Дизайнеры миров. 14. Как на длани мир без..

## Глава 14. «Как на длани мир без страданий»

Эдик шёл рядом с Олей, молчал, только время от времени поглядывал на неё — будто хотел прочесть в её лице что-то важное, но не решался спросить. Оля повернулась к нему, лицо спокойное, глаза чуть задумчивые, и сказала тихо, ровно, без надрыва:

— Когда я его обняла, то совсем не чувствовала себя женщиной, а скорее — матерью, иль сестрой. Я не представляю, как вообще можно влюбиться. И про тебя такого не представляю.

Они поднялись на холм, где стояли странные камни, увенчанные крестами. Камни будто выросли из самой земли — тяжёлые, серые, обветренные, но кресты на них сияли, будто их только что начистили. Поднявшись наверх, они увидели, что в одном из камней — не щель и не трещина, а настоящий вход, и он не заперт. Оля перекрестилась, Эдик следом, и они вошли.

Внутри оказался храм — не огромный, не пышный, но живой. Свечки горели ровно, их свет бликовал на тёмных ликах икон, на золоте окладов, на резных деталях иконостаса. Пахло воском, ладаном и старой древесиной. Но ни священника, ни монахов, никого не было — только тишина, в которой слышно, как шепчет пламя.

Не сговариваясь, они встали перед иконой, поклонились и дружно сказали:

— Во имя Отца и Сына и Святого Духа.

И следом, тихо, почти шёпотом, потекла молитва:

— Боже, милостив буди ми, грешному…

Слова под сводами звучали иначе — не как заученный текст, а как просьба, которую наконец-то можно высказать.

Оглянувшись, они увидели Майкла. Он стоял у входа, смущённый, будто боялся нарушить эту тишину своим присутствием.

Оля чуть улыбнулась:

— Что ты стесняешься? Заходи, если, конечно, сам не против.

Майкл шагнул внутрь, остановился, посмотрел на огоньки свечей, потом на Олю:

— Вы верите, что Он слышит?

— Доказательство перед тобой, — спокойно ответила Оля. — Я должна была умереть в течение семи лет. Сколько раз я была при смерти — и всё равно стою здесь. А ты крещён? Или веришь ли?

Он опустил глаза, помолчал, потом тихо сказал:

— Не был. Но хочу. Если можно… по-простому, без церемоний.

Оля кивнула, провела ладонью по его плечу, и начала чин по мирскому: Нарекаю тебе имя Михаил во имя Отца. Аминь. Во имя Сына. Аминь. Во ия Святаго Духа. Аминь. Поливая его при этом святой из храма водой. И сказала:

— Теперь ты Михаил. Пусть это имя будет тебе опорой. Это в честь Архистратига Михаила.

---

Они вышли втроём на край холма и увидели внизу поселение — словно сошедшее со страниц вестерна. Дома из грубого дерева, широкие веранды, навесы, пыль, оседающая на крышах. На склоне паслись кони, неторопливо переступали копытами, мотали головами, отгоняя мух.

Оля посмотрела на Эдика, потом на Майкла, озорно улыбнулась — и её костюм преобразился. Теперь на ней была белая рубаха чуть ниже бёдер, ковбойские брюки, высокие сапоги, тёмный короткий меч, арбалет, сумка с настойками — из бордовых, золотистых, синих, серебристых листьев. На голове — шляпа, которая удивительно ей шла.

Эдик усмехнулся, встряхнул плечами — и тоже преобразился, будто примерял новую роль, но оставался собой.

Оля взглянула на Майкла, теперь уже Михаила, и спросила с лёгкой насмешливой улыбкой:

— Ну что, ковбой ты наш, не желаешь ли встретиться с настоящими ковбоями? Стреляешь хорошо? А то носишь пистолет, а там просто так могут пристрелить. Ну как, мои родные, спускаемся? Не ножками, а на конях.

Вскоре все трое уже сидели верхом. Солнце садилось сзади, освещая их фигуры золотым светом, вытягивая длинные тени. Люди в поселении заметили их и стали стрелять вверх — не чтобы ранить, а чтобы подать знак, чтобы чужаки поняли: здесь их ждут.

Оля сжала бока коня ногами, и тот рванул вперёд. Эдик и Майкл последовали за ней.

На Оле и Эдике висели арбалеты с бронебойными стрелами и мечи — те самые, что они взяли , когда нашли склад нолдов.

---

Крупный мужчина в шляпе, с большим пистолетом на поясе, вышел вперёд, заслоняя собой улицу.

— Откуда вы, чужаки?

Эдуард спокойно ответил:

— Тут подальше есть места, где живут другие. Мы нашли вас случайно. Просто решили прогуляться. Пустите нас в гости?

Оля добавила, глядя прямо в глаза мужчине:

— Вполне может быть, что окажем вам помощь. Я могу оказать медицинскую помощь.

Михаил тихо спросил:

— Это ваши кони наверху?

Мужчина, не сводя взгляда с Оли, рукой коснулся пистолета, потом махнул в сторону дома:

— Вон тот дом, где я живу.

Потом, взглянув на её арбалет, усмехнулся:

— Это же для детских забав.

В ту же секунду Оля выхватила арбалет и, не целясь, выстрелила. Стрела попала в пролетающую птицу. Она посмотрела мужчине прямо в глаза:

— Этой стрелой можно прошить насквозь твою руку, прежде чем ты успеешь схватиться за свой пистолет. И не только руку, но и стену дома. Хочешь проверить?

