Капитан Мартиндейл проводит собрание

Капитан Мартиндейл проводит собрание
(Глава из романа «Черный клоун»).

В моих лохмотьях вкуса нет?
В них память слез и счастья след.
Мое лицо для вас досада?
Мне вашей жалости не надо.

Печетесь о моей судьбе?
Живу не вам я, а себе.
И в ваши небеса мне вход закрыт.
Ну что ж! Меня и пекло не смутит.

Благодеяний не прошу!
Пускай я мертвецов вожу,
Пускай позор на мне и срам,
Но не фиг вмешиваться вам!

Мне Судный день ваш — просто бред.
И воскресать мне нужды нет.
И есть ли боги или нет,
Их кары мне не страшны, нет.

Гопля, гей! семь морей!
Гопля, гопля, гей!

Травен Б.  Плясовая  корабля мертвецов.
Из романа: Корабль мертвецов. История американского моряка. 
(Пер. Г.Е. Потаповой).

Великолепный, блистательный и абсолютно шикарный КАПИТАН АРЧИБАЛЬД МАРТИНДЕЙЛ, в своем эффектном пиратском убранстве, широко расставив длинные ноги и сложив руки на груди «крест на крест», с очень гордым нахмуренным видом  стоял, как надменная статуя, на возвышающейся сцене залы кинотеатра в одном из корпусов банды-студии «Сладостное детство» и наблюдал, как созванные на нынешнюю встречу гости прибывают один за другим. Старый бывалый моряк был преисполнен важности своей ответственной миссии. Ведь вслед ему бились теперь сердца целых двух незаурядных дам. Мисс Гилланд, отправив его на эту встречу, возлагала на него особые надежды. Имела на него свои виды и прекрасная мисс Биллингтон. Арч был в своем обычном крутом «морском» прикиде. Только пиратскую треуголку заменила в этот раз небрежно нахлобученная «ковбойская» шляпа с широкими полями и с пикантно вдетыми в нее розочками, да музейные ботфорты – удобные солдатские сапоги. В итоге в ответ на разосланные Раф с Пинелли-Хозяином письма-приглашения свои приходы на собрание подтвердили 26 из 28 званных технических работников  студии, – так называемого «охвостья банды», – только двое сказались больными. «Прекрасный улов!», думал про себя Арч, «я думал, этих счастливцев окажется меньше. Но есть опасность, что явятся не все из согласившихся, а кто-то возьмет да слишком опоздает…»  Пират еще раз обвел глазами зал. Он уже был заметно наполнен и довольно шумлив. Вальяжно рассевшиеся на креслах-пуфиках мужчины и женщины, в основном средних лет, маленькими группками о чем-то шушукались. Всего в зале сидело уже двадцать два человека, было еще двое крупных молчаливых мужчин, которые стояли рядом с дверьми. По их свирепому и собранному виду, Мартиндейл понял, что это какие-то особые охранники студии, и они вряд ли были вообще намерены сесть. Их задачей было сторожить двери. «Мда… Вот за этими ребятами нужно особенно присматривать», подумал Арч. Мартиндейл отчаянно рисковал и шел сегодня ва-банк, но другого пути продолжить эту историю не было. «Ну же, блистательный капитан, соберись, соберись! Старушка Бек так надеется на тебя», – так или примерно так он себя подбадривал время от времени. Да вот незадача, – что касалось «старушки Бек», а для всех этих в зале «деловой дамы Маргарет Спенсер», то, вопреки ожиданию Рафаэллы, ее сегодня на встрече… не было!!! Причины ее неявки были столь уважительны, что Мартиндейл для себя считал даже неприличным их обсуждать. По правую сторону от Арча был стол с тонкой папкой с какими-то бумагами, а ниже на полу были свалены два больших мешка, чем-то хорошо наполненные. Можно было предположить, что там содержались обещанные деньги от Хозяина для всеобщей раздачи, а в папке – списки, по которым все эти ребята должны будут получать, надо думать, очень крутые бабки. 

– Дамы и господа! – откашлявшись, громко обратился Арч к уже пришедшим, зашелестев в руке бумажкой и кое-как нахлобучив на расплюснутый нос очки. – Тут такая, э-э-э, щекотливая ситуация… Вас уже здесь набралось целых двадцать четыре счастливчика, а всего должно явиться таких двадцать шесть. Так по моему общему списку. Это значит, что двух не хватает. А уже пять часов есть. Я предлагаю еще десять минут подождать, пока оставшиеся подойдут… И тогда уже начинать.

– Да что там? Давай начинай уже! – раздался из зала чей-то звучный бас. – Задолбаемся ждать.

– И верно! – подхватил кто-то эту идею. Предложение это нашло свои жидкие аплодисменты.

– Эй, урод, не томи! – прочирикал и некто невежливый. 

Мартиндейл широко развел руки в стороны и кисло заулыбался:

– Никак нет, к сожалению, нет! К сожалению, нет, дорогие мои новые нетерпеливые друзья! Имею тайный маленький приказ от Хозяина! Подождать немного, если соберутся не все. Ну, если, конечно, станет понятно, что опоздание значительно, тогда… А пока нет! Ждем, как сказал, еще десять минут! Нарушить этот приказ Хозяина не могу. За ослушание повесит вверх ногами на рее! Простите, на люстре!

