День большой стирки

          В один из воскресных дней Лена и ее муж Вениамин обедали, вели непринужденный разговор. В углу кухни тихо работала стиральная машина «Indesit», на приборную панель которой Лена периодически бросала взгляд.
       - Скоро закончит работу, уже начался отжим белья, -  произнесла она.
       Вениамин продолжал молча есть, стуча ложкой о дно тарелки.
       - Показать бы моим родителям, как происходит стирка сегодня. Они бы не поверили. Сорок-пятьдесят лет назад это было совсем не так.
       - Жизнь хотя и медленно, но меняется в лучшую сторону, - поддержал разговор Вениамин. – Хорошо, что ныне мы без буржуйки, а со стиральной машиной.
       - Мои родители затевали стирку белья, особенно постельного, два раза в год. Папа даже брал на работе отгул, чтобы помочь маме. Это была трудоемкая работа, - и она с остановками, не спеша начала вспоминать события полувековой давности.
х х х
       Я была ребенком, но хорошо помню эти стирки. С утра мама строгала большие куски хозяйственного мыла, после чего замачивала стружки в воде.
     Отец приносил из сарая буржуйку, сваренную из большой и толстой трубы, вставлял в нее оцинкованный бак, а затем приносил из колонки, которая была за полтора квартала от дома, воду в ведрах.
       После этого затапливал буржуйку. Топилась она короткими поленцами, которые папа заготавливал заранее, а трубу от нее выводил в дымоходное отверстие для самовара в русской печи.
       Буржуйка нагревалась быстро. В кухне, где проходила стирка, становилось жарко и родители раздевались до трусов. Мама надевала на себя клеенчатый фартук, а папа оставался в трусах и майке.
       Когда вода нагревалась, а тем более кипела, поднимался густой, пахнущий мылом пар. Зимой форточку открывали, и из нее валили клубы пара, а летом приоткрывали входную дверь.
       - А чем занималась ты? – поинтересовался муж.
       - Меня из кухни выпроваживали, чтобы я не крутилась под ногами и не обожглась, но я все равно подглядывала в щель прикрытой двери во вторую комнату. Мне было интересно.
       Когда вода закипала, нужно было перемешивать белье в баке. Это была тяжелая и ответственная работа. Ее делал папа, так как кипящее белье было горячим и тяжелым. Для перемешивания использовались длинные деревянные щипцы.
       Кипячение длилось около тридцати-сорока минут, затем белье вынимали и перекладывали в большую плетеную корзину с двумя ручками, после чего закладывали кипятить вторую порцию. Вся процедура длилась до обеда.
       После этого две корзины папа грузил на салазки, если это было зимой, или на основание детской коляски с колесиками - летом. Они с мамой везли полоскать кипяченое белье в бельемойку, которая находилась в одном квартале от дома.
       Моим родителям повезло, что полоскать белье было близко, а те, кто жил далеко, полоскали его дома в большом корыте. Ты представляешь, сколько воды надо для этого?
       - Представляю…
       - Бельемойка представляла собой дощатый сарай, в котором протекал ручей. Его вода била из-под земли и поступала в длинное деревянное корыто, в нем и полоскали белье. Одновременно это могли делать три-четыре человека.
       Вода в корыте была очень холодной, даже летом, а зимой руки вообще застывали так, что становились красными и похожими на гусиные лапы. Зимой в ней стоял туман от текущей воды ручья и еще теплого белья.
       Нередко в бельемойке случались ссоры из-за места, так как тот, кто был выше по течению воды был в более выигрышном положении, ему завидовали.
       Тут же в бельемойке белье выжимали. Мама держала один конец простыни или пододеяльника, а папа выкручивал его.
       На этом процедура не заканчивалась. Надо было поднять эти тяжелые корзины на чердак. Папа по узкой лестнице затаскивал их туда, а мама потом развешивала на веревках, растянутых из угла в угол.
       Сутки белье висело на чердаке. Зимой оно становилось жестким, как листы кровельного железа. Папа подавал маме вещи по одной, стараясь не запачкать, а она заносила в дом, где они оттаивали.
       Ты не представляешь, какой это был удивительный запах свежего белья.
       - Почему не представляю? Представляю. Моя мама тоже стирала белье, правда, в стиральной машине, но иногда белое кипятила на газовой плите. Она добавляла в воду, кроме мыльной стружки, еще и небольшое количество аммиака, а затем, при полоскании, крахмалила его. Сохнуть вывешивала во дворе, и зимой оно тоже было очень жестким. Помню этот запах свежего белья…
       - После того как оно оттаяло, мама целый день гладила его. Это тоже был ритуал…
       Во время рассказа Лены Вениамин перестал есть, вспоминая свое детство, и подумал:
       - Надо же, живем сорок лет вместе, а я многого о ней и ее детстве не знал. Говорят, что чужая жизнь – потемки, но мы и о своих родных и близких, порой, знаем мало.
       Неожиданно стиральная машина издала писк и остановилась.
       - А вот и наше белье выстиралось, - сказала Лена.
х х х
       После завершения большой стирки родители шли в баню, взяв меня с собой. Это уже был не ритуал, а необходимость после такой запарки, - продолжила она рассказ.
       Ванны были только в квартирах начальников, а основная масса мылась в бане.
       Кстати, мелкие носильные вещи мама стирала в бане во время помывки. Так поступали все.
      В бане, как правило, были очереди. Люди по часу - полтора сидели на лавках и, если это была зима, «парились» в зимней одежде, так как раздеться можно было только в своем ящике перед входом в моечное отделение.
       Многие знали друг друга и коротали время за пустыми разговорами, мужики курили…
       Некоторые посетители, прежде чем занять очередь, проходили по коридору и вглядывались в лица: не встретится ли кто-то знакомый? Надеялись попасть в баню без очереди, но таких, как правило, стыдили, и если человек имел хотя бы небольшую совесть, то занимал очередь.
       Помытые, распаренные, с мокрыми волосами, завернутыми в полотенце, но счастливые, мы возвращались домой.
       Лена замолчала. Вениамин тоже молчал, вспоминая свое детство.
       Затем она открыла люк стиральной машины и начала доставать из нее мягкое, выстиранное белье. Оно пахло чистотой и свежестью. Вениамин смотрел на ее руки, а когда она хотела взять тазик и отнести его в ванную комнату, он взял ее руки, подержал их в своих и погладил. Руки были теплые и немного шершавые. После этого сам  взял тазик и отнес в ванную. 
Ноябрь 2026 года.