Скорая, на вызов! ч. 2
После Валерия, извлечённого из детской горки, экипаж сто двенадцатый возвращался на подстанцию с чувством выполненного долга и лёгким ощущением, что город сегодня уже исчерпал запас людского идиотизма. Это ощущение длилось ровно четыре минуты...
— Сто двенадцатый, — ожила опять рация. — Вызов на остановку «Морской вокзал». Женщина, тридцать два года. Роды в автобусе. Схватки. Водитель автобуса в панике. Пассажиры тоже. Один пассажир уже снимает всё на телефон!
Антон посмотрел на Клаву:
— Роды в автобусе?
Это уже серьёзно!
— Это всегда серьёзно, — сказала Клава. — Даже если потом окажется, что это не роды...
— А почему «даже если»?
— Потому что за мою практику «роды в автобусе» два раза были родами, один раз аппендицитом, один раз панической атакой!
— ???
— Антон, не отвлекай!
Приедем, увидим!
Семёныч включил сирену. Чайки на набережной снова это не оценили. Одна из них посмотрела на «Ласточку» так, будто Семёныч лично был виноват в том, что рыба в море ещё не разложена для них по полочкам...
На остановке стоял автобус. Двери были открыты. Внутри толпа. Снаружи толпа побольше. В центре салона, на полу, сидела женщина в куртке, надетой на летнее платье. Вокруг неё суетились пассажиры. Один мужчина держал бутылку воды. Другой пакет. Третий телефон на вытянутой руке...
— Не снимайте! — кричал водитель. — Это же женщина, человек!
— А я для истории! — отвечал пассажир с телефоном. — Вдруг она мать-героиня?
— Какая героиня?! Она же рожает?
Женщина на полу издала стон. Потом посмотрела на Антона, который вошёл в автобус с чемоданчиком, и сказала:
— Наконец-то! Я думала, Вы не приедете!
— Здравствуйте. Я Антон, фельдшер. Это Клава, фельдшер. Что случилось?
— Я рожаю!
— Понятно. Срок какой?
— Тридцать восемь недель!
— Хорошо. Схватки давно начались?
— Минут десять назад. Как только автобус тронулся!
Клава присела рядом:
— Давайте посмотрим. Ложитесь поудобнее. У Вас воды что ли отошли?
— Не знаю! У меня всё мокрое!
Клава осмотрела женщину. Потом посмотрела на пол. На полу была лужа. Но лужа была розово-красная и с запахом, который Клава знала слишком хорошо...
— Антон, — сказала она медленно. — Посвети-ка!
Антон посветил фонариком. В луже плавали чёрные семечки.
— Это что? — спросил Антон.
— Это арбуз, — сказала Клава.
Женщина закричала:
— Какой арбуз?! Я рожаю!
— Уважаемая, — сказала Клава. — У Вас из-под Вашей куртки, видимо, арбуз выкатился? Или точнее, то, что от него осталось. Он лопнул просто!
В автобусе стало тихо. Пассажир с телефоном медленно опустил руку.
— То есть... — начал водитель. — Это не роды?
— Это арбуз, — сказала Клава. — Женщина везла арбуз. Автобус дёрнулся. Арбуз упал. Лопнул. Женщина испугалась, потому что он был у неё под курткой, и закричала: «Ой, родила!»
Женщина посмотрела на лужу. Потом на семечки. Потом на Клаву.
— А я думала, что у меня воды уже отошли!
— У Вас отошёл арбуз, — сказал Антон. — Это редкий случай, но такое тоже бывает!
— А почему он был у неё под курткой?
— У меня руки заняты были! — обиделась женщина. — Я сумки несла! Арбуз большой! Я его под куртку засунула в автобусе, чтобы не выронить! А тут автобус как дёрнет! И он бах!, и всё!
Водитель схватился за голову:
— Я думал, я теперь буду пожизненно виноват! Я уже мысленно на пенсию даже вышел!
— Не выйдете, — сказала Клава. — Живите. А Вам женщина, больше арбузы в салоне не перевозите под курткой!
Пассажир с телефоном разочарованно вздохнул:
— А я уже думал, будет сенсация!
— Сенсация будет, если Вы это выложите, — сказал Антон. — Тогда сенсацией будет суд над Вами!
— Я удалю!
— Удалите. И не снимайте людей без их согласия. Даже если они рожают арбузы...
Женщина начала смеяться. Потом плакать. Потом снова смеяться:
— Я такая дура! Я так испугалась! Я думала, всё, началось!
— Всё и началось, — согласилась Клава. — Но не то! Вы, главное, к врачу сходите. Если срок тридцать восемь недель, лучше провериться ещё разок. Но не из-за арбуза!