И замолк. Среди шелестения голосов Арч расслышал и следующее: «ну что за клоун», «однако какой урод», «вот ведь харя у козлины», «неужели его прислал сам Хозяин», «на какой свалке он добыл свою одежду», «что это у него на фуфайке, якорь  какой-то?», «смотри, ширинку застегнуть забыл», «точно, калитка настежь!» и т.д. «Ага! Вот вы как встречаете дорогого гостя!», подумалось ему, «ну, ничего, еще отыграюсь!». Пират не раз еще скользнул взглядом по рядам. Вся эта пестро одетая шатия-братия сливалась в его глазах в одну многоцветную массу. Капитан Мартиндейл чувствовал себя так,  будто он снова, много лет спустя, находится на театральной сцене в те благословенные моменты, когда долгожданный спектакль вот-вот начнется. Ложи заполнены, и все по обе стороны кулис, – в трепетном ожидании. А волнуются только актеры, – как зрители воспримут само представление, получится ли у них оправдать их лучшие ожидания? А его обычно тогда мутило в такие моменты… Но когда начиналась игра, все волнения исчезали, и он чувствовал как по ходу спектакля у него вырастают крылья… «Ну-с, хватит волноваться, Арч! Старый ублюдок! Все, как прежде, и в этот раз должно получиться! Конечно, получится!», – уговаривал он себя теперь. – «Две крутые кровавые девчонки так надеются на тебя!»         

Наконец, двери открылись и хлопнули – на встречу прибыла последняя «припозднившаяся» парочка гостей. Мартиндейл подождал, когда они усядутся. Поднял руки кверху, призвал всех к спокойствию и тишине. Потом незаметно нажал кнопку на некоем маленьком тайном устройстве и заговорил громким, хорошо поставленным голосом (так, что когда снаружи что-то странно громыхнуло, никто из публики не обратил на это особого внимания). И эту историческую речь мы приведем читателю ниже полностью, без купюр.    

Дамы и господа! Уважаемые технические сотрудники компании «Сладостное детство», все эти трудные и насыщенные годы бывшие с нами и скромно делавшие свою незаметную и такую важную для нас работу! Меня зовут капитан Арчибальд Мартиндейл, как это и следует из особых писем-приглашений, разосланных в предшествующие дни каждому из вас. И да, я полномочный представитель нашего общего с вами славного Хозяина! И, умоляю вас, пожалуйста, не пугайтесь моего уродливого лица!!! Мордашку потрепал во многих жестоких боях, мда! Как вы знаете уже из писем нашего Хозяина, над нами всеми теперь возникла нешуточная угроза, - угроза разоблачения и арестов, дамы и господа! (По залу пробежал легкий шум). Один отвратительный, гнусный, подлый стукач, давно пробравшийся в наши ряды, взял да сдал всю нашу организацию, со всем ее составом, за огромные массы сребреников! Теперь, по моим сведениям, в прокуратуре оформляют бумаги и уже, наверное, не позднее, чем завтра, гигантская куча полицейских машин, с воем сирен и сопровождением ФБР, будет прямо здесь. А потом будут еще рейды по вашим квартирам, загородным домам, особнякам, женам, детям, внукам, любовницам и любовникам! Ордеры будут выписаны на всех нас! Без всякого исключения! (С последними словами Арча шум в зале усилился. Публика заметно заволновалась). Но не волнуйтесь вы так! (Мартиндейл выразительно поднял обе руки вверх, снова призывая этим собравшихся к спокойствию). Не волнуйтесь! Наш проницательный мудрый Хозяин имеет свои связи в прокуратуре, поэтому он, хоть и поздно, но смог таки выведать этот ужасный полицейский план. Вот он и прислал меня как настоящего доброго колдуна… простите, добрую фею… Тьфу! Наверное, тоже не так? Ну, просто как доброго посланника с тем, чтобы я от его имени позаботился сегодня обо всех вас! И не только спас от грозящей всем беды, но и перевез вас отсюда, как на чудесном ковре-самолете, в более лучший и прекрасный мир, чем, тот, где вы пребываете сейчас; открыл вам, так сказать, врата возможностей!  Cani canina mors! («Собаке собачья смерть», – лат.)               

Мартиндейл, слишком воодушевившись, сделал паузу в речи, чтобы немного перевести дух и выпил воды прямо из горлышка стоящего на столе графина.

– Что вы сейчас только что сказали, сэр? – пискнул из зала чей-то женский голос.