Тот примирительно поднял руки, не убирая пистолет, но показывая жест «сдаюсь»:

— Не нужно. И откуда такая к нам забрела? Как я понимаю, эти амиго с тобой?

Оля усмехнулась:

— Да, они со мной. И они мне родные. Если возникнут претензии к ним, то это всё равно что ко мне. Так поехали к твоему дому. Больные в таком поселении обязательно есть.

---

Через три часа Оля закончила оказывать помощь. Тем, у кого была оторвана конечность, — настойка из регенерирующего корня. Всем — из серебристых листьев, антимикробное: в поселении антисанитария, мужчины все курят, и Оля с грустью думала, что они считают это признаком настоящей мужественности. Тем, кто страдал от болезней, — настойки из золотистых листьев.

Сама сначала дала Эдуарду небольшой глоток из бордовых листьев — чтобы пополнить силы и выносливость, потом сама глотнула. Михаил подавал ей настойки, внимательно наблюдая, как она работает. Оля, заметив его взгляд, коротко поясняла:

— Эта — для заживления. Эта — чтобы не было заражения. Эта — чтобы боль ушла.

— Но они не здесь растут, — сказала она, наконец вытирая руки чистой тряпицей. — Не в этом мире. В красивейшем месте, в Платвийском парке. Там построили город Санкт-Романовск. Там много этого насобирать можно, сделать настойки. Там я жила с детьми, со своими сыновьями. А Эдуард всегда заботился и спасал. И теперь мы неизвестно в какой Вселенной.

Михаил посмотрел на неё, будто впервые увидел не сильную женщину, а человека, который помнит дом и тоскует по нему.

— Ты, надеюсь, не жалеешь, что здесь оказалась?

Оля вместо ответа просто погладила его по волнистым волосам — лёгким, почти материнским жестом.

— Что бы ни случилось, какой бы ты ни выбрал путь, я рядом, даже если не буду физически. Только не смотри так. Нам придётся уйти когда;то.

Хозяин дома подошёл, посмотрел на коней, на повязки, на людей, которых уже отвозили по домам, — они пришли в себя, щёки порозовели, голоса стали громче.

— Если бы сам не видел, как вы перевязываете, как льёте эти настойки, — сказал он тихо, — посчитал бы это колдовством. Пойдёмте, за наш счёт поедите.

Но Оля вдруг подняла голову, вглядываясь в небо. Грозовые тучи сгущались, молнии вспыхивали, оставляя на мгновение резкие тени. Она схватила Михаила за руку и сказала, глядя ему в глаза:

— Whatever happens, don’t let go of my hand. Что бы ни случилось, не отпускай мою руку.

Эдуард посмотрел на неё:

— Что-то чувствуешь?

Оля только кивнула. Потом тихо добавила:

— Если что, включи силовое поле.

---

Они вошли в таверну. Главный освободил для них столик, приказал принести блюдо из мяса с рисом. Оля тихо сказала, оглядывая столы, грязные кружки, жирные пятна на столешнице:

— Надо принять настойку из серебристых листьев — антибактериальную. Я бы ещё руки немного ею сполоснула. Вы видите, какие здесь условия. Может всё плачевно закончиться.

Тут блюда принесла девушка — она была удивительно похожа на Олю, только моложе, растеряннее. Теребила фартук, застыла в метре от стола, не решаясь подойти ближе. На ней было платье со спущенными открытыми плечами.

Оля улыбнулась, посмотрела на Эдика и едва заметно кивнула на Михаила. Тот смотрел на девушку не отрываясь. Потом взял её за руку и приложился губами к ладони.

Оля тихо произнесла:

— Влюблённость быстро проходит. Настоящая любовь — нет.

А потом вдруг крикнула:

— К бою! Поле!

Она выстрелила в руку того, кто целился в Михаила, пригвоздив её к столу. Растворилась, перевернула столы и стулья, сбивая с ног тех, кто полез на Эдуарда и Михаила. Проявившись рядом с одним из нападавших, который поднимал пистолет, она выстрелила в стул — так, чтобы мужчине стало не до стрельбы.

Пуля летела, будто в замедленной съёмке, приближаясь… и упала около силового поля Оли, не пробив его.

И тут раздался страшный рык. Дверь вышибло ударом — и в проёме встал синий лев. Все, кто лежал, кто стоял, замерли, будто время остановилось.

Оля подошла к льву, положила ладонь ему на бок:

— Спасибо, что помог, родненький.

Тут же рядом появился белый скакун. Оля сказала Михаилу:

— Садись со своей принцессой на белого скакуна. А мы — на этих.

Михаил виновато посмотрел на Олю.

— Не волнуйся, — спокойно сказала она. — Я это понимала.

Они скрылись за холмом.

Когда пыль улеглась, Оля остановилась, повернулась к Михаилу и сказала:

— Только важное не забудь: не достаток делает женщину счастливой. Бывают исключения, но… Её мольба — «Что бы ни случилось, не отпускай мою руку» — это просьба о поддержке и близости, а не о жертвах с его стороны. Он слишком сильно старается сделать её счастливой, забывая, что ей нужно лишь его присутствие и понимание. Вот о чём эта песня.

1 глава  http://proza.ru/2026/10/29/2026
15 глава http://proza.ru/2026/11/02/2064


Рецензии