— Хорошо. А арбуз?
— Арбуз в урну. Или домой. Но не под курткой!
Водитель открыл двери. Пассажиры начали выходить. Один мужчина сказал:
— А я думал, что у нас в городе хоть что-то интересное будет...
— У нас каждый день интересное, — сказал Семёныч, который стоял у двери. — Просто многие не вызывают скорую...
— А Вы кто?
— Водитель скорой... Я тут за эмоциями наблюдаю...
Женщина собрала остатки арбуза в пакет. Потом посмотрела на Антона:
— А можно вопрос?
— Можно...
— А если бы это были настоящие роды, Вы бы справились?
— Справились бы, — сказала Клава. — Но, честно, с арбузом всё же попроще!
— Почему?
— Арбуз не кричит и не просит анестезию!
Вернулись в машину. Семёныч завёл «Ласточку».
— Ну что, — сказал он. — Арбузные роды? В моей практике это впервые!
Хотя нет, вру...
Был случай, когда мужчина «родил» кабачок. Но он просто нёс его в сумке, его тоже сильно толкнули! А сумка и порвалась! А он подумал, что всё, он импотентом стал!
— Семёныч, — сказала Клава. — Ты ходячая энциклопедия нашего городского абсурда!
— Я просто долго живу. И паркуюсь всегда задом!
Антон насторожился:
— Кстати, Семёныч. Почему это ты всегда паркуешься задом? Я давно хотел тебя об этом спросить!
— Сейчас не время. Сначала закончим следующий вызов!
Следующий вызов был на улицу Садовую. Мужчина, сорок лет. «Проглотил зубную щётку. Просит помощи. Жена в шоке».
— Проглотил щётку? — переспросил Антон.
— Так написано, — сказала Марковна. — Он говорит, что она «уже вышла», но он всё равно хочет, чтобы его осмотрели. А жена говорит, чтобы его посмотрели ещё на предмет его головы!
Приехали...
Квартира была обычная. На кухне сидел мужчина по имени Олег. Он был бледен, но улыбался. Рядом стояла жена, которая смотрела на него, как на экспонат в музее динозавров...
— Здравствуйте, — сказал Антон. — Что случилось?
— Я щётку проглотил!
— Как это?
— Я чистил зубы и смотрел видео. Смешное. Ну, я и засмеялся. И щётка раз!, — и проскочила!
— Проскочила куда?
— Нууу, вовнутрь!
Клава посмотрела на него:
— И что было дальше?
— Я испугался. Начал кашлять. Потом пить воду. Потом ещё воду. Потом жена пришла и сказала: «Вызывай скорую!». А потом я сходил в туалет...
— И?
— И она вышла!
— Щётка?
— Щётка...
— В смысле, как вышла?
— Нууу, естественным путём! Я её достал. Помыл. Вот она...
Олег полез в карман и достал зубную щётку. Она была чистая, но с лёгким следом пережитого путешествия...
Антон посмотрел на щётку. Клава тоже посмотрела на щётку. А жена посмотрела на Олега...
— Ты её помыл и в карман положил? — спросила жена.
— А что? Она же уже чистая!
— Она была в тебе!
— Я её с мылом помыл!
— Олееег!
— Что?!
Клава вздохнула:
— Так. Вызывали тогда нас зачем?
— Я переживаю. Вдруг она что-то повредила у него внутри?
— Щётка?
— Ну да!
— Вы чувствуете боль, гражданин?
— Нет.
— Кровь есть?
— Нет.
— Живот болит?
— Нет.
— Тогда всё нормально. Но к врачу сходите. На всякий случай. И щётку больше не глотайте!
— Я не глотал! Она сама!
— Щётка сама?
— Я же смеялся!
— Вот и не смешите больше Вашу щётку!
Жена Олега закрыла лицо руками:
— Я знала, что он особенный. Но не настолько же, божеее моооой!
— Это не болезнь, — сказал Антон. — Это случай. Но если повторится, мы приедем снова! Только щётку нам не показывайте больше!
Олег кивнул:
— А можно вопрос?
— Можно.
— А если я снова проглочу нечаянно?
— Тогда вызывайте. Но сначала попробуйте не глотать!
— Я постараюсь!
Когда вышли, Семёныч уже стоял у машины и улыбался.
— Ну что, щётку достали?
— Достал он сам, — сказала Клава. — До нас ещё...
— И помыл даже?
— И помыл.
— И в карман?
— И в карман спрятал...
Семёныч засмеялся:
— Всё, я понял! Сегодня день самоизвлечения. Сначала арбуз, потом щётка. Дальше, наверное, будет мужчина, который сам себя спас от инфаркта, но вызвал скорую, чтобы похвалиться этим...