– Это латынь! Значит «удачливым - море удачи»!!! – ложно перевел Мартиндейл, широко махнув руками и заревев как белуха. – А вы и есть такое собрание крайне удачливых здесь людей передо мной, потому что прямо по поручению нашего заботливейшего и добрейшего Хозяина я очень скоро буду раздавать персонально для каждого из вас, как и было обещано, большие деньги и новые документы! Первые дадут вам прекрасно устроить вашу дальнейшую жизнь, окружить ее роскошью, дивными удовольствиями, сделать ее просто сказкой – и для вас, и для ваших близких, дамы и господа! Ну, когда вы, бежав, словно крысы, обустроитесь на ваших новых местах и сможете выписать себе туда семьи… Или, черт меня побери, заведете себе новые, а старых пошлете ко всем чертям! Выбирать придется вам, мои дорогие друзья. Поверьте моему опыту бывалого старого, пропахшего насквозь порохом моряка, самым злодейским образом потопившему не одну дюжину кораблей и перевешавшему сотни беззащитных пленников на реях! Того, кого лично отличал и награждал сам незабвенный и легендарный капитан Флинт! («Кто?», – переспросил кто-то в зале). Того, кто много лет сражался плечом к плечу с доблестными Билли Бонсом и Джоном Сильвером! Нельзя коснеть в чем-то устоявшемся и привычном, надо не бояться отвергнуть старое и идти вперед! Только вперед! К новым горизонтам и берегам! Ну, а вторые, то есть новые документы, нужны будут вам, чтобы надежно спрятаться, схорониться где-то, как дрожащие от страха трусливые зайцы, пока ищейки всех штатов будут рыть землю, чтобы найти вас. Временно дрожащие и временно трусливые, дорогие мои! Ищейки устанут, все тучи рассеются, и солнце новой счастливой жизни будет многие годы согревать каждого из вас! И вот вам еще одно мудрое крылатое латинское выражение, прямо относящееся к вашему случаю: Se non versem, at in sepulcrum sternam corpus. («Как не вертись, а в могилку ложись», – лат.). А это уже означает «Войди во врата возможностей, и получишь счастье»! (Снова бессовестно солгал капитан и потряс в воздухе указательным пальчиком). Вот в этих мешках… (Пират коснулся их ногой).            

– Минуточку, сэр! А можно вопрос? – раздался некий могучий бас. Он принадлежал уже вставшему, какому-то очень крупному дородному мужчине в дорогом твидовом костюме, с огромной головой и очень жирным, мясистым лицом, на котором неприятно бегали заплывшие маленькие глазки.

– Да, конечно! – радостно согласился Мартиндейл. – Пока не закончилась, так сказать, официальная часть нашего собрания, мне можно задавать какие угодно вопросы. И я с величайшей готовностью дам все исчерпывающие ответы! А потом мы перейдем к уже приятной части, то есть раздаче денег и новых документов.

– Благодарю вас, сэр! – опять пробасил неизвестный. – Так вот, я думаю, что не только меня, но и всех собравшихся очень интересует…

– Ни в коем случае, сэр! – вдруг перебил его Мартиндейл. – Ни в коем случае! С моей стороны будет невежливо в отношении нашей аудитории заставлять вас, такого представительного мужчину, говорить из зала. Поэтому очень прошу вас выйти ко мне прямо на сцену, где вашу персону будет всем прекрасно видно и слышно.

– Ну, извольте, – буркнул этот здоровенный шкаф, и, громыхая огромными ботинками, очень важным, вальяжным шагом зашел на сцену и встал по левую руку от Мартиндейла. («Судя по этой поступи и его надутому виду, наверное, еще один какой-то их начальник», с тревогой подумал пират и оказался прав).

– Прежде чем вы зададите ваш вопрос, сэр, который, как я уже уверен, будет очень своевременным, важным и правильным, соблаговолите представиться, – первым начал Арч. – Наверное, вас уже многие здесь знают, но вот вы для меня – загадка, пещера Лейхтвейса, можно сказать… У меня только списки. Кто есть кто, я так на глаз понять не могу.

– Да, конечно, – согласился жирный гигант. – Мое прозвище в банде «Кабан». («Оно и видно», – сразу подумалось Арчу). Я здесь заведую всей хозяйственной частью, и содержание и охрана детей, материала всех наших фильмов, тоже полностью покоятся на мне…

– Да-да-да! – бурно обрадовался Мартиндейл. – Конечно же, это вы! Хозяин в предварительной беседе со мной, прежде чем я отправился сюда, очень вас отличал, как превосходного мастера своего дела! Так и говорил: «За Кабаном я как за каменной стеной! Это живодер каких мало!», «Пока есть Кабан, могу быть уверен, там, на объекте, всё в железном порядке», «О, этот Кабан, черт его возьми! Вот это экземпляр! Всем, на кого кивну, пасть порвет, глотки перегрызет!», «Нет, этот человек не Кабан, а настоящий верный цепной пес!» Ну, и так далее. Самые лестные эпитеты и отличные характеристики в ваш адрес я слышал от нашего благородного повелителя! Вы ведь здесь прямо живете, на этом объекте, так, сэр?

– Ну да, – буркнул Кабан. Его морда довольно лоснилась. Было видно, что его тщеславие очень грели переданные ему только что Арчем мнимые похвалы от Хозяина. – А иначе нельзя. Мне же надо лично во все вникать и за всем постоянно смотреть… Но давайте, мистер… э… Мартиндейл, перейдем прямо к делу. Я только что внимательно прослушал вашу речь, и должен сказать вам со всей ответственностью, сэр, что далеко не все в ней удовлетворило меня… И, думаю, не только одного меня, но и многих из собравшихся здесь. (Из зала на эти слова раздались некоторые подтверждающие голоса). Прежде всего, вы посеяли в наших сердцах тревогу и не сумели развеять ее должным образом. Непонятно, так ли велика опасность действительно для каждого, как вы обрисовали, куда это мы вдруг сорвемся с наших насиженных мест, и где это мы будем теперь скрываться?! Я так понял из письма-приглашения, что от Хозяина через вас мы сегодня получим подробные и четкие инструкции относительно нашего общего будущего и будущего каждого из нас, а всё, что мы слышим здесь от вас, – это какие-то общие слова и туманные обещания. («Верно!», раздался из зала голос поддержки). Хозяин, если хочет нас надежно скрыть и на самом деле о нас заботится, должен сам каждому предоставить и по новому надежному месту жительства, и по месту новой службы как прикрытия, а не просто раздать новые документы, а там… летите, голуби, кто куда! («Правильно! Верно! Дело говорит! Кабан голова!», посыпались отклики из зала).

