататюрка. Стабильность и лояльность советского Азербайджана для Кремля были в приоритете. Рисковать устойчивостью Баку Москва не стала.

3. Итоговый компромисс: Центр принял директивное решение: пограничные споры между РСФСР и независимым на тот момент Азербайджаном законсервировать, а государственную границу провести строго по старой царской административной линии — по реке Самур.

В результате в финальный текст Декрета ВЦИК от 20 января 1921 года Кусарский участок и Кубинский уезд включены не были. Постановление Наркомнаца РСФСР о передаче этих земель Дагестану осталось в архивах как памятник нереализованной исторической справедливости.
Глубоко прискорбно, что в 1921–1923 годах Москва по своим сугубо геополитическим мотивам не позволила Нажмудину Самурскому отстоять Кусарский участок. Пусть это были разные союзные республики, но они находились в составе Одной великой страны, и тогда существовал реальный, осязаемый шанс вернуть эту территорию, защитив кровные интересы коренного дагестанского народа на юге. Но увы. Сегодня приходится с горечью признать: этот шанс полностью утерян, историческое время упущено. На данный момент нет уже абсолютно никакой геополитической перспективы для возвращения этих земель, и неизвестно, появится ли она когда-нибудь в обозримом будущем.
Трагедия разделения нации по реке Самур до сих пор отзывается болью в сердцах сотен тысяч людей. На юге не было той самой реальной, настоящей борьбы за территории, которую Нажмудин Самурский развернул на севере, поскольку Москва сама сознательно гасила любые пограничные споры в Закавказье.


 2. Триумф на северных землях.
Возвращение Хасавюртовского района

Но именно этот трагический южный опыт заставляет нас совершенно иначе взглянуть на то, что произошло на севере республики — в Хасавюртовском и Кизлярском округах. То, что на юге завершилось исторической неудачей, на севере стало триумфом дагестанской государственности. И этот триумф не случился сам по себе, а благодаря Нажмудину Самурскому.
Нажмудин Панахович Самурский (Эфендиев) сыграл одну из ключевых ролей в формировании современных границ Дагестана, в частности, в возвращении и официальном присоединении Хасавюртовского округа (ныне района) к Дагестанской АССР в начале 1920-х годов. До этого времени, начиная с царских административных реформ XIX века (с 1869 года), стратегически важный Хасавюртовский округ (историческая Кумыкская плоскость) был искусственно отторгнут от Дагестанской области и включен в состав Терской области.

Исторический контекст и реальная роль Самурского

— Проводник реальной автономии: Нажмудин Самурский, будучи в начале 1920-х годов председателем ДагЦИК (Центрального исполнительного комитета Дагестана), вел жесткую и принципиальную борьбу за территориальную и политическую самостоятельность республики против Юго-Восточного бюро в Ростове-на-Дону, стремившегося урезать права Дагестана.

— Инициатива воссоединения: Самурский как дагестанский лидер и государственник понимал, что без равнинных зон экономическое возрождение разрушенного Гражданской войной горного Дагестана практически невозможно. Он активно лоббировал в Москве идею «территориального собирания» исторических дагестанских земель.

— Преодоление саботажа (Переломный 1922 год): Первым шагом стало провозглашение ДАССР декретом ВЦИК от 20 января 1921 года, согласно которому Хасавюртовский округ передавался Дагестану. Однако Декрет 1921 года оставался всего лишь формальной и абсолютно безжизненной декларацией до тех пор, пока Н. Самурский не вступил в настоящую борьбу за Хасавюртовский район. Включение округа в ДАССР вызвало яростное сопротивление Терского облисполкома и Юго-Восточного бюро в Ростове, которое мотивировало саботаж интересами терского казачества и продовольственной безопасностью центра. Реальное, фактическое межевание границ, передача административных органов, налоговых поступлений и земельных фондов Хасавюрта Дагестану происходили на протяжении всего 1922 года. Именно в этот период Н. Самурский, возглавив ДагЦИК, вел тяжелейшее противостояние с Ростовом, отправляя жесткие телеграммы Сталину и Орджоникидзе с требованиями прекратить саботаж декрета. Самурский использовал весь свой авторитет, связи с высшим руководством РСФСР и юридические механизмы, чтобы закрепить Хасавюртовский и Кизлярский округа в составе молодой республики, зафиксировав это последующими декретами ВЦИК (1922–1923 гг.). Он лично руководил межевыми комиссиями, выставлял комендатуры, подавлял бандитизм и выбивал право на каждую пядь хасавюртовской земли. Без этого административного и силового давления «на местах» Хасавюрт мог остаться в составе Терской губернии.

