Ежиная симфония. Басня о глухом лесе
В некотором царстве, в цифровом государстве, была прекрасная роща. Сюда слетались соловьи, дрозды и пересмешники — чтецы, чьи голоса заставляли сердца биться чаще, а воображение — рисовать целые миры. И приходили в эту рощу истинные ценители: люди с тонким слухом, искавшие в звуке магию, мысль и живую душу.
Но однажды смотрители рощи решили, что соловьи поют слишком сложно. Куда выгоднее продавать массовый, неприхотливый продукт. На главную сцену они вывели Старого Ежа. Ёж не знал нот, не смыслил в дикции и просто монотонно бубнил в микрофон, шурша сухими листьями и сердито сопя на каждой запятой. Зато смотрители нарисовали ему золотой, невиданный доселе рейтинг, объявив этот ежиный хрип новым пиком аудиоискусства.
Молодой Чтец Б, обладавший когда-то чистым баритоном, посмотрел на дутые цифры Ежа и сломался. Он предал свой талант. Он заперся в норе, придвинул микрофон к самому носу и стал усердно копировать великий бубнёж. Он причмокивал, комкал слова и монотонно сопел, надеясь, что ежиный дзен принесёт ему заветные миллионы просмотров.
И тогда в роще наступили сумерки. Благородные голоса мастеров один за другим угасали — их записи стирали из подборок, их имена задвигали в самую глушь алгоритмов. Поняв, что роща превратилась в конвейер посредственности, умные ценители талантов молча сняли наушники и ушли.
Они ушли туда, где искусственные рейтинги не имеют власти — в тишину бумажных страниц. Они вернулись к старым, потрескивающим виниловым пластинкам, к живым театральным залам и к тихим, полусекретным подкастам, которые передавались из рук в руки, как контрабанда. Они ушли искать настоящее слово, оставив платформу её новой судьбе.
А на платформе закипела «жизнь». Опустевшую рощу заполнили безликие боты и невзыскательные лопухи. Боты миллионами фальшивых рук крутили просмотры, а лопухи восторженно хвалили ежиное сопение, не замечая, что слушают пустоту. Чтец Б, захлёбываясь от гордости, слушал своё собственное фырканье в записи, окружённый мёртвой, нарисованной толпой. Он победил. Но петь ему было больше не для кого.
Мораль:
Когда дутый успех становится важнее мастерства, искусство умирает. Подражая посредственности ради дешёвой славы, ты рискуешь остаться королём в королевстве ботов и глупцов, потому что те, ради кого действительно стоило творить, умеют уходить без шума.
Прозаическая притча «Ёж Скрипун и Кот Баюн»
В былые времена славилась некая Роща своими песнопениями и сказителями. Слетались туда птицы благородные, читали книги с жаром и великим тщанием, а публика просвещенная, тонкого ума и чуткого слуха, внимала им с благоговением.
Но случилось так, что власть в Роще прибрали к рукам корыстные Смотрители. Увидели они, что истинное искусство требует немалых хлопот, и вывели на помост Ежа по прозвищу Скрипун. Сей Скрипун грамоте обучался худо, слов не выговаривал, а перед микрофоном лишь уныло бубнил, шуршал сухими листьями да сердито сопел на каждой запятой, словно пре претолстый узел развязать не мог. Однако Смотрители, хитростью и подлогом, нарисовали Ежу рейтинг невиданный, а в толпу запустили механических кукол-ботов, дабы те без устали кликали и создавали видимость великого восторга.
Посмотрел на сие диво молодой Кот Баюн. Слог у него от природы был чистый, а баритон ласкал ухо. Да только зависть и жажда скорой славы затмили ему разум. «На что мне, — рассудил Баюн, — тратить силы на благозвучие, когда ежиное кряхтение нынче в таком почете?» Заперся Кот в чулане, придвинул усы к самому микрофону и принялся усердно портить свой талант: комкал окончания, фыркал без нужды и завывал старым ежом, уповая на миллионные просмотры.
Горько стало в Роще. Настоящих мастеров слова, чьи голоса не желали подстраиваться под общую глупость, Смотрители безжалостно задвинули в самую глушь, лишив их права голоса. Поняли тогда умные ценители, что в Роще сей более не ищут правды и красоты, а торгуют фальшивкой. Сняли они наушники и ушли прочь без лишнего шума. Ушли в тишину библиотек, к старинным фолиантам, к потрескивающему винилу да к тайным собраниям, где слово еще имело прежний вес.
Остались в Роще лишь безликие боты, исправно крутившие счетчики, да редкие простофили-лопухи, коим было едино — что соловья слушать, что телегу несмазанную. Кот Баюн, утопая в ежином бубнеже, самозабвенно слушал собственное сопение и радовался дутым похвалам от мертвых душ. Он обрел свою славу, да только петь ему в той пустыне стало более не для кого.
Басня в стихах «Ёж Скрипун и Кот Баюн»
Когда в чести не ум, не дар, а звучный чин,
Тогда у глупости находится тьма причин
Забыть и совесть, и искусство.
Нам басней сей обрисовать негрустно,
Как от подделок гибнет чувство.
В некой Роще, где Дрозды, Соловушки певали,
Да так, что птицы прочих мест от зависти вздыхали,
Завёлся Ёж Скрипун. Он книжек не читал —
Он пред микрофоном их уныло отбывал.
То запыхается, то зашуршит листвою,
То забубнит, как старый дед, перед едою,
И на козявку рассердясь, сопит на запятой.
Но вот Смотрители той Рощи, ради барыша,
Решили продвигать любезного Ежа.
Скрипуну состряпали невиданный дотоле рейтинг,
Пустили ботов в ход (весьма доходный сей маркетинг!),
И объявили хрип — венцом наук.
Тут Кот Баюн, услышав этот звук
И увидав, как Ёж в лучах фальшивых тонет,
Решил, что дикция его лишь только гонит
От верных кушей и наград.
«Зачем, — подумал Кот, — трудиться невпопад?
Лишь дураки поют красиво и прилежно.
Народу нужен Ёж! С унынием кромешным!»
И баритон свой чистый предал он в тот же час,
Баюн залез в нору, примерил кислый глаз,
Придвинул нос он к микрофону ближе
И зафыркал, запыхтел, то выше, то пониже,
Слова ломая, точно сучья под ногой.
А что же Роща? В Роще — вой душой.
Певцов прилежных, чьи сердца горели,
Алгоритмы Смотрителей из списков мигом стёрли.
И умные ценители, чей слух бывал растерзан,
Сказали тихо: «Рейтинг тут разверзнут,
Но правды нет в ежиной сей глуши».
Они ушли. Без крика, для души,
Вернулись к фолиантам старым, к тишине страниц,
К винилу, к залам, где не видно лживых лиц.
Остались в Роще боты да лопухи-зеваки,
Что рады хлопать всякой забияке.
Баюн фырчит, а боты крутят счет,
И Лопушок кричит: «О, Скрипуну все так идет!»
И рад наш Кот, среди фальшивых слуг,
Не замечая, что вокруг — лишь мертвый круг.
Мартышка ль зеркало найдет, иль Ёж в почете —
Вы истинных талантов в дутом месте не найдете.
Посредственность превозносить — удел глупцов и ботов,
А мастеру за подражание — цена одна: болото.
Умнейший зритель уши поберег,
Ушел туда, где слову — свой чертог.
Свидетельство о публикации №226110201860