– Ведь так получится, что он, то есть Хозяин, бросает нас на произвол судьбы! – и без того сильный голос Кабана окреп в результате этой поддержки аудитории. – А практически все мы годами рисковали ради него своими шкурами, мы засыпали его золотом, на наших горбах он и его девчонка Роз намыли свои многие миллионы! И что нам дадут тогда все эти большие деньги, которые вы раздадите? У многих из нас нет никаких навыков конспирации, у многих, что называется, насиженные гнезда, семьи, жены, дети, привычные сексуальные партнеры, другие работы, – как и куда мы вдруг сорвемся и побежим? Это будет, говоря вашим морским языком, для многих настоящее кораблекрушение, бедствие, катастрофа! Это первое, что я хочу вам сказать... Нам необходимы более внятные разъяснения по этому вопросу, и если вы не в состоянии дать нам их, сэр… то мы требуем встречи с самим Хозяином! (Чувствовалось, что для последнего предложения Кабану понадобился заряд особой наглости и смелости). Кроме того, сэр,  резанули слух те странные сравнения, которые вы употребили по отношению к нам. «Крысы», «зайцы», это как-то нехорошо…

– Как же вы всё это превосходно сформулировали, как правильно и четко определили, дорогой мой сказочный и бриллиантовый сэр! – завопил Мартиндейл. – Я слушал и заслушивался. Нет, вы не пес, – вернее, не только пес, – и не только кабан, – вы настоящий заступник, потенциальный целитель страждущих, глашатай общей судьбы!  Конечно, я организую вам всем встречу с Хозяином. Не вопрос! Дамы и господа, не вопрос! Наверное, это лучше сделать в одной мне известной особой просторной пещере у берега моря. Там, знаете ли, такая романтичная обстановка, резвится масса чаек и такой волнительный прибой. О, я сейчас вижу живо и в красках всю эту картину! Хозяин, такой величественный, грозный и справедливый, предстанет тогда перед вами, возвышаясь на огромном черном камне, в своем развевающемся ярко-красном плаще, и его выступление будет так славно гармонировать с шумом волн… Нет, это будет не выступление, это будет… громокипящая симфония! Этому действу позавидуют сами Бетховен и Шостакович! Хозяин живо нарисует вам все ваши новые перспективы и разрешит все сомнения, погасит даже малейшие угольки страха. И тогда я даже… (хитро заулыбался Мартиндейл) приглашу туда одну свою знакомую художницу, эксцентричную красавицу-миллионершу, и она прямо с натуры нарисует запоминающееся полотно в память об этой встрече! Гм! Но это в будущем. А пока я должен был как раз донести до вас ту простую мысль, что вы не брошены, что Хозяин все эти тревожные дни и ночи напряженно думает о вас, почти не имея времени на сон… Мда! Великий человек! В нем так, знаете ли, органично сочетаются и прозорливый мыслитель, и огненный беспощадный дракон. Такими были Мао и Сталин, эти недооцененные современными историками великие люди прошлого века. Такими были Юлий Цезарь, Чингиз-хан и Наполеон! Но сейчас, дорогой мой обеспокоенный сэр, если позволите, я начну так ожидаемую вами всеми раздачу документов и денег. Для чего мы, собственно, собрались. Буду выкликать каждого по имеющемуся у меня списку. Этот человек будет получать причитающуюся от меня сумму, а также новые документы, и уходить уже со счастливой улыбкой на лице…

– Нет, минуточку, сэр! – не отступал Кабан. – Это не всё! Я сказал «первое». «Первое»!  А это значит, что будет еще и «второе»! Второе!

– Да, за первым обычно всегда следует второе, – грустно согласился пират. («Вот навязался мне на голову, чертов сукин сын!», негодовал он, между тем, внутри себя, «Достал уже! Прилип как репей. Что же мне с тобой делать? Убить, что ли? А пора бы уже начать эту задуманную раздачу слонов…»). 

– Вот именно! – Кабан снова пошел на приступ. – Второе! (С этим словом он выразительно поднял жирный палец кверху, привлекая всеобщее внимание к важности этого «второго»). Вы в своей речи, сэр, ничего не сказали об одной важной проблеме. Я искренне не понимаю, как можно было упустить этот главнейший момент! (Кабан в недоумении всплеснул руками).

– О какой проблеме, сэр? – кисло усмехнулся Мартиндейл. Конечно, он прекрасно понимал, о чем сейчас пойдет речь.