Значение этого шага для Дагестана
Присоединение Хасавюртовского округа, осуществленное при непосредственном участии Самурского, обеспечило:
Экономическую базу: Дагестан получил важнейшие плоскостные пахотные земли и зимние пастбища, необходимые для спасения горного населения от голода и изоляции.
Этническую целостность: В состав Дагестана вернулось коренное кумыкское население плоскости, а также проживавшие там аварцы и чеченцы-аккинцы.
Основу для будущего района: Позднее, в 1928 году, при участии того же Самурского в ходе реформы районирования, громоздкий Хасавюртовский округ был упразднен и разделен на несколько кантонов, что положило начало современному Хасавюртовскому району.
Поэтому Нажмудин Панахович Самурский вошел в историю Дагестана как лидер, который не просто декларировал автономию, но практически создал эту автономию и по факту очертил её реальные, экономически жизнеспособные географические контуры.


4. Ответ критикам: Объективный взгляд на историю против полемических мифов

В оценке столь сложного и болезненного для дагестанской историографии вопроса, как размежевание 1920–1923 годов, публикация критиков Н. Самурского демонстрирует избирательную объективность, свойственную полемической публицистике.
С одной стороны, некоторые авторы-критики абсолютно правы в базовой хронологии: декрет об образовании ДАССР был подписан 20 января 1921 года, когда Нажмудин Самурский занимал пост наркома внутренних дел, а не председателя ДагЦИК, и формально республику возглавлял Дж. Коркмасов. Делегация во главе с Д. Коркмасовым действительно вела прямые переговоры с В. Лениным в феврале 1921 года, лоббируя декретированные границы.
Однако критики совершают методологическую ошибку, которая повторяется и в Википедии — когда моментом подписания одной формальной декларации подменяется реальный, многолетний политико-экономический процесс борьбы за территории. Википедия во многом формируется под влиянием монографий, идеализирующих Коркмасова, и часто опускает тот факт, что его дипломатические успехи в Москве требовали жесткого силового и административного закрепления на Кавказе. Критики десятилетиями транслируют миф о «единоличном» присоединении, желая приписать колоссальный геополитический сдвиг одному человеку.

Разбор аргументов и фактов

; Пункт 1. О дате «присоединения» Хасавюрта: Критики считают, что раз декрет подписан 20 января 1921 года, то округ был присоединен в этот день. Исторический факт: нельзя путать формальную декларацию в Москве с реальной границей на Кавказе. Терская губерния открыто саботировала декрет. Реальный процесс передачи земель шел весь 1921 и 1922 годы. Именно в 1922–1923 годах, уже возглавив ДагЦИК, Нажмудин Самурский своими жесткими ультиматумами Москве сломил сопротивление соседей и подписал итоговые акты приема Хасавюрта, закрепив эти земли на деле, а не на бумаге.

; Пункт 2. О должности Самурского: Критики заявляют, что в январе 1921 года Самурский был «всего лишь» наркомом внутренних дел Дагестана и по закону не имел полномочий кого-то «присоединять». Исторический факт: называть главу НКВД в условиях разрухи и Гражданской войны «всего лишь наркомом» — это расписываться в исторической неграмотности. Именно ведомство Н. Самурского осуществляло физический прием Хасавюртовских земель: выставляло комендатуры, брало под контроль дороги, формировало окружную милицию и создавало органы власти на местах. Без этой работы бумажный декрет остался бы пустым звуком.

; Пункт 3. О поездке к Ленину: Критики указывают, что Самурский не входил в февральскую делегацию 1921 года к Ленину (туда входил другой лезгин — М. Ахундов), а значит, не имеет отношения к созданию ДАССР. Исторический факт: создание республики — это командная работа. В феврале 1921 года, пока Коркмасов и Ахундов вели переговоры в Кремле, Самурский находился на передовой и лично руководил обороной республики и подавлением опаснейшего антисоветского восстания Н. Гоцинского в горах. Если бы Самурский и его бойцы не удержали Дагестан изнутри силой оружия, московской делегации просто не с кем было бы подписывать соглашения.

