Как Яколле ходил к хозяину тундры

Яколле посмотрел на сестру, которая впервые за много дней спокойно спала, и крепче сжал свой костяной нож. Он понял, что должен сделать. Мальчик рванул кожаный полог и выскочил прямо в объятия ледяного хаоса. За ним, не колеблясь, прыгнул белый пес.

Ветер сбивал с ног на ровной, открытой всем ветрам земле. В белой круговерти Яколле едва различил огромный силуэт птицы Кадлу, парящей низко над тундрой, и серые очертания Хозяина Мерзлой Земли, который поднялся из низины вслед за бурей.

— Возьмите это! — крикнул Яколле, срывая с шеи свой единственный талисман — отцовский амулет из клыка старого моржа, украшенный резьбой, в которую была вложена вся память их маленького рода. — Возьмите мою гордость, но оставьте сестру!

Он подбросил амулет вверх, прямо в снежную круговерть. Кадлу поймала его клювом на лету, взмахнула огромными крыльями, и тяжелый гул покатился по равнине. Хозяин Земли медленно кивнул своей торфяной головой — плата была принята. Духи не были злыми, они просто охраняли равновесие Севера.

В ту же секунду буран начал стихать. Тучи разошлись, и над сводом чума раскинулось огромное, зеленовато-розовое сияние — северные всполохи, которые старые люди звали танцем предков.

Яколле вернулся в чум, дрожа от холода, но с горячим сердцем. Сестренка открыла глаза и улыбнулась ему, а Глаз Полярного Волка окончательно угас, превративсь в обычное прозрачное стеклышко. Свою работу он выполнил.

Кытын улегся у ног мальчика, положив морду на лапы. Бескрайняя равнина за чумом снова затихла, погружаясь в свой мудрый, белый сон, в котором теперь нашлось место и для новой маленькой жизни.

Весна в тундру прилетает не на крыльях птиц, а приходит с тихим журчанием воды под снегом. Когда солнце впервые за долгие месяцы не просто показалось над горизонтом, а по-настоящему пригрело, лед на бесчисленных озерах запел свою тонкую, стеклянную песню.

Тына сама вышла из чума. На ней была легкая парка, а на щеках играл здоровый румянец — ледяная лихорадка ушла вместе с первыми заберегами на реке. Она протянула ладошку к солнцу и рассмеялась.

Камень, спасший ей жизнь, Яколле носил теперь на кожаном шнурке. Обычное прозрачное стеклышко, потерявшее свой синий свет, но сохранившее память о зимнем провале.

— Смотри, Кытын, — тихо сказал Яколле, похлопав пса по широкой белой спине. — Справились.

Кытын лениво прижмурился. Его белая шерсть уже линяла, готовясь к короткому тундровому лету. Настоящие полярные псы не любят хвастаться, они просто делают то, что велит им верное сердце.

Вдруг из далекой низины донесся глухой, рокочущий звук — это Хозяин Мерзлой Земли ворочался во сне, подставляя свои торфяные бока весеннему теплу. А высоко в синем небе, среди редких облаков, мелькнула тень огромных крыльев птицы Кадлу. Но теперь её полет был мирным. Она больше не несла бурю, она просто смотрела сверху на маленьких людей, которые смогли доказать духам, что любовь и верность могут растопить даже вековую мерзлоту.

Жизнь в тундру возвращалась. И впереди у Яколле, Тыны и верного Кытына было долгое, пахнущее травами, цветами морошки и мокрым мхом полярное лето.