– Да как же – о какой? – Кабан вытаращился сбоку на страшного моряка, удивляясь его тупости. – Речь о детях, конечно! Наших и моих подопечных, о  материале студии во все эти годы! Вы никак не разъяснили, что вы намерены делать с ними. Не может быть, чтобы Хозяин не оставил никаких инструкций на их счет. Хорошо, допустим, мы врассыпную все побежим, но что с ними-то делать? Они же все опасные свидетели! Все мы, так или иначе, имели с ними дело, они многих знают и помнят и, конечно, прекрасно опишут полиции! (В зале снова поднялся шум). Все наши портреты будут, таким образом, в руках копов и федералов! И куда бы мы потом ни скрылись, нас будут вечно по ним искать и отыскивать! Мы не можем жить в положении загнанных зверей, сэр! Необходимо принять на этот счет ответственное решение!

– Какое же решение? – развел руки в стороны явно валяющий дурака Мартиндейл.

– А вы не догадываетесь? Посмотрите на этот зал! Кого здесь только нет! Здесь есть актеры, которые их насиловали или растлевали, здесь присутствует доктор, который по капризу одной рыжеволосой сценаристки оттяпал парню ногу, здесь многие связаны с этими детками, и в итоге их показания поведут нас в лучшем случае на долгие годы тюрьмы, а в худшем – на пожизненное заключение или на эшафот. Всех детей надо убить! («Убить! Убить! Убить! Правильно! Расстрелять! Уничтожить! Казнить их!», послышалась в зале куча возбужденных подтверждающих голосов, «Только так мы будем чувствовать себя в безопасности! А всё содержимое объекта не мешало бы взорвать или сжечь!»).

– Ну, раз вы все так единодушны… – потупился бывалый моряк. 

– Давайте сделаем, мистер, это крайне нужное дело сейчас же, быстро и не откладывая, – деловито предложил Кабан. – Дети в данный момент находятся за пределами объекта, недалеко отсюда; они спрятаны в подвале одного из наших филиалов. Их сторожат два вооруженных охранника. Я могу прямо сейчас по рации (Кабан вынул ее из-за пояса) отдать приказ их всех расстрелять…

– Так нельзя! – поднял руку пират. – Для такой акции необходим приказ Хозяина! У меня его нет. Сам же наш повелитель пока вне пределов досягаемости. А детей можно будет перевезти потом в другое охраняемое место… Они все равно остаются важны.

– Да, конечно, – согласился Кабан. – Но у меня есть экстренная единоличная связь с Розеттой, курьером Лягушкой, тоже по этой рации. Думал, здесь ее сегодня встретить, но вижу, что ее в зале нет. Она вечно бегает по каким-то делам. Роз не простой курьер у нас, а правая рука Хозяина, и в случае крайней необходимости может принять такое решение. Она никогда не сделает ничего, что идет вразрез с интересами нашего общего дела и что бы потом не одобрил Хозяин. Не сомневаюсь, что в этой ситуации она отдаст приказ уничтожить детишек, а Хозяин задним числом его подтвердит. Поверьте, так будет лучше для всех. Итак, давайте я прямо сейчас с этой сцены при всех ей позвоню и…

– Нет, прямо сейчас ты умрешь, – злобно сказал Мартиндейл.

С этими словами Арч резко вытянул вперед руку с уже зажатым в ней маленьким «дамским» пистолетиком в направлении головы Кабана и спустил курок. Выстрел, как и положено для таких игрушек, был негромким. Прямо в центре лба энергичного завхоза появилась аккуратная маленькая дырочка. Тот даже не успел удивиться тому, что с ним только что произошло. Тело Кабана с грохотом рухнуло на сцену. Зал, казалось, оцепенел от шока.

– Спокойствие! Полное спокойствие! – сразу же, бурно махая руками, заорал капитан, предупреждая последующий вскоре понятный вал криков, истерик и паники. – Так приказал сам Хозяин! На ликвидацию Кабана у меня есть секретный приказ от Хозяина! Вы, ребята, не лезьте пока за пушками! (резко и с жестом приказал Арч охранникам у двери, и их руки застыли у карманов, а потом опустились по швам). Кабан и был тот самый подлый стукач, который заложил всю нашу организацию копам! Хозяину же его сдал верный человек в прокуратуре. Теперь эта угроза ликвидирована. И предатель казнен! Казнен на ваших глазах и моей справедливой рукой!

Бурное срочное объяснение Мартиндейла все же возымело действие. Шума в зале оказалось меньше, чем ожидалось. Охранники решили пока не вмешиваться. Но напряженно продолжали следить за всем.

– Так это был Кабан? – спросил заплаканный женский голос.

– Именно, мэм! – с готовностью подхватил этот вопрос Мартиндейл. – Это был Кабан!!! Кабан был предатель! Кабан был стукач! Не будь я сам Арчибальд Мартиндейл! Я должен был ликвидировать его позже, когда он подошел бы, когда пришла бы его очередь по списку, получать деньги и новые документы. Со своей этой гнусной ухмыляющейся, лоснящейся от самодовольства,  рожей, уверенный в собственной безнаказанности… Но здесь этот гад прямо на ваших глазах устроил целый  отвратительный неприличный спектакль, чтобы убедить всех в своей лояльности, пытался посеять в вас недоверие к Хозяину, и я уже не мог больше этого… этих его бесстыдных кривляний терпеть и… привел приговор в исполнение немного раньше, чем следовало… Мда! Кабану копы обещали за его предательство программу защиты свидетелей, полное государственное покровительство, освобождение от ответственности, вольготное место секретного свидетеля на будущем процессе. Конечно, он сохранил бы все полученные им уже в банде крутые бабки и вдобавок к ним получил бы еще особую премию за помощь правосудию. Вас бы одного за другим отправляли на электрический стул, а он бы блаженствовал на каком-нибудь экзотическом курорте, развлекался бы со шлюхами, грел бы свою жирную тушу на солнышке, жрал бы говядину, фрукты, разные антрекоты…

С последними словами, Мартиндейл эффектно сбросил пинками своих солдатских сапог труп Кабана со сцены прямо в зал. Однажды он уже так делал, но это, казалось, было в какой-то другой его жизни.