— Не накаркай, — сказал Антон.
— Я не каркаю. Я комментирую и предполагаю....
Приехали на подстанцию. Там уже их ждал чай. Людмила Марковна сидела за столом и заполняла журнал.
— Ну что, орлы? — спросила она. — Арбуз родился?
— Родился, — сказал Антон. — Мальчик. С семечками...
— А щётку?
— Извлеклась. Естественным путём вышла. До нас...
— Значит, день прошёл не зря!
Антон сел на диван. Клава пристроилась рядом. Семёныч хотел идти к машине, чтобы, якобы, «проверить давление в шинах», но на самом деле он просто хотел спокойно доесть бутерброд и порелаксировать с закрытыми глазами...
И вот тогда Антон вдруг вспомнил:
— Семёныч! Ты не ответил нам! Почему ты всегда паркуешься задом?
Семёныч дожевал бутерброд. Вытер руки:
— Ладно. Расскажу. Только это останется между нами!
— Между нами, конечно!, — сказала Клава.
— Клянусь, — сказал Антон.
— Я и так всё знаю, — сказала Марковна. — Но расскажи им...
Семёныч сел:
— Дело было давно. Я тогда работал на другой машине. Приехали мы как-то на вызов: бабушка, девяносто лет, тоже «умирает». Приезжаем. Бабушка жива. Давление нормальное. Просто ей, видимо, скучно было... Ну, мы её посмотрели, сказали: «Всё хорошо с Вами!». Вышли. Сели в машину. А машина у нас стояла передом к подъезду. И сзади, прямо у бампера, стояла уже другая бабушка. С котом. И требовала, чтобы мы померили давление её коту!
— Коту? — переспросил Антон.
— Коту... Он, говорит, «весь какой-то вялый». Я говорю: «Мы людям же только помогаем». А она: «А кот чем хуже людей?» И кот сидит такой, смотрит на меня. И я понимаю: если я сейчас не уеду, я буду мерять давление коту. А я не умею. И не хочу. А сзади упорно стоит эта бабушка. А спереди подъезд. А справа сугроб. А слева детская коляска. И я понимаю: всё! Мы в ловушке! Бабка с котом нас не отпустит!
— И что? — спросила Клава.
— Я начал сдавать назад. Медленно... Бабушка отступила. Кот тоже. Но кот как-то нехотя. Смотрел на меня так, будто говорил: «Ну, ну, попробуй только». Побоялся их задавить!
И я тогда понял: скорая должна всегда парковаться задом. Чтобы в любой момент можно было уехать спокойно от такого кота! И бабушки! Иначе раздерут на нитки!
Антон засмеялся.
— Это шутка такая?
— Это жизнь! С тех пор я всегда паркуюсь задом. И вам советую! Потому что никогда не знаешь, когда встретишь такого кота, которому нужно давление померять...
Клава покачала головой:
— Семёныч, ты легенда просто наша!
— Я водитель. Но с принципами!
Марковна засмеялась:
— Всё, орлы! Хватит на сегодня! Отдыхайте. Завтра новые вызовы. И, Антон, если жена чья-то опять упадёт в обморок, сначала объясни ей, что «помер» , это про твой аппарат, а потом уже нашатырь давай на всякий случай!
— Понял, — сказал Антон. — Но я всё равно буду говорить это теперь шёпотом. На всякий случай...
— Вот это правильно!
Экипаж сидел на подстанции, пил чай, смеялся над арбузом, щёткой и застрявшим Валерой в горке. За окном шумело море. Чайки так всё и кричали попрежнему. Город жил своей обычной жизнью: кто-то ругался с провайдером, кто-то смотрел футбол, кто-то застревал в горке, кто-то рожал арбуз, а кто-то просто вызывал скорую, потому что ему было скучно. И это было нормально... Потому что скорая, это не только про болезни...
Скорая, это всё!
Антон допил чай и сказал:
— Знаете, что я понял сегодня?
— Что? — спросила Клава.
— Что наша работа, это не работа. Это бесконечный сериал. И мы в нём главные герои!
— И Семёныч тоже?
— Семёныч, это закадровый голос, который всё комментирует и паркуется только задом!
Семёныч из коридора крикнул:
— И правильно!
И все засмеялись. А впереди были новые дни и ночи... Новые вызовы. Новые горки. Новые арбузы. Но экипаж сто двенадцатый был ко всему готов. Потому что у них была своя надежная «Ласточка», чай, чувство юмора и Семёныч, который всегда парковался задом...
На всякий случай...
Вдруг опять встретится кот, которому нужно померять давление?
И настырная бабушка...
Свидетельство о публикации №226110201714