; Пункт 4. Об «искусственном расколе» лидеров: Критики пишут, будто сторонники Н. Самурского пытаются возвеличить его за счет принижения роли Д. Коркмасова в своём Обращении. Исторический факт: в самом официальном Обращении интеллигенции, которое было опубликовано во многих республиканских газетах (включая публикацию от 03.09.2026 в «Лезги газет»), черным по белому написано: «Самурский, Коркмасов и Тахо-Годи были лидерами одной монолитной команды созидателей». Никто не отнимает заслуг Коркмасова. Но у Хасавюртовского района два отца-основателя: если Дж. Коркмасов добился юридического права в Кремле, то Н. Самурский отстоял и ЗАКРЕПИЛ эти земли за Дагестаном де-факто.

Истинная цель публикаций критиков, которые из года в год повторяют одни и те же старые безосновательные заявления, цепляясь за формулировки рядовых комментаторов в интернете, — это не установление научной истины, а политико-идеологический спор. Они используют любой повод, чтобы полностью девальвировать заслуги Самурского и обвинить защитников объективного подхода во «лжи». При этом они умышленно умалчивают о документах 1922–1923 годов, где подпись Самурского стоит под ключевыми требованиями к Москве завершить передачу Хасавюртовских и Кизлярских земель, без которых Северный Дагестан задохнулся бы в тисках малоземелья, загнанный в предгорья и горы.


Необходимость установления памятника в Махачкале

История с южными землями доказывает, что в 1920–1921 годах решения союзного Центра и формальные бумажные постановления комиссий в Москве ровным счетом ничего не гарантировали на Кавказе. На юге дагестанские лидеры добились промежуточного постановления Наркомнаца, но из-за жесткого саботажа Баку оно осталось на бумаге. На севере ситуация развивалась точно так же, но Хасавюрт был спасен и де-факто интегрирован в ДАССР исключительно благодаря тому, что Нажмудин Самурский проявил жесткую волю и довел дело до конца.
Историческая правда заключается в том, что Хасавюртовского район имеет в реальной действительности двух отцов-основателей. Памятник Коркмасову в Махачкале оправдан. Но отсутствие памятника Самурскому — это историческая несправедливость и замалчивание подвига человека, который по факту отстоял целостность Дагестана. Один продвигал автономию в кабинетах Кремля, второй — отстоял и построил эту автономию на полях сражений и в огне межевых споров. Забвение Самурского при наличии памятника Коркмасову — это глубокий исторический перекос, требующий исправления.
Восстановление исторической справедливости в отношении Нажмудина Самурского не терпит компромиссов в виде малюсеньких бюстов на районном уровне или безликих общих пантеонов. Другие лидеры той эпохи давно и заслуженно увековечены в монументальном искусстве по всему Дагестану. Самурский же до сих пор искусственно лишен этого права в ее столице.
Более того, вопрос об увековечении его памяти давно перешел в плоскость прямого исполнения закона. Еще в 2013 году был официально подписан Указ Президента Республики Дагестан № 241, вслед за которым администрация Махачкалы вынесла постановление о выделении конкретного земельного участка под строительство монумента. Тот факт, что это государственное решение саботируется уже более десяти лет — это прямой вызов принципам правовой преемственности власти.
Установка отдельного, достойного и величественного памятника Нажмудину Самурскому в Махачкале — по проекту выдающегося скульптора Гейбатова — нужна не прошлому, она нужна настоящему и будущему Дагестана. Для лезгинского народа и всей многонациональной республики этот шаг станет незыблемым свидетельством равенства исторической памяти, уважения к закону и признания заслуг человека, который защищал права его народов на свою родную землю и не позволил стереть наши исторические границы. Пришло время исполнить закон, прекратить многолетний саботаж и вернуть имя Самурского на его законное, монументальное место в столице республики.



P.S. Настоящим, профессиональным историкам и исследователям всё вышеописанное прекрасно известно — для науки здесь нет никаких тайн или белых пятен. Подлинные архивные документы и факты говорят сами за себя. Однако те критики, которые намеренно продвигают ангажированные политические нарративы, упорно не желают ничего знать, видеть и понимать. Они заставляют нас вновь и вновь тратить драгоценное время, чтобы в очередной раз доносить очевидную правду до читателей. За этими поверхностными публикациями и блоговыми нападками отчетливо просматриваются влиятельные деструктивные круги, которые выступают против объективной истории Дагестана и делают всё, чтобы не допустить появления памятника Нажмудину Самурскому в Махачкале. Но историю невозможно переписать в угоду конъюнктурным интересам. Правда о созидателях республики всегда будет сильнее любых заказных манипуляций.