– Вот сволочь! – Иуда! – Какой гад! – Мразь! – Подонок! – Получил по заслугам! – Браво, Мартиндейл! – Одной рожей наводил беспредельный ужас… – И всегда такой, самоуверенный, наглый, борзый… – Я всегда чувствовала, какой это гнилой страшный тип…  –  Шли с разных точек зала голоса.  Стало ясно, что собравшийся народ, – по крайней мере, в своем большинстве, – одобрил нестандартный поступок бравого капитана.

– Мы ничего не понимаем! – сказал вдруг парень из пары молодых людей, осветителей или уборщиков студии, застрявших на выходе у дверей кинотеатра. – Что-то странное. Мы хотели сейчас выйти на время в туалет, но не смогли этого сделать. Здесь почему-то заперто. Обычно эти двери никто не запирает. 

– Я тоже пытался ранее и не смог, – проскулил сухопарый мужик, похожий на лося, с заднего ряда. – Подумал, что так надо, а я писать хочу.    

– Спокойствие! Снова спокойствие! – опять закричал Мартиндейл. – Зала эта заблокирована снаружи одной моей прекрасной помощницей по моему особому сигналу. Это тоже маленький, но важный приказ Хозяина. Никто из вас не должен уйти, пока я не закончу собрание и не выдам каждому то, что ему полагается. Поэтому потерпите, пожалуйста, осталось совсем немного. Ну, в крайнем случае, смело делайте себе в штаны и юбки, ничего страшного! На те сказочные баблища, которые я очень скоро вам всем отвалю, вы сможете себе купить каждый просто нескончаемые гардеробы самой  дорогой и изысканной одежды, все последние писки моды, мои счастливые дамы и господа!   

– Так давайте приступим, сэр! – обратился к Арчу прямо с первого ряда один густо напомаженный пепельный хлопец с гадкой улыбкой прожженного плута. – Мы сейчас столько всего интересного слышали и видели. Казнь предателя мне понравилась. В редком театре такое увидишь. Брависсимо! Но не терпится получить, наконец, обещанные крутые бабки. Мне интересно, так ли уж щедр этот Хозяин, каким вы его представляете. А скрыться мне есть куда. Я и так давно в розыске и бегаю от копов уже несколько лет. Моя кличка Блоха, я новый курьер вместо исчезнувшего Гусенка. (Зачем-то представился он).   

– Да, конечно, уважаемая Блоха! Согласен, что хватит мне продлевать ваше томительное ожидание! – заревел Мартиндейл. – Пора вам всем на путь к свету и счастью. Дамы и господа! Деньги и документы вы сейчас получите по ведомости. Система такая. Я буду вызывать вас каждого по одному. Вы будете расписываться, а потом с довольными рожами рассовывать бабло по карманам. Всё – в этих мешках! Ваши врата счастья и новые прекрасные возможности! Не будь я сам капитан Мартиндейл!   

Зал снова затих. Капитан важно водрузил брошенные на пол мешки на стол. При этом папка с бумагами, где, казалось бы, должны были быть ведомости со списками работников, свалилась на пол. Листки, посыпавшиеся из нее, выглядели белыми и пустыми. Арч не спешил наклоняться за рухнувшей папкой, он положил руки на мешки и, зажмурившись и что-то невнятно бормоча под нос, любовно, нежно их погладил, как будто священнодействовал. «Арч, вперед!» Обе его руки полезли внутрь каждого из мешков… Через мгновение в каждой очутилось по автомату! И безжалостный сокрушительный огонь стал косить ряды так благосклонно внимавшей ему публики. Та очередь, которую он пустил левой рукой, прошлась по первому ряду и сразу прошила грудь пепельного плута, затем раскрошила в кровь груди сидевших вместе двух молодых женщин, а очередь с правой руки била уже по дальней стороне кинотеатра, где у дверей были охранники с пушками. Арч помнил о бронежилетах таких стражей, и линию огня направил в их головы. Те не успели пригнуться и упали, всплеснув руками.

Шквальный автоматный огонь далее не щадил никого. Оставшиеся стражи на сидениях тоже не успели вытащить оружие. Капитан пришел убить всех в этом зале, всех без исключения, и уверенно выполнял это свое твердое намерение. Смертоносный дождь пуль накрывал всех, и, казалось, никто не мог от него спрятаться или скрыться. Арч краем глаза видел, что некоторые из сидевших в задних рядах сумели, пока не затронутые этим огненным смерчем, или уже раненные, но еще на ногах, добраться до дверей кинотеатра. И хотя уже было известно, что двери заперты, инстинкт выживания все равно гнал их к выходу. Они отчаянно бились, пытаясь выбраться из смертельной ловушки. Но заслон, вставленный безжалостной рукой тайно приехавшей в багажнике машины Мартиндейла его верной помощницы, был непреодолим. Арч с наслаждением пустил им очереди в спины.

– За Бек! За победу! За Роба! За ребят! За Раф! За меня! 

Так истошно вопил Мартиндейл, бешено носясь из стороны в сторону по сцене и сладострастно расстреливая автоматными очередями ряд за рядом, одного за другим  всех технических работников банды-студии. Все они перед его глазами превращались в сплошное кровавое месиво в клубах дыма, дергались от пуль как заведенные марионетки, наполняя зал дикими воплями от чудовищной боли разрываемых органов и просто от ужаса. Все эти охранники, актеры-насильники, операторы, осветители, гримеры, программисты, няньки, уборщики, врачи…  А он стрелял и стрелял. Когда кончились заряды в автоматах, схватил новые и продолжил расстрел.

Наконец, крики стали стихать, а не затронутых очередями уже не было видно. Мартиндейл понял, что свою задачу он в основном выполнил, и тогда бросил автоматы на сцену, оглядел зал взором победителя. Все жертвы были распластаны и повержены, все были с многими кровавыми пятнами. Кто уже умер, кто находился в агонии. Вероятно, были и несмертельно раненые, но таковых должно было быть немного. Сделанного было пока недостаточно. Надо было еще за собой немного «подчистить». Никто не должен был выжить, хотя бы случайно или притворившись мертвым. И никто не должен был умирать продолжительно, сколь-либо долго. Пират хотел выйти из этой залы, оставив после себя только корабль мертвецов. Поэтому Арч снова взял свой маленький «дамский» пистолетик и, деловито, медленно, чинно ходя между рядами, наклонялся к каждой поверженной жертве, – не вдаваясь в детали, жива она или нет, – методично, перезаряжая, когда надо, пистолетик, делал каждому контрольной выстрел в голову. Он вел счет убитым, – после Кабана таких должно было быть здесь еще двадцать пять. Наконец, Арч среди этого жуткого пиршества смерти нашел в задних рядах одну  выжившую, явно не торопившуюся на тот свет молодую даму. На ней даже не было царапины. Наверное, она была самой хитрой из всей этой братии и при первых очередях бросилась на пол, притворившись мертвой, когда парочка ее соседей попала под огонь. Только особый обход мог разоблачить такое притворство.  Арч присмотрелся к ней, – смазливая, очень напуганная, миловидная, лет двадцати семи, густо накрашена, но, вместе с тем, не вульгарно, ухоженные волосы, хорошо следит за собой…

– Ну, привет! Игра в прятки кончилась, – весело сказал он этой леди. – Пожалуйста, не надо, сэр, – прошептала она дрожащими от страха губами. – Пощадите. – А кто ты здесь в этом курятнике? – спросил Мартиндейл.  – Я психолог, – объяснила женщина. – Психолог?! – присвистнул капитан. Ему стало интересно. – Ничего себе! – Если вы мне поможете подняться, я объясню вам подробнее.

Арч освободил ее от навалившегося грузного трупа соседа, подал руку, она поднялась и присела на стул. Дама была вся в крови, но не собственной.   

– Да, психолог. Дипломированный специалист. Даже имею степень по детской психологии в университете, – спокойно заговорила женщина. Видимо, она обладала свойством хорошо владеть собой даже в самых отчаянных ситуациях. Мартиндейл подсел рядом и стал слушать, постепенно проникаясь к даме… не симпатией, а каким-то живым интересом. – Меня зовут Арлена Стайгер. На сайте универа вы можете меня легко найти… Понимаете, несчастные ребята эти испытывают чудовищный стресс в результате этих съемок; они ведь периодически подвергаются растлению и насилию. И нужен кто-то, кто бы их успокаивал, настраивал на нужную волну, – и до съемок, и после. Это очень тонкая, даже ювелирная работа, мистер… Надо уметь понимать детей, находить особый ключ подхода к каждому. Я владею и методом гипноза, и многим другим…

– Интересно, а у нацистов в лагерях были такие же дипломированные психологи? – задумчиво спросил Мартиндейл.

– Не знаю, – сказала женщина. – Я понимаю ваш сарказм, сэр. Возможно, я разговариваю сейчас с кем-то в последний раз в жизни. Но вдумайтесь. Вы и так уже всех, кроме меня, здесь убили. И… наверное, перебили уже всю или почти всю головку банды. Хозяин, он мертв или в ваших заложниках, и ему немного осталось, так? Ваше чувство мести должно быть удовлетворено. Понятно, что и детей вы скоро освободите. А кому я помешаю потом в расследовании? Самой же выгодно больше не возникать. Так, может быть, в отношении меня вы сделаете исключение? Просто отпустите меня домой. Ну, пожалуйста. И я снова буду сидеть тихо, как мышка, в своей норе. Ну, посмотрите на меня, капитан: я молода и красива. Всего двадцать семь. Мне, наверное, рано еще умирать. Детей, правда, нет, врать не стану, чтобы разжалобить, но… вполне могут еще появиться. И я культурный интеллектуальный человек, – вовсе не того пошиба, как вся эта… порубленная вами сегодня в капусту криминальная швобла. Не надо меня с ними равнять. В научной среде меня знают и уважают. … Ведь я никому из этих ребят плохо не сделала, если всерьез подумать. Считаю, что наоборот – всемерно облегчала им их страдания… Давала тепло и надежду. … А то, что с вами что-то не так, я поняла еще во время вашей вступительной речи. Когда вы так нагло переврали в своем переводе те латинские выражения… Но побоялась вас разоблачить перед всеми. Думала, что, может быть, все обойдется, и это такие черные шутки эксцентричного комика. Вы мне не показались серьезным, это была с моей стороны ошибка. Вы просто превосходный шут, у вас в этом грандиозный талант. Как ни ужасен весь этот макабр, мои вам искренние аплодисменты!   

– Да ты просто ангел милосердия, – усмехнулся пират, его внимание пропустило похвалы. – Скажи, Арлена, а ты, как психолог, никогда не имела дело с таким парнем… с одной ногой.

– Нет, к сожалению. Я, видимо, не со всеми детьми имела дело, только с теми, с кем просили поработать, – объяснила дама. – Правда, таких было много. Хотя слышала, конечно, про эту ужасную варварскую историю. Эту дикость инспирировала какая-то их психованная рыжая сценаристка. Известная сказочница, как говорили. Поверьте, сэр, я очень сожалею, что вляпалась вообще в эту банду. Теперь вижу, какую совершила ошибку. Мне тогда были отчаянно нужны деньги… А они как раз искали психолога в даркнете. Я же специально искала там какую-нибудь криминальную фирму, где платили бы больше. Прельстили их очень высокие гонорары, какие на обычной службе не могла получить.

– А принимала тебя в банду та же забавная девчонка с косичками, с такой смешной «лягушачьей» мордочкой? – спросил Мартиндейл.

– Да, она и, что любопытно, кличка у нее «Лягушка». Она только внешне забавна, от нее веет чем-то жутким, мистер. Иногда даже снится мне в кошмарах. И дала мне сама, когда принимала в банду, довольно странную кличку…

– Да, какую же? – оживился Арч. – Я знаю, у них в чести в основном представители фауны.

– Нет, в моем случае обошлось без таких, – улыбнулась женщина. – Она нарекла меня… Вот никто не догадается… Паганини!

– Паганини? Хм! Да, эта из земноводных «сильна» на разные прозвища! А знаете, Арлен… – начал было Арч, но его перебили, и он уже не смог сказать даме нечто важное.

– Арч, ты там закончил, в конце концов?! – раздался по ту сторону дверей кинотеатра нетерпеливый и недовольный молодой женский голос. – Ты живой вообще или нет? Выстрелы-то давно прекратились! Ты что, разговариваешь там с кем-то? Давай застрели его и выходи поскорее! Или что-то опять бормочешь под нос с самим собой? Отзовись, пожалуйста! Или я отопру и войду!

– Девочка, ни в коем случае не отпирай пока! – громко сказал Мартиндейл. –  Только после условленного стука.  Со мной все в порядке! Только несколько минут – заберу оставшееся оружие со сцены.

– Ну, хорошо, но только несколько минут, – отозвался тот же капризный голос.

– Но вот, к сожалению, милая Арлена, мне надо уже идти, зовут, – обаятельно улыбнулся дипломированному психологу Мартиндейл, показав рукой на дверь. – Эта самоуверенная красотка не любит ждать. Мы с ней сообщники в этом деле. Было очень приятно поговорить с вами. И спасибо вам за некоторые важные разъяснения. Они мне пригодятся.   

  Стайгер-Паганини вопросительно и с надеждой посмотрела на пирата. Но чуда не случилось. Тот только грустно вздохнул, протянул руку с тем же безжалостным пистолетиком в ее сторону и выстрелил даме вплотную в висок. Она уронила голову на бок. Рана задымилась. Тоненькая струйка крови побежала у нее по щеке.

– Извините, Арлен, но так будет лучше, – уходя, сказал он уже той, которая не могла его услышать.

 Арч быстро вбежал на сцену, положил автоматы с еще сохранившимся боевым зарядом в мешок, там оставалось и некоторые неиспользованное оружие. Такое же из другого мешка он переложил в этот же мешок и завязал его узлом. Забрал упавшую рацию Кабана, которая могла еще пригодиться. Пират важно посмотрел со сцены в зал, где все зрители были уже поголовно мертвы. Вот это картина! Настоящий корабль мертвецов, плывущий по морю крови! И, как артист, сорвавший свой восхитительной игрой не одну долю аплодисментов, поклонился всей этой мертвой публике в пояс. И сказал очень торжественно:

– Дамы и господа! Спасибо всем и за внимание и за участие. Правильно говорят, что хороший спектакль – это сотворчество исполнителей и зрителей! И сегодня это с лихвой оправдалось! Надеюсь, вам всем понравилось! Мой особый привет прекрасной Арлен в последнем ряду! (Арч послал в сторону только что убитой им дамы воздушный поцелуй). Капитан Арчибальд Мартиндейл был сегодня эксклюзивно к вашим услугам!

Затем поклонился в пояс снова. Аплодисментов, однако, от этих было уже не дождаться.

И, бешено засмеявшись, с мешком за спиной, опрометью побежал к дверям кинозала, сделал несколько условленных стуков, послышался звук отпираемого засова… Арч вышел, и ждущая его снаружи красивая молодая женщина с громким радостным воплем повисла у